В 2025–2026 годах критика президента Касым-Жомарта Токаева в адрес фонда “Самрук-Казына” перестала носить эпизодический характер. Замечания о неэффективности, разрыве между результатами и вознаграждениями, а также о «баснословных премиях» топ-менеджмента звучат уже не в кулуарах, а с трибуны Национального курултая и на совещаниях с правительством. Это меняет саму рамку разговора о фонде: из технической — в системную. О том, почему изначально логичная модель управления национальными активами не дала ожидаемого мультипликативного эффекта, и во что в итоге превратился главный суверенный фонд страны, в интервью SHYNDYK.KZ рассказал кандидат экономических наук, директор «Улагат Консалтинг Групп» Марат Каирленов.
Почему критика президента стала жёстче?
В последние два года публичная риторика Токаева в отношении «Самрук-Казыны» выстроена последовательно и жёстко. Глава государства прямо указывает на несколько ключевых проблем фонда, это:
- разрыв между финансовыми показателями фонда и реальной отдачей для экономики;
- систему мотивации, при которой управленческие бонусы и премии не соотносятся с качеством управления активами;
- отсутствие эффекта развития, несмотря на масштаб активов и монопольное положение в ряде отраслей.
Так, на V заседании Национального курултая в Кызылорде Токаев отметил:
«Моя претензия адресуется правительству и фонду “Самрук-Казына”… Надо признать, решение данного вопроса затянулось, а ведь люди ждут» — эта фраза, которая звучала в адрес и правительства, и самого Фонда, отражает ожидания общества от своевременного ввода и задержках в реализации крупных инфраструктурных энергетических проектов.
Это не разовая ремарка: президент подчеркнул тогда, что решение стратегических задач затянулось, а это отражается на экономическом комфорте граждан — от стабильного энергоснабжения до роста производительности.
Ранее акцентировал внимание Касым-Жомарт Токаев и на вознаграждениях менеджмента, называя их несоразмерными текущим экономическим условиям и социальной чувствительности вопроса. В его риторике всё чаще звучит мысль о том, что фонд, аккумулирующий ключевые государственные активы, не может жить по логике корпоративного комфорта, игнорируя общенациональные задачи.
Здесь важно отметить, что глава государства традиционно избегает персонализированной публичной критики институтов без причины. Повторяемость и тон его заявлений указывают на то, что речь идёт не о частных ошибках, а о накопившемся управленческом сбое.
Фундаментальный конфликт, на который указывает Токаев, заключается в следующем: фонд оперирует национальными ресурсами, но логика управления всё больше напоминает замкнутую корпоративную систему, где ключевым показателем становится не развитие экономики, а финансовая отчётность и бонусы. И именно это — системный разрыв между миссией и практикой — делает критику президента не эмоциональной, а институциональной. Если фонд не выполняет функцию инструмента развития — это уже не частный сбой, а системная проблема.
Зачем создавался фонд «Самрук-Казына»
Давайте вспомним, зачем создавался Фонд «Самрук-Казына». Он создавался не как классический холдинг, а как стратегический инструмент государства. Его миссия изначально включала несколько ключевых задач:
- централизованное управление национальными активами;
- повышение эффективности и прозрачности госкомпаний;
- участие в структурной модернизации экономики;
- сглаживание кризисов и обеспечение макроэкономической устойчивости.
Фонд должен был стать мостом между государством и рынком: с одной стороны — защищать стратегические интересы страны, с другой — внедрять корпоративные стандарты управления, повышая конкурентоспособность ключевых отраслей.
Однако, как показывает нынешняя риторика главы государства, именно эту исходную задачу многие эксперты считают сегодня не выполненной в полной мере.
В каких отраслях фонд должен играть системную роль
Под управлением «Самрук-Казыны» сосредоточены активы в базовых секторах экономики — энергетике, транспорте, инфраструктуре, добыче ресурсов. Именно эти отрасли формируют основу экспортных доходов, бюджетную устойчивость, и, наконец, энергетическую и логистическую безопасность страны.
По замыслу, фонд должен был не просто администрировать активы, а выступать драйвером долгосрочного развития, инвестировать в модернизацию, повышать эффективность, снижать издержки и усиливать конкурентные позиции Казахстана в регионе и за его пределами. Однако в публичной логике президента всё чаще звучит вопрос: где результат, соразмерный масштабу этих активов?
Почему изначальная логика фонда не сработала – мнение эксперта
Экономист Марат Каирленов обращает внимание на то, что сама идея создания «Самрук-Казыны» изначально выглядела логичной и соответствовала международной практике. По его словам, объединение стратегических активов в одних руках должно было дать мультипликативный эффект — упростить привлечение инвесторов, ускорить развитие инфраструктуры и запустить структурную перестройку экономики. Однако за более чем два десятилетия фонд так и не стал тем инструментом развития, на который рассчитывало государство.
«В международной практике такие фонды — это мощный инструмент управления экономикой. Взять тот же сингапурский Temasek Holdings. Логика была простая: объединить стратегические активы в одних руках, чтобы они начали работать не по отдельности, а усиливали друг друга, чтобы получить мультипликативный эффект. Для Казахстана это вообще выглядело особенно оправданно. Например, для сухопутной страны в центре Евразии, развитие железной дороги, транзитного потенциала — это критически важно. Вся историческая экономика региона во многом держалась на транзите, на Шёлковом пути. И сегодня наш транзитный потенциал — это огромные возможности. У нас есть КТЖ, есть потребность в сотнях тысяч вагонов, есть возможности развивать производство, привлекать инвесторов. Всё это — реальные точки роста. И “Самрук-Казына” как раз задумывался как структура, которая всё это увяжет — платежеспособный гарантированный спрос, финансы и промышленные активы, для хороших переговорных позиций с инвесторами», — объясняет Каирленов.
Действительно, для сухопутной страны транзит — это не дополнительная опция, а фундаментальная основа экономического развития. Именно здесь, по словам эксперта, фонд мог и должен был сыграть ключевую роль, связав инфраструктуру, промышленность и инвестиции в единую стратегию.
Идея фонда заключалась не просто в администрировании активов, а в создании условий для промышленного развития и привлечения инвесторов. Наличие финансовых ресурсов, промышленных активов и инфраструктуры в одном контуре управления должно было упростить запуск новых производств и улучшить инвестиционный климат.
«Логика была такая: с одной стороны — потребности КТЖ, с другой — финансовые возможности “Самрук-Казыны”, плюс промышленные активы. Всё это в одной структуре должно было облегчить привлечение инвесторов, в том числе международных. Проще вести переговоры, дешевле финансирование, сильнее переговорные позиции. Это давало шанс запустить реальную структурную перестройку экономики. Но прошло 10, 15, уже больше 20 лет, а структурной перестройки экономики так и не произошло. Фонд не стал примером эффективного управления. Мы видим многоуровневую систему управления, несколько ненужных этажей менеджмента, но не видим сопоставимого результата», — говорит экономист.
За счёт чего держится фонд: перекрёстное субсидирование
Каирленов также обращает внимание на один из ключевых уязвимых моментов — перекрёстное субсидирование внутри фонда. По его словам, убыточность одних активов зачастую компенсируется за счёт нефтегазовых проектов, что искажает реальную картину эффективности.
«Есть устойчивое мнение, что многие убытки внутри “Самрук-Казыны” покрываются за счёт нефтедобывающих активов. Во многом — за счёт долей в крупных проектах, таких как Тенгиз и другие. То есть успешные активы фактически тянут на себе всё остальное, и это создаёт иллюзию общей эффективности и устойчивости», — отмечает эксперт.
Он осторожно, но прямо говорит о том, что изначальные цели фонда могли включать не только экономическую эффективность, но и политический контроль над государственными активами. И это, по его мнению, тоже нельзя полностью исключать.
«Когда фонд создавался при г-не Назарбаеве, официальная логика была — эффективно управлять государственными активами. Но нельзя полностью исключать и другую мотивацию — поставить все ключевые активы под централизованный контроль. Международная практика выглядела красиво, но как именно это реализовалось у нас — мы видим по факту», — замечает экономист.
Что делать дальше: возможный пересмотр модели
Эксперт считает, что если фонд не справился с задачей создания мультипликативного эффекта, то логично обсуждать альтернативные модели управления — вплоть до передачи активов обратно отраслевым министерствам.
«Если мультипликативный эффект не получился, а вместо этого мы получили большую неэффективную надстройку, то, возможно, пришло время пересмотреть модель. Есть время собирать камни, есть время их разбрасывать. Может быть, стоит отдать активы под управление отраслевых министерств и комитетов. Из десяти–двенадцати управленческих команд может быть хотя бы две–три смогут показать реальный результат», — считает экономист.
Почему критика в адрес фонда нарастает?
По словам Каирленова, отсутствие прорывов в ключевых отраслях — от электроэнергетики до нефтегазохимии — делает критику фонда закономерной и обоснованной. По его мнению, именно поэтому президент всё жёстче формулирует свои претензии.
«Если посмотреть по отраслям — где прорыв? В электроэнергетике? В нефтегазохимии? В транспорте? Сложно назвать хотя бы одну отрасль, где “Самрук-Казына” реально совершил прорыв. При этом мы видим корпоративные скандалы, огромную долю закупок из одного источника с их высокими коррупционными рисками, огромные премии, несмотря на конфликт интересов. Поэтому критика обоснована», — считает эксперт.
Он также подчёркивает, что ситуация с вознаграждениями менеджмента не меняется, несмотря на публичные сигналы со стороны президента.
«Ситуация не меняется. Президент же еще года три назад прямо говорил: либо вы предлагаете реальную программу изменений, либо будем принимать жёсткие решения. Сколько времени прошло? Хоть в какой-то отрасли прорыв достигнут? Я пока не вижу, чтобы что-то принципиально изменилось. Ни в одной отрасли», – замечает Каирленов.
Публичная и системная критика президента в адрес фонда «Самрук-Казына» свидетельствует о том, что модель управления национальными активами перестала выполнять возложенную на неё функцию. Фонд, задумывавшийся как инструмент структурной перестройки экономики и мультипликативного развития, за более чем два десятилетия так и не стал драйвером отраслевых прорывов. Сохранение неэффективной управленческой надстройки, перекрёстного субсидирования и несоразмерных вознаграждений усиливает разрыв между миссией фонда и реальными результатами. В этих условиях вопрос стоит уже не о косметических изменениях, а о принципиальном пересмотре самой логики управления государственными активами.
