Эскалация ситуации вокруг Ирана за последние дни перешла в фазу открытых ударов по военной и ядерной инфраструктуре и ответных атак по объектам союзников США и Израиля. Конфликт быстро перестал быть локальным и начал затрагивать ключевые маршруты мировой торговли, включая Ормузский пролив, через который проходит значительная часть глобальных нефтяных потоков. На фоне угроз ограничения судоходства и ударов по инфраструктуре стран Персидского залива растут цены на нефть, и усиливается нервозность на финансовых рынках. Для Казахстана ситуация выглядит двойственно: дорогая нефть поддерживает бюджет и сырьевые компании, но логистика и региональная безопасность оказываются под давлением. О рисках и сценариях развития событий в интервью SHYNDYK.KZ рассказал политолог, президент Coventry University Kazakhstan Мирас Дауленов — специалист по международному праву, ранее занимавший позицию вице-президента ассоциации по Западной Азии, включая иранское направление.
С чего всё началось и что происходит сейчас
В конце декабря 2025 года в Иране начались массовые протесты, причиной которых стали глубокие социально-экономические проблемы, в том числе падение национальной валюты, рост инфляции и неудовлетворённость существующим политическим режимом. Волны недовольства переросли в масштабное народное восстание, которое к началу января 2026 года охватило все провинции страны (31 регион).
Антиправительственные выступления сопровождались широкими забастовками, в том числе среди студентов, рабочих и профессиональных союзов. Правительство ответило жёсткими мерами безопасности и массовыми арестами, а в ряде городов были зафиксированы кровопролитные столкновения между демонстрантами и силами правопорядка.
8-9 января прошла “резня” в городах Рашт и Фардадис, когда вооружённые силы Ирана открыли огонь по протестующим, что привело к сотням, а по некоторым оценкам — тысячам жертв. Ранее Иран уже применял тотальные отключения интернета и жёсткие репрессии для подавления протестов, что вызывало международную критику.
Ситуация усугубилась в феврале 2026 года на фоне напряжённости вокруг ядерной программы Ирана и переговоров с США. США и Израиль 28 февраля 2026 года начали совместную масштабную военную операцию против Ирана. Она получила кодовое название Operation Epic Fury (Эпическая Ярость) и включала авиаудары по многочисленным военным, ядерным объектам и ключевым структурам режима.
В результате атаки были нанесены серьёзные повреждения объектам в Тегеране и Натанзе, а также был убит Верховный лидер Ирана, аятолла Али Хаменеи, занимавший данный пост с 1989 года. Эта новость стала поворотным моментом: гибель такого лидера вызвала глубокий шок внутри страны и усилила международное внимание к конфликту.
В ответ Иран неоднократно поражал военную инфраструктуру союзников США на Ближнем Востоке и запускал ракеты по позициям Израиля и США, в том числе по авиабазам в Бахрейне. Война переросла в региональное противостояние: удары фиксируются от Персидского залива до Ливана и Ирака. Международные военно-морские силы ЕС перевели свои части в состояние повышенной готовности из-за угрозы безопасности на море.
Иранские военные и Корпус стражей исламской революции заявили о ракетных и беспилотных атаках по объектам в Саудовской Аравии, Кувейте, Дубае и других странах региона. США приказали эвакуировать часть дипломатического персонала и их семей из стран Персидского залива из-за угроз безопасности.
Из-за военных действий в Иране были сообщения о значительном количестве жертв среди гражданского населения, включая детей — подтверждения надёжных данных ограничены из-за отключения интернета. Правозащитные группы сообщают о сотнях смертей мирных жителей вследствие боевых действий и перекрёстного огня.
Интернет-блокировка на территории страны сильно затрудняет коммуникацию и обмен информацией. Правительство Ирана призвало своих сторонников выходить на улицы и выразило решимость сопротивляться давлению извне. В стране объявлен период траура и усилена мобилизация силовых структур.
Региональная опасность
Конфликт вызывает беспокойство в ООН и у международных лидеров, которые призывают к деэскалации, чтобы избежать дальнейшего расширения войны.
С начала конфликта цены на нефть резко выросли на мировых рынках из-за риска закрытия стратегических морских путей. Ормузский пролив, через который проходит значительная часть мировых поставок нефти, находится под угрозой блокировки, что усугубляет экономическую неопределённость.
Военные действия нарушили международные логистические цепочки, в том числе авиаперевозки и торговлю. Многие государства региона, включая Францию и Германию, рассматривают своё участие в защите стратегических интересов.
По мере эскалации конфликта усиливается давление на мировые рынки, что отражается на энергетическом секторе и стоимости продовольствия. Эксперты считают, что конфликт может длиться значительно дольше, чем первоначально предполагалось, при этом возможны дальнейшие наземные операции.
В регионе Персидского залива страны усиливают меры безопасности, дипломатический персонал частично эвакуируется, а авиакомпании корректируют маршруты. Уже фиксируются отмены и переносы рейсов, включая направления в Дубай и Катар, что напрямую затрагивает Казахстан.
Международные рынки реагируют мгновенно: нефть и золото растут, фондовые площадки демонстрируют повышенную волатильность. Главный фактор неопределённости — возможная блокировка Ормузского пролива. Любые ограничения судоходства в этой зоне означают риски для примерно пятой части мировых нефтяных поставок.
Конфликт не выглядит краткосрочным. Даже если удары останутся в формате воздушно-морских операций, они уже меняют баланс безопасности в регионе. Возможность наземной операции обсуждается экспертами, однако ряд стран демонстрирует осторожность в вопросе расширения участия.
Нефть, логистика и риски для Казахстана
Мирас Дауленов много лет работает в сфере международного права, состоит в Asian Society of International Law и занимал руководящую позицию в профильной ассоциации по Западной Азии. Иран входил в сферу его научной юрисдикции. По его словам, ситуацию необходимо рассматривать не только как военный эпизод, но и как фактор системной дестабилизации региона, соседнего для Казахстана.
«Что касается ситуации в Иране, для Казахстана риски есть, потому что это наши соседи, это дестабилизация региона однозначно. Очевидно, что Иран будет держаться до последнего, и система управления, которая есть в Иране, которую США и Израиль намереваются сломить, так просто не сломится. Сейчас в Иране будут выборы нового аятоллы, их вообще 88 аятолл, которые будут выбирать. Надо понимать, что эта система выстраивалась в Иране годами, десятилетиями, и её не просто так сломать. Конечно, народ где-то ликует, где-то есть протестующие, но есть и часть поддерживающих. Поэтому это очень опасный дестабилизирующий фактор», — отмечает Дауленов.
Отдельный блок рисков — энергетический. По словам эксперта, ситуация вокруг Ормузского пролива уже оказывает влияние на рынки и на казахстанские компании. Иран — один из значимых игроков на энергетическом рынке. Помимо собственного экспорта, его география делает страну стратегическим контролёром ключевого морского коридора — Ормузского пролива. Любая угроза проходу танкеров автоматически закладывается в цену нефти. Чем выше риск, тем выше «премия за нестабильность». Уже сейчас нефтяные котировки демонстрируют рост. Это отражается и на казахстанских компаниях: акции «КазМунайГаза» на фоне ближневосточной напряжённости показали резкий подъём.
«Второй момент — Иран большой поставщик нефти, и там есть Ормузский пролив, который уже блокируется, а это одна пятая всех нефтяных потоков. С одной стороны, да, это меняет цену на нефть — вот вчера акции «КазМунайГаза» на 12% взлетели за счёт этого. И цена золота за унцию тоже взлетела. Весь мир завязан на нефти. Если нефтяные поставки ограничатся, всем несладко будет. Казахстану с точки зрения стоимости нефти это классно, но с другой стороны мы видим, что логистические вещи у нас сейчас парализованы: мы не можем лететь в Дубай, Катар. Идут военные действия, и как долго это будет продолжаться — большой вопрос. Я не думаю, что это закончится в три-четыре дня. Возможно, это перерастёт в наступательную сухопутную кампанию, но США очень не хотят наступательных движений, они хотят только воздушно-морской атаки», — говорит эксперт.
Однако дорогая нефть — это не только дополнительные доходы бюджета. Это рост стоимости топлива, перевозок и, в конечном итоге, большинства товаров и услуг. В цене практически любого продукта есть логистическая составляющая, а значит — и цена топлива.
Экономический эффект, по мнению Дауленова, будет чувствителен для всех стран, вне зависимости от их вовлечённости в конфликт.
«Цены на нефть будут взлетать, потому что через Ормузский пролив проходит значительная часть поставок, и это может повлиять. Плюс ракеты направляются на Саудовскую Аравию, Объединённые Арабские Эмираты, и это тоже может повлиять на добычу нефти. Чем меньше добычи, тем выше цена. Высокая цена для бюджета Казахстана — это хорошо, но для стоимости товаров — это дороже. Практически в любом товаре есть цена нефти. Вам привезли молоко — в этом молоке есть цена бензина в автомобиле, который его довёз. Это повлияет на стоимость товаров и услуг», — отмечает эксперт.
Если нефтяные поставки будут ограничены, глобальная инфляция может ускориться. Для Казахстана это означает двойственный эффект: укрепление нефтяных доходов и одновременное давление на внутренние цены. Дополнительный риск — транспортный. Уже сейчас воздушное пространство части региона используется с ограничениями. Казахстанцы сталкиваются с отменами рейсов и изменением маршрутов. Если эскалация продолжится, логистические цепочки могут быть нарушены на более длительный срок.
Кроме экономики, политолог обращает внимание и на фактор региональной безопасности.
«Есть моменты, где нам стоит самим задуматься, потому что для нас важна безопасность региона. Сейчас многие страны — Турция и другие — выступают с заявлениями, потому что они соседи. У нас с севера есть определённые ситуации, теперь и с юга. Это опасная региональная обстановка для Казахстана, мы же в центре всего находимся», — подчёркивает Мирас Дауленов.
Отдельная тема — гуманитарные последствия.
«Беженцев может и не быть, если ситуация не перерастёт в полномасштабную войну. Но когда есть полномасштабная война, тогда всегда есть беженцы, потому что людям сложно, и многие не будут терпеть. Это вопрос безопасности людей. Даже из благополучных стран — таких, как Объединённые Арабские Эмираты — сейчас люди пытаются выехать, потому что никто не знает, что будет завтра. У нас есть студенты, которые обучаются там, и пожелание к ним — быть на контакте со своими родителями и находиться в более безопасном месте в этот период», — говорит эксперт.
Таким образом, ситуация вокруг Ирана уже стала фактором региональной и экономической нестабильности. Для Казахстана она несёт одновременно финансовые возможности и серьёзные риски — от роста цен до угроз логистике и безопасности. Ключевой вопрос теперь — масштаб и продолжительность эскалации.
