Выступление Президента Касым-Жомарт Токаев на Национальном курултае в Кызылорде обозначило один из самых значимых институциональных поворотов за последние десятилетия — возвращение института вице-президентства. Глава государства последовательно говорил о необходимости устойчивости власти, преемственности управления и заранее выстроенной конструкции ответственности на случай политической неопределённости. Предлагаемые изменения не направлены на перераспределение власти между ветвями, а, напротив, фиксируют новую модель институциональной стабильности. О том, почему вице-президент не станет «вторым президентом», зачем упраздняется институт госсоветника, и где скрыт реальный политический смысл реформы, в интервью SHYNDYK.KZ рассказал политолог Ералы Нуржума.
Что обозначил президент: логика институционального перехода
В своём выступлении на Национальном курултае президент неоднократно подчёркивал, что страна входит в новый политический цикл, требующий более устойчивых и формализованных институтов власти. Токаев говорил о том, что прежняя модель управления, построенная во многом на персональных решениях и неформальных механизмах, исчерпала себя. На смену ей должна прийти система, где заранее определены роли, ответственность и процедуры на случай кризисных ситуаций.
Отдельный акцент был сделан на вопросе преемственности власти. Президент прямо указал, что государство должно быть готово к любым сценариям, включая невозможность исполнения полномочий действующим главой государства. Именно поэтому он напомнил о конституционной норме двухмесячных сроков проведения президентских выборов и подчеркнул важность наличия временного руководителя, не превращающего переходный период в самостоятельный политический проект.
Токаев также говорил о необходимости сокращения пространства для закулисных договорённостей и неформального влияния. Власть, по его словам, должна быть прозрачной в своей архитектуре, а ключевые институты — понятными как обществу, так и элитам. Национальный курултай в этом контексте был представлен как площадка предварительного согласования будущих изменений, а не как орган принятия окончательных решений.
Президент отдельно отметил, что объявленные инициативы не являются немедленными шагами к выборам или кадровым перестановкам. Это, скорее, этап публичного проговаривания будущих правил, чтобы общество и элиты успели их осмыслить. Отсутствие конкретных дат в этом смысле выглядит осознанным: архитектура изменений ещё формируется, но направление движения уже обозначено.
Вице-президент — не «второй президент»
По словам политолога, принципиально важно правильно интерпретировать саму суть предлагаемого института вице-президентства. Речь не идёт о создании второго центра власти или конкурирующей фигуры внутри системы.
«Важно понимать из объявленного, что вице-президент — это не второй президент, он не будет выборной фигурой в классическом смысле. Его будет назначать глава государства с согласия парламента простым большинством голосов, а объём полномочий определяет сам президент. Это принципиально отличает модель от классических президентских республик и сразу задаёт рамки, где речь идёт не о перераспределении власти, а об укреплении институциональной стабильности системы управления», — говорит Ералы Нуржума.
Такой подход, по мнению эксперта, сразу снимает риск конкуренции легитимностей и двоевластия. Вице-президент не получает собственного мандата от избирателей, а значит, не становится самостоятельным политическим центром.
Почему уходит госсоветник: конец теневых конструкций
Логичным продолжением этой логики становится упразднение института госсоветника, который долгое время существовал в системе власти как неформальный, но крайне влиятельный элемент.
«Следом упразднение института госсоветника выглядит логичным шагом. Эта должность была удобной, но крайне размытой, формально лишь советник, а фактически влиятельный центр идеологического и кадрового влияния без прямой ответственности. В условиях заявленного курса на институционализацию власти такая конструкция выглядит анахронизмом. По сути, госсоветник — это теневой координатор, у него много влияния, мало формальных рычагов и нулевая подотчётность обществу», — отмечает политолог.
Он уточнил, что новая модель предполагает отказ от неформального влияния в пользу формализованных ролей с чётко прописанной ответственностью.
Формализация вместо влияния «по умолчанию»
Вице-президент, по задумке реформы, может унаследовать координационные и стратегические функции, ранее выполнявшиеся госсоветником, но уже в ином качестве.
«Вице-президент может унаследовать координационные и стратегические функции, которые ранее выполнял госсоветник, но теперь они будут формализованы, вписаны в Конституционную систему и привязаны к персональной ответственности. Это переход от неформального влияния к институциональной роли», — считает Ералы Нуржума.
Выбор неэлекторальной модели, по мнению эксперта, здесь абсолютно осознанный и прагматичный — он исключает конкуренцию легитимностей и риск двоевластия».
Почему этот институт отсутствовал десятки лет
Возвращение должности вице-президента спустя три десятилетия, по словам политолога, напрямую связано с особенностями прежней модели власти.
«Во время всего своего правления Нурсултан Назарбаев крайне болезненно относился к любым фигурам, которые могли претендовать на самостоятельный политический вес. Вице-президент — это по определению потенциальный преемник. Даже если формально у него нет широких полномочий, само наличие такой должности создаёт альтернативный фокус лояльности элит», — считает Ералы Нуржума.
После ухода первого и единственного вице-президента институт был просто ликвидирован, а система управления выстроена вокруг администрации президента и аппаратных механизмов контроля.
Где скрыт реальный политический смысл реформы
Ключевым объявлением Национального курултая, по мнению политолога, стало именно возрождение института вице-президентства — но не само по себе, а в связке с будущим распределением полномочий.
«Вопрос тут не в том, зачем вводят эту должность, главный вопрос — кто её займёт и какие именно полномочия будут ему делегированы. Именно там и будет спрятан реальный политический смысл реформы», — считает эксперт.
Фактически, по его мнению, речь идёт о формировании второго лица государства — не по протоколу, а по логике управления.
«Если говорить прямо и без дипломатических обходных формул, то вторым лицом государства будет будущий Вице-президент. И это не вопрос вкуса или интерпретаций, это логика власти, выстроенная заранее», — считает политолог.
В этой системе будущий Курултай и парламент сохраняют важную, но иную роль.
«Спикер будущего Курултая, даже в новом статусе и с красивым историческим названием, остаётся фигурой парламентской. Он важен для процедуры, дискуссии, легитимации решений, но не для управления страной в критический момент», — считает политолог.
Кризисы, по его мнению, требуют вертикали и персональной ответственности — именно под это и создаётся институт вице-президента.
Национальный курултай как политическая репетиция
В этой логике, по мнению политолога, Национальный курултай выступает не как орган принятия окончательных решений, а как площадка предварительного согласования. Это своеобразная политическая репетиция, позволяющая власти проверить реакцию общества и элит на ключевые изменения до запуска формальных процедур.
«После того как основные идеи были публично озвучены и не вызвали резкого сопротивления, система получает пространство для следующего шага. Такой подход снижает риски и делает реформы управляемыми и предсказуемыми, а не внезапными», — говорит Ералы Нуржума.
Именно поэтому, по мнению эксперта, теперь логично ожидать объявления дат референдума по внесению изменений в Конституцию, а затем — выборов в обновлённый парламент. Сначала — объяснение и фиксация новых правил, затем — их институциональное оформление.
Отсутствие дат как политический сигнал: почему Токаев не торопится с календарём
Отсутствие конкретных дат выборов и референдума в выступлении Президента стало одним из самых обсуждаемых моментов Национального курултая. Эксперты давно ожидали, что глава государства обозначит хотя бы ориентиры, однако этого не произошло. И именно эта «пауза» в календаре, по мнению Ералы Нуржума, является не технической деталью, а самостоятельным политическим сигналом.
«Практика предыдущих политических циклов показывает: когда сроки не озвучиваются публично, это означает, что архитектура будущих изменений ещё находится в стадии окончательного согласования. Власть сознательно избегает преждевременной фиксации дат, чтобы не создавать обязательств до завершения внутренних институциональных договорённостей», — считает политолог.
Но гораздо важнее другое. Политолог также обращает внимание на более широкий контекст всех заявлений Президента.
«Все заявления Касым-Жомарта Токаева на Национальном курултае стоит рассматривать не как набор разрозненных инициатив, а как промежуточный этап подготовки страны к следующему политическому циклу. Это момент, когда будущие правила проговариваются заранее — не для немедленного исполнения, а для осмысления и принятия», — считает эксперт.
Для широкой публики Национальный курултай выполняет объяснительную функцию: куда движется страна, какие институты появятся, как будет устроена система власти, и по каким правилам она будет обновляться. Для элит, по мнению политолога, это сигнал значительно более жёсткий и конкретный.
«Фактически крупному бизнесу, региональным группам влияния и различным элитным коалициям дают понять, что будущий политический цикл будет строиться не вокруг персональных договорённостей, а вокруг формализованных институтов. Пространство для закулисных компромиссов и импровизаций сужается заранее и публично», — полагает Ералы Нуржума.
Именно поэтому, по мнению эксперта, логично ожидать в ближайшее время объявления референдума по конституционным изменениям и последующих выборов — уже в рамках заранее обозначенной, предсказуемой архитектуры власти.
Прогноз по срокам реформ
На этом этапе прогнозы приобретают более конкретные очертания. По мнению Ералы Нуржума, временной коридор для реализации реформ уже фактически задан, даже если формально он пока не обозначен в календаре.
«Теперь логично ожидать, что в относительно ближайшее время будут объявлены даты референдума по внесению изменений в Конституцию и последующих выборов новых депутатов. То есть, сначала объяснить и обозначить новые правила, затем запускать формальные процессы для осуществления заявленного. Такой подход снижает риски и для государства, и для политической системы в целом, делая предстоящие изменения предсказуемыми, а не внезапными. Скорее всего, новую Конституцию и обновлённый парламент мы увидим уже в сентябре. В традиционном ежегодном послании Президента глава государства должен выступить уже перед новоизбранными депутатами. Значит, до конца лета вся реформа должна состояться», — отмечает Ералы Нуржума.
Этот сценарий, по словам политолога, логично вписывается в заявленную последовательность действий: сначала публичное проговаривание курса, затем — формальные процедуры, и только после этого — переход к новому политическому циклу.
Народный совет вместо курултая
Отдельного внимания, по словам политолога, заслуживает решение о создании Народного совета, которое фактически означает отказ от прежней конфигурации общественно-политического представительства. Речь идёт не о косметической реформе, а о полном переформатировании механизмов участия регионов, национально-культурных объединений и непартийной общественности в политическом процессе. В этой логике Национальный курултай и Ассамблея народа Казахстана утрачивают своё институциональное значение, уступая место новому органу с иным статусом и иными функциями.
«С созданием Народного Совета упраздняется сам Национальный Курултай и Ассамблея народов Казахстана. По сути, сегодня был последний национальный Курултай, судя по всему. Представительство регионов, национально-культурных центров и непартийной общественности будет обеспечиваться созданием Народного совета, который обозначен не как консультативно-совещательный орган, а как госорган с правом законодательной инициативы», — считает политолог.
В этой конструкции принципиально меняется сама роль общественных институтов. Если ранее и Национальный курултай, и Ассамблея народа Казахстана выполняли в основном консультативную и символическую функцию, то Народный совет, согласно заявленной логике, встраивается в формальную систему власти. Наличие права законодательной инициативы переводит его из разряда площадок для обсуждений в категорию полноценных государственных институтов, влияющих на принятие решений.
Таким образом, предложенная модель завершает переход от гибридных, полуформальных механизмов представительства к жёстко зафиксированной институциональной архитектуре. Это, по мнению политолога, укладывается в общий курс, о котором говорил президент: сокращение пространства для неформального влияния, повышение ответственности и перевод ключевых политических процессов в заранее обозначенные, публично понятные рамки.
