Дания Еспаева: «Партия должна прийти в каждый регион и защищать людей там, где возникают реальные проблемы»

До выборов в новый однопалатный Курултай, которые состоятся 23 августа, остаются считанные недели. Политические партии уже представили свои программы и вступили в активную фазу предвыборной кампании. Одной из самых обсуждаемых кадровых перестановок стало избрание председателем Демократической партии «Ак жол» бывшего вице-спикера Мажилиса Дании Еспаевой. В интервью SHYNDYK.KZ Газизе Раимбек она подробно рассказала, почему партия решила обновить руководство именно сейчас, какие изменения ждут «Ак жол», почему главная ставка будет сделана на развитие регионов, поддержку предпринимательства и защиту граждан. Кроме того, Дания Еспаева подвела итоги работы парламентской фракции, объяснила позицию партии по Налоговому кодексу и подробно рассказала о законодательных изменениях, направленных на снижение закредитованности населения.

— Дания Мадиевна, Ваше назначение 13 июня, буквально за два месяца до выборов, многие восприняли как важное политическое решение. Как вы сами считаете, это был антикризисный шаг партии или результат долгой подготовки к обновлению?

— Партия действительно пришла к пониманию, что ей необходимо обновление и нужны изменения. Когда этот вопрос обсуждался внутри партии, признаюсь честно, я не была готова принять это предложение. На тот момент я занимала должность вице-спикера Мажилиса. В силу своих обязанностей была полностью сосредоточена на работе парламента и практически всё своё время посвящала именно этим вопросам.

Однако параллельно мы занимались развитием женского крыла партии «Ак жол». До июня нам удалось серьёзно укрепить это направление. Женское крыло показало хорошие результаты, появились новые инициативы и активные участницы. Когда был распущен Мажилис, я завершила работу в должности вице-спикера. К тому моменту у меня уже был опыт руководства женским крылом партии, поэтому вопрос о новом этапе моей политической деятельности стал вполне закономерным.

— Честно говоря, я даже не знала, что именно Вы возглавляли женское крыло партии «Ак жол». Думаю, об этом тоже стоит подробнее рассказать. Сколько сегодня женщин участвует в работе этого движения? Мне кажется, что с Вашим приходом у многих женщин появилось больше инициативы, больше уверенности и вдохновения. Вы для многих стали примером женщины в политике — человека, который своим опытом показывает, что можно добиваться результатов и брать на себя ответственность. Именно такие лидеры вдохновляют других идти вперёд и активно участвовать в общественной жизни.

— Вы даже не представляете, сколько идей накопилось у наших женщин. Буквально на следующий день после начала работы мы провели семинар в одном из городов, затем эстафету приняла другая область. Практически с февраля по июнь подобные семинары прошли почти во всех областных центрах страны. Это показало, насколько активны наши женщины. Пусть мужчины не обижаются, но мне кажется, если женщине поручить какое-либо дело, она обязательно выполнит его и сделает это качественно. Наши женщины с большим воодушевлением включились в работу. Они очень ответственные. И сегодня женское крыло партии «Ак жол» работает действительно успешно.

— Чем «Ак жол» будет принципиально отличаться под Вашим руководством от той партии, которую мы знали в последние годы?

— Моя цель — не прийти и всё поменять. Такой задачи перед собой я не ставлю. Партия «Ак жол» — это профессиональная команда со своими филиалами и людьми, которые многие годы работают вместе. У нас редко кто уходит, потому что это устоявшийся коллектив со своими принципами и задачами, которые мы последовательно решаем с 2002 года. Для нас всегда были важны защита интересов малого и среднего бизнеса и национальные интересы Казахстана. От этих принципов мы никогда не отходили. Поэтому я не собираюсь перечёркивать всё, что было сделано под руководством Азата Перуашева.

Но изменения, безусловно, будут. На съезде партии я открыто сказала, что именно хотела бы изменить. Все эти годы, защищая интересы бизнеса, мы в основном говорили о крупных системных проблемах и старались решать их через законодательство. Однако за 34 года работы в банковской системе, особенно в регионах, я убедилась, что большинство проблем МСБ возникают именно на местах. Даже хорошие законы зачастую там не работают, либо предприниматели сталкиваются с административным давлением. Поэтому я считаю, что основной акцент нашей работы необходимо перенести в регионы. Именно там находится наш предприниматель, именно там нужно помогать людям решать их реальные проблемы.

Кроме того, последние годы экономика была ориентирована преимущественно на экспорт, тогда как значительную часть товаров первой необходимости — продуктов питания, лекарств, обуви, одежды — мы продолжаем импортировать. Хотя всё это можно производить внутри страны силами регионального малого и среднего бизнеса. Ему необходимо помочь — где-то законодательно, где-то административно.

Посмотрите на Кыргызстан: практически в каждом городе работают небольшие швейные предприятия, которые обеспечивают не только внутренний рынок, но и поставляют продукцию по всему СНГ. Или Узбекистан: они закупают у нас зерно, перерабатывают его в муку и готовую продукцию, а затем экспортируют её. Это пример создания добавленной стоимости внутри страны.

У Казахстана есть все возможности развивать собственное производство. Поэтому сегодня необходимо сделать ставку именно на регионы и поддержку бизнеса, чтобы товары первой необходимости производились у нас, а не завозились из-за рубежа. Я уверена, что это возможно.

Вторая важная цель для меня как для женщины — развитие женского и социального предпринимательства. Мы тоже хотим серьёзно поднять эту тему. К сожалению, раньше у Европейского банка реконструкции и развития действовала программа поддержки женского предпринимательства. Она действительно помогала, но это было 10–15 лет назад. После этого подобных программ практически не появилось. Сегодня нет отдельной программы поддержки женского предпринимательства — ни в части кредитования, ни в части развития молодёжных стартапов. Недостаточно внимания уделяется и социальному предпринимательству.

Поэтому я хотела бы изменить работу нашей партии именно в этом направлении: усилить поддержку женского и социального предпринимательства, молодёжных стартапов и, конечно же, уделить особое внимание регионам. Именно с регионов мы должны начинать, потому что многие проблемы там можно решить без больших затрат — достаточно просто обратить на них внимание. Это именно те изменения, которые я хотела бы реализовать. При этом все идеи, которые партия «Ак жол» последовательно продвигала до сегодняшнего дня, безусловно, останутся неизменными.

— Парламентская фракция партии «Ак жол» была одной из самых ярких в Мажилисе. Давайте подведём небольшие итоги. Чем она запомнилась? Какие самые яркие достижения и кейсы вы могли бы сегодня выделить?

— Если говорить о самых ярких достижениях, то на это, конечно, понадобится не один час. Но остановлюсь на главном.

Партия «Ак жол» представлена в парламенте уже четвёртый созыв. Если говорить о последнем, восьмом созыве, то он начал работу в 2023 году и завершил её 30 июня этого года. За три года и три месяца нам удалось показать, насколько активно и содержательно работала партия. При этом я не хотела бы говорить только о парламентской фракции. Это общая работа всей партии. У нас 20 филиалов по стране, более 200 депутатов в маслихатах, и именно они передают нам проблемы регионов. Мы озвучиваем их в парламенте, а наши коллеги на местах помогают решать эти вопросы.

Одним из первых примеров стала ситуация с административным давлением на бизнес. Уже в апреле 2023 года мы направили депутатский запрос после обращений предпринимателей, которые жаловались на действия Комитета государственных доходов. Вскоре стало известно, что 19 сотрудников КГД были привлечены к ответственности за неправомерное административное давление на бизнес.

— Конечно. Сколько семей это затрагивает…

— Именно. В 2023 году нам удалось собрать на площадке партии предпринимателей, представителей Министерства финансов и Комитета государственных доходов, чтобы обсудить проблему массовых обвинений в лжепредпринимательстве. Уже через одну-две недели после этого совещания в регионах начали приостанавливать подачу подобных исков. Суть проблемы заключалась в том, что налоговые органы предъявляли претензии добросовестным предпринимателям только потому, что где-то в цепочке их контрагентов обнаруживался лжепредприниматель. Хотя сам предприниматель реально получил товар и не мог знать о нарушениях третьих или четвёртых лиц. Мы добились того, чтобы эту практику остановили.

Ещё один важный результат — снижение розничного налога. Мы подняли этот вопрос в парламенте, нас поддержали депутаты в регионах, и большинство областей воспользовались правом снизить ставку с 4% до 2–3%. Это стало существенной поддержкой МСБ.

Кроме того, нам удалось изменить практику применения статьи об организованной преступной группе в экономических делах. Раньше, если в компании возникало уголовное дело, бухгалтер, кассир, заведующий складом и другие сотрудники автоматически признавались участниками ОПГ только потому, что выполняли свои должностные обязанности. Это позволяло квалифицировать дело по более тяжкой статье.

Мы несколько лет добивались изменений в Уголовный кодекс РК, и в восьмом созыве наконец удалось закрепить норму, согласно которой выполнение должностных обязанностей само по себе не может служить основанием для признания человека участником организованной преступной группы. Анализ судебной практики показал, что большинство подобных обвинений впоследствии разваливалось в судах.

Ещё один показательный случай произошёл в 2025 году. 15 предпринимателей обратились в транспортную прокуратуру с заявлением о том, что за подачу вагонов с них требовали взятки. Однако вместо расследования в отношении должностных лиц уголовное дело возбудили против самих предпринимателей. В итоге на скамье подсудимых оказались руководители 15-ти компаний. А это тысячи сотрудников, рабочие места и налоговые поступления. К нам обратились адвокаты этих предпринимателей. Партия дошла до Генеральной прокуратуры, и прямо во время судебного процесса предпринимателей освободили от уголовного преследования, а уголовное дело возбудили уже в отношении должностных лиц.

Я считаю, что это один из реальных примеров того, как партия «Ак жол» смогла добиться восстановления справедливости и защиты законных интересов бизнеса.

Это действительно один из тех реальных случаев, когда партия «Ак жол» приложила все усилия, чтобы справедливость восторжествовала. Мы считаем, что в Казахстане должны работать закон и справедливый порядок и будем продолжать этому способствовать.

Мы не просто пишем законы, но смогли добиться того, чтобы они находили правильное применение и в реальной жизни.

Очень важный вопрос, которого нам удалось добиться именно в этом созыве, касается крупных нефтегазодобывающих компаний. Мы многие годы выступали за то, чтобы они в обязательном порядке в первую очередь обеспечивали сырьём казахстанские предприятия-переработчики. Раньше складывалась ситуация, когда отечественные переработчики не могли получить необходимый объём сырья. Нам, наконец, удалось закрепить такую норму в законе. Я считаю, это очень правильное решение: пусть сначала наши природные богатства работают на отечественных переработчиков, а уже потом идут на экспорт.

Ещё одна важная норма, которой мы добивались не один год, касается обязательных закупок продукции у казахстанских предприятий. Мы закрепили обязанность крупных сырьевых и нефтедобывающих компаний закупать продукцию у отечественного малого и среднего бизнеса. Это не просто поддержка предприятий — это защита рабочих мест, налоговых поступлений и экономики страны.

Сейчас мы столкнулись с тем, что ответственность за невыполнение этой нормы пока не предусмотрена. Поэтому в дальнейшем, если наша партия получит необходимую поддержку, мы обязательно продолжим эту работу. Нужно не только установить обязанность, но и предусмотреть ответственность за её нарушение. Для этого потребуется внести изменения в Кодекс об административных правонарушениях.

Мы уже сделали немало, но впереди ещё больше задач.

— Давайте поговорим о Налоговом кодексе.

— Да, это действительно одна из самых принципиальных тем. В 2025 году в стране очень бурно обсуждался новый Налоговый кодекс. В Мажилисе работают 98 депутатов, представляющих шесть политических партий. Однако единственной партией, которая в полном составе проголосовала против принятия нового Налогового кодекса, стала партия «Ак жол». Потому что мы считали этот документ несбалансированным. Мы понимали, что многие его нормы в конечном итоге лягут не только на плечи предпринимателей, но и напрямую отразятся на кошельках простых граждан.

Когда предлагалось повысить ставку НДС сначала с 12% до 20%, а затем остановились на 16 %, мы сразу говорили: этот налог автоматически скажется на стоимости товаров, услуг и продуктов питания. В конечном итоге платить его будут обычные люди.

Именно поэтому мы предлагали дифференцированный подход. На товары первой необходимости — продукты питания, лекарственные препараты и другие товары ежедневного спроса — мы предлагали сохранить прежнюю ставку в размере 12%. К сожалению, полностью отстоять эту позицию не удалось. Правительство сделало отдельные исключения, в частности по некоторым лекарственным препаратам, однако в целом налоговая нагрузка выросла.

Второй принципиальный вопрос касался порога обязательной постановки на учёт по НДС. До принятия нового кодекса он составлял 78 млн тенге. В первоначальном варианте законопроекта его вообще предлагалось снизить до 15 млн тенге. Это означало, что практически весь малый бизнес автоматически становился плательщиком НДС.

Мы приложили огромные усилия, чтобы хотя бы повысить этот порог до 40 млн тенге. Для этого потребовались два дня практически без сна и постоянные переговоры с правительством. Хотя нашей целью было сохранить прежний уровень — 78 млн тенге. В итоге большинством голосов Налоговый кодекс был принят. Мы не являемся правящей партией, поэтому наших голосов оказалось недостаточно. Но даже после принятия кодекса работа не остановилась.

— Президент же сказал: «Это не священное писание»…

— Именно так. Это действительно не священное писание. Мы продолжаем работу и уже направили в правительство свои предложения. Я надеюсь, что уже осенью правительство внесёт пакет изменений с учётом всех предложений, которые сегодня поступают. Причём инициативы исходят не только от партии «Ак жол» как партии бизнеса, но и от различных бизнес-ассоциаций. Думаю, осенью правительство представит соответствующие поправки, а мы продолжим отстаивать те позиции, которые пока не удалось защитить.

Наша задача — найти разумный компромисс и доработать Налоговый кодекс таким образом, чтобы он действительно облегчил жизнь и бизнесу, и населению.

Очень важно понимать: мы защищаем не только интересы предпринимателей. Через поддержку бизнеса мы защищаем интересы граждан. Это принципиальная позиция нашей партии.

— Это действительно важно. Я сама занимаюсь предпринимательством. У нас индивидуальное предприятие на общеустановленном режиме, мы являемся плательщиками НДС. Мы хорошо знаем, что такое 12%, а теперь понимаем, что такое 16%. И таких предпринимателей, как я, очень много. Поэтому важно, чтобы вы продолжали защищать интересы МСБ. Мы ведь не крупный бизнес. И, судя по тем кейсам, о которых Вы сегодня рассказываете, эта работа действительно приносит результат.

— Вы понимаете, что у нас действительно профессиональная команда. Наша партия состоит из людей, которые ежедневно работают в реальном секторе экономики и прекрасно понимают, о чём говорят. Мы не предлагаем популистские идеи вроде раздать всем пособия или снизить пенсионный возраст до 55 лет. Мы понимаем сегодняшние экономические реалии и говорим только о тех решениях, которые действительно можно реализовать уже сейчас.

Для этого необходимы политическая воля правительства и готовность глубже изучать наши предложения. Мы говорим о реальных вещах. Именно поэтому я бы сказала, что партия «Ак жол» — это партия реалистов и прагматиков.

— Несколько лет назад я вела социальное ток-шоу, куда приходило много женщин, в том числе матерей-одиночек, оказавшихся в тяжёлой жизненной ситуации. Одна из них рассказывала, что смогла воспользоваться законом о банкротстве физических лиц. Когда я спросила, кто был инициатором этого закона, оказалось, что она говорила именно о партии «Ак жол». Это тоже ваш кейс?

— Да, это действительно наш кейс. Но история этого закона началась задолго до его принятия. Впервые партия «Ак жол» подняла этот вопрос ещё в 2012 году. Тогда в Казахстане уже существовал закон о банкротстве юридических лиц, однако для физических лиц подобного механизма вообще не было, хотя во многих странах мира он давно действовал.

В 2020 году мы вновь выступили с этой инициативой и даже самостоятельно разработали законопроект. Однако тогда правительство его не поддержало. Лишь после того, как в 2022 году президент заявил о необходимости принятия такого закона, работа действительно сдвинулась с мёртвой точки.

Законопроект в парламент внесло правительство, но мы принимали самое активное участие в его доработке. В тот момент я была депутатом и руководителем рабочей группы. Закон был абсолютно новым, аналогов в нашей практике не существовало, а сроки были очень жёсткими. Уже в сентябре 2022 года президент Касым-Жомарт Токаев поставил задачу принять его до конца года. Благодаря тому, что подготовительная работа велась заранее, уже в марте 2023 года закон был принят и подписан президентом.

Он был крайне необходим. Тогда более миллиона граждан уже фактически не могли обслуживать свои кредиты. Они были банкротами, по сути, хотя юридически такого статуса ещё не существовало. Эти люди не могли официально устроиться на работу, постоянно находились под давлением банков и коллекторов, многие семьи распадались, росла социальная напряжённость.

После вступления закона в силу, конечно, проявились отдельные недоработки. Но это абсолютно нормальная практика. Именно жизнь показывает, какие нормы требуют дальнейшей корректировки.

— Что-то устаревает. Это нормальная практика.

— Совершенно верно. Когда мы принимали этот закон, в нём были предусмотрены три процедуры: внесудебное банкротство, судебное банкротство и восстановление платёжеспособности.

Внесудебная процедура была самой простой. Она распространялась на граждан с долгом до установленного законом порога, которые более двенадцати месяцев не погашали задолженность, не имели имущества и официальных доходов. Им достаточно было подать заявление через портал eGov, после чего Министерство финансов самостоятельно проверяло соответствие всем установленным требованиям. Мы рассчитывали, что этой процедурой смогут воспользоваться около 600 тысяч человек.

Вторая процедура — судебное банкротство. Она предназначалась для тех граждан, у которых есть имущество или доходы, но они объективно не позволяют полностью рассчитаться с задолженностью. В этом случае дело рассматривается в судебном порядке с участием финансового управляющего.

Третья процедура — восстановление платёжеспособности. Она была создана для людей, которые не хотели получать статус банкрота, а были готовы выплачивать долг по более щадящему графику.

Однако после вступления закона в силу выяснилось, что воспользоваться самой простой процедурой смогли далеко не все. Несмотря на то, что были поданы сотни тысяч заявлений, положительное решение получили лишь около 16% заявителей.

Причина заключалась в отдельных требованиях закона. Например, необходимо было предоставить документ, подтверждающий обращение в банк с просьбой о реструктуризации задолженности. Кроме того, если за 12 месяцев просрочки человек хотя бы один раз вносил платёж, он автоматически терял право воспользоваться процедурой внесудебного банкротства.

Именно эти нормы стали серьёзным препятствием. Поэтому уже в 2025 году мы приняли необходимые поправки. Если человек находится в просрочке более пяти лет, подтверждение переговоров с банком больше не требуется. Были устранены и другие ограничения, мешавшие людям воспользоваться законом. Благодаря этим изменениям механизм начал работать значительно эффективнее, и уже в 2026 году начали поступать новые заявления.

При этом важно понимать: людям отказывала не партия. Решения принимало Министерство финансов, поскольку оно действовало исключительно в рамках действующего законодательства. После внесения поправок уже поступило около 200 тысяч новых заявлений.

Но существует ещё одна серьёзная причина, по которой закон пока работает не настолько эффективно, как хотелось бы. Это низкий уровень финансовой грамотности населения. Многие люди до сих пор просто не знают, что такая возможность вообще существует.

— Теперь, посмотрев наше интервью, узнают.

— Именно поэтому в последнем законопроекте, который депутаты приняли совместно с Агентством по регулированию и развитию финансового рынка, была введена так называемая проактивная норма.

Сегодня у агентства есть перечень всех проблемных заёмщиков и граждан, которые подпадают под действие закона о банкротстве.

Почему эта норма называется проактивной? Потому что таким гражданам будут автоматически направляться сообщения примерно следующего содержания: «Уважаемый гражданин, в соответствии с законом о банкротстве вы можете воспользоваться процедурой внесудебного банкротства. Для этого необходимо обратиться по такому-то адресу или воспользоваться соответствующим сервисом».

Таким образом, государство само информирует человека о его правах. Я думаю, что благодаря этой норме закон заработает ещё эффективнее.

— Хорошая новость!

— Самое главное, что я очень долгие годы пыталась провести этот закон. И, слава Богу, что президент обратил внимание на эту проблему. Именно благодаря его прямому поручению правительство всё-таки разработало соответствующий законопроект, а мы приняли самое активное участие в этой работе.

Сегодня этот закон уже действует. Но нет предела совершенству. Мы продолжаем совершенствовать его уже на протяжении двух лет и, думаю, именно сейчас он начнёт работать в полной мере. По крайней мере, если я не ошибаюсь, примерно для 500 тысяч наших граждан он сможет существенно облегчить жизнь.

— Представляете, сколько людей живут в постоянном страхе перед коллекторами и звонками банков. Когда человек сталкивается с финансовыми трудностями, он и без того чувствует себя подавленным, а постоянное психологическое давление лишь усугубляет ситуацию. Благодаря этому закону вы ведь защищаете уже не интересы бизнеса, а обычных казахстанцев. Когда-то я вела социальное ток-шоу, и одна женщина, воспитывавшая нескольких детей, рассказывала мне свою историю. Она работала на рынке, оказалась в тяжёлой жизненной ситуации, смогла пройти процедуру банкротства, и её долги были полностью списаны.

— Да. Конечно, после этого человек уже не сможет свободно брать новые кредиты. Но это становится серьёзным жизненным уроком. Появляется финансовая ответственность и осознанность. Хотя для ипотеки действуют отдельные правила.

— Давайте тогда поговорим о кредитовании и финансовой сфере. Мы начали разговор с политики, но у Вас огромный профессиональный опыт. Вы профессиональный финансист, банкир с многолетним стажем. Думаю, предпринимателям и простым гражданам будет очень интересно услышать Ваше экспертное мнение. В последнее время всё чаще возникает вопрос о стремительном росте кредитования физических лиц, особенно потребительского. На Ваш взгляд, достаточно ли мер сегодня принимается для снижения закредитованности населения? Я знаю, что в последние годы парламент принял целый ряд законов, направленных на ограничение аппетитов банков и борьбу с мошенническими кредитами. Какие дополнительные меры, по Вашему мнению, могли бы ещё эффективнее защитить права заёмщиков?

— Дополнительные — помимо тех, которые мы уже приняли?

— Да.

— Тогда давайте начнём с того, что вообще было сделано парламентом за последние несколько лет. Ещё в Послании 2022 года президент обратил особое внимание на проблему закредитованности населения. Какая тогда складывалась ситуация? Если взять предыдущие три года, объём потребительского кредитования ежегодно увеличивался примерно на 33%. Представляете? Каждый год рост составлял практически треть.

Если говорить о сегодняшнем дне, то, по последней статистике на 1 июня, общий долг населения перед банками и микрофинансовыми организациями составляет уже 26 трлн тенге. Это колоссальная сумма. При этом задолженность бизнеса перед банками составляет около 16,5 трлн тенге.

Но ещё показательнее структура этой задолженности. Из 26 трлн тенге около 16 трлн — это именно потребительские кредиты. И лишь около 10 трлн приходится на ипотеку.

Я сама бывший банкир. Тридцать четыре года проработала в банковской системе. Практически всю жизнь жила с кредитами. Наверное, не было ни одного года, чтобы у меня отсутствовали кредитные обязательства. Других доходов, кроме заработной платы, у меня никогда не было, поэтому обеспечивать себя и свою семью приходилось самостоятельно. Свои первые квартиры я приобрела именно благодаря ипотечному кредитованию. Поэтому ипотеку я поддерживаю. Сегодня накопить на собственное жильё практически невозможно.

Но я категорически против необдуманного потребительского кредитования. Когда человек берёт кредит на новый телефон, телевизор, бытовую технику только потому, что ему предлагают оформить рассрочку, возникает серьёзная проблема. Конечно, бывают ситуации, когда покупка действительно необходима: сломался холодильник, автомобиль или возникли другие жизненные обстоятельства.

Но когда я вижу, что из 26 трлн задолженности 16 трлн приходятся именно на потребительские кредиты, это вызывает очень серьёзную тревогу.

Сегодня население Казахстана составляет около 20,5 млн человек. Из них примерно 12,5 миллиона — люди трудоспособного возраста. И около 8,5 миллиона человек имеют кредиты перед банками. Ситуация очень серьёзная.

Сегодня в обществе идут разные дискуссии. Кто-то говорит, что ничего страшного в высокой закредитованности нет, и что во многих странах мира подобный уровень считается нормальным. Но я считаю, что главная проблема заключается в другом. Люди массово берут деньги не на развитие, не на приобретение жилья, а именно на текущие потребительские нужды.

При этом сегодня уже более миллиона человек являются проблемными заёмщиками. Если бы люди своевременно обслуживали свои кредиты, вопросов бы не возникало. Но когда свыше миллиона граждан уже не способны исполнять свои обязательства перед банками, это говорит о действительно серьёзной социальной проблеме. Именно поэтому на протяжении последних трёх лет парламент ежегодно принимал законы, направленные на снижение закредитованности населения.

— Чтобы новым кредитом погасить предыдущий?

— Именно. Раньше складывалась ситуация, когда человек уже не мог обслуживать действующий кредит, но ему выдавали новый. За счёт нового займа погашался предыдущий долг, однако сама задолженность только увеличивалась. Продолжали начисляться проценты, штрафы, пеня, и человек всё глубже погружался в долговую яму. Делалось это вовсе не из заботы о клиенте. Банкам было выгоднее скрывать проблемную задолженность, чем признавать её.

Поэтому одной из первых законодательных норм стало прямое ограничение: если человек уже допустил просрочку по кредиту, новый заём ему больше не выдаётся.

Следующее важное изменение мы приняли в 2023 году, а вступило оно в силу в 2024-м. Речь идёт о запрете начисления процентов после девяноста дней просрочки. Это, на мой взгляд, одна из самых важных норм. Если человек уже три месяца объективно не может выплачивать кредит, дальнейшее начисление процентов, штрафов и пени только делает долг абсолютно неподъёмным. Именно поэтому мы законодательно запретили банкам начислять дальнейшее вознаграждение после девяностого дня просрочки.

Кроме того, мы серьёзно ограничили передачу проблемных кредитов коллекторам. Раньше банки массово продавали портфели проблемных займов коллекторским агентствам. За это время банк уже успевал заработать на процентах, затем продавал долг со скидкой, а коллектор получал все права по кредитному договору. После этого для человека начинался самый тяжёлый период — постоянные звонки, психологическое давление, ежедневные требования вернуть долг. Именно поэтому мы приняли решение ограничить подобную практику.

— Какая психологическая нагрузка. Это постоянное давление.

— Совершенно верно. Под таким психологическим давлением человек зачастую соглашается выплачивать даже необоснованно увеличенную задолженность — со всеми начисленными процентами, штрафами и пенёй. Это огромная эмоциональная нагрузка.

Поэтому мы приняли ещё одну принципиальную норму. Теперь в течение двух лет банк не имеет права передавать проблемный кредит коллекторскому агентству. Мы сказали банкам совершенно честно: если вы приняли решение выдать человеку кредит, значит, вы сами оценили его финансовое положение и кредитоспособность. Следовательно, если у клиента возникли трудности, именно банк обязан работать с ним. Причём не просто хранить кредит в своём портфеле, а искать решение.

За эти два года финансовая организация обязана предложить человеку новый график погашения задолженности. Если заёмщик действительно хочет платить, но оказался в сложной жизненной ситуации — потерял работу, заболел, столкнулся со снижением доходов, разводом или другими обстоятельствами, — банк обязан рассмотреть его ситуацию и предложить новый график выплат.

При этом условия не должны ухудшаться. Процентная ставка не повышается. То есть мы закрепили сразу две очень важные нормы. Первая — два года запрещено передавать проблемные кредиты коллекторам. Вторая — в течение этих двух лет банк обязан самостоятельно работать с клиентом и искать возможность урегулировать задолженность.

Это совершенно другой подход. Психологически человеку гораздо легче разговаривать с кредитным менеджером банка, которого он знает, чем с сотрудником коллекторского агентства, единственная задача которого — взыскать долг любой ценой.

Кроме того, мы ввели ещё один очень важный институт — финансового омбудсмана.

— Расскажите подробнее.

— Почему это было необходимо? Раньше финансовый омбудсман существовал только для ипотечных кредитов. Если между банком и заёмщиком возникал спор по ипотеке, человек мог обратиться к нему.

Однако финансовый рынок серьёзно изменился. Поэтому мы расширили полномочия этого института. Теперь финансовый омбудсман рассматривает споры не только по ипотечным займам, но и абсолютно по всем потребительским кредитам, включая кредиты, оформленные в микрофинансовых организациях.

Сегодня значительная часть рынка приходится именно на микрофинансовый сектор.

Если человеку не удалось договориться с банком или МФО, он вправе обратиться к финансовому омбудсману. Омбудсман внимательно изучает ситуацию. Если он видит, что человек оказался в тяжёлом положении не по собственной недобросовестности, а действительно готов сотрудничать с кредитором и выполнять свои обязательства, он составляет график реструктуризации задолженности. Такой график становится обязательной рекомендацией, как для банков, так и для микрофинансовых организаций. Таким образом, человеку уже не обязательно обращаться в суд. Судебное разбирательство — это всегда долго, сложно и зачастую требует помощи юристов.

В случае с финансовым омбудсманом достаточно написать обычное заявление, описать свою жизненную ситуацию, и этот институт обязан рассмотреть обращение и помочь найти решение.

Эта норма также была принята в 2024 году. Однако и на этом работа не закончилась. Из-за резкого роста мошенничества с онлайн-кредитами уже в 2025 году нам вновь пришлось вносить изменения в законодательство и усиливать требования к банкам.

Я уже говорила: последние три года мы системно занимаемся защитой наших граждан. К сожалению, из-за низкой финансовой грамотности многие становятся жертвами мошенников. Именно поэтому была введена ещё одна очень важная мера — так называемый период охлаждения.

— То есть, чтобы человек не принимал решение на эмоциях?

— Совершенно верно. Даже если речь не идёт о мошенничестве, очень часто люди оформляют кредиты именно под влиянием эмоций.

А мошенники вообще действуют молниеносно. Они пугают человека, торопят его, убеждают срочно оформить кредит. В этот момент человек находится в состоянии сильного стресса, никому ничего не рассказывает и принимает необдуманное решение.

Поэтому мы законодательно ввели период охлаждения. Даже если банк уже одобрил кредит, деньги выдаются не сразу. Для небольших займов этот период составляет восемь часов, для более крупных — двадцать четыре часа. Именно это время позволяет человеку спокойно всё обдумать.

— То есть, как говорится, переспать с этой мыслью.

— Именно. А если рядом всё это время находился мошенник, человек успеет посоветоваться с близкими, понять, что происходит, и не стать жертвой преступников. Поэтому я считаю эту норму действительно очень важной.

Если говорить о причинах появления этой нормы, то нужно понимать следующее. Большая часть мошенничеств была связана именно с онлайн-кредитами. В парламенте даже звучали предложения полностью запретить дистанционное оформление займов и выдавать кредиты исключительно при личном посещении банка.

Но мы живём в цифровую эпоху. Нельзя просто отказаться от современных технологий только потому, что ими научились пользоваться мошенники. Большинству граждан действительно удобно получать банковские услуги дистанционно. Поэтому мы пошли по другому пути — не запрещать онлайн-кредитование полностью, а сделать его максимально безопасным.

Если человек оформляет кредит впервые, получить онлайн-заём он теперь может только с использованием электронной цифровой подписи через портал eGov. Это гораздо более защищённая процедура. Используется электронная подпись, биометрическая идентификация, поэтому оформить кредит от имени другого человека становится значительно сложнее.

Кроме того, мы внимательно изучили статистику. Она показала, что чаще всего жертвами мошенников становятся две категории граждан — молодёжь и люди старшего возраста. Именно поэтому для граждан младше 21 года и старше 55 лет были введены дополнительные меры защиты. При оформлении кредита они должны лично прийти в банк и оформить заём офлайн.

Есть ещё одна серьёзная проблема, с которой мы сталкиваемся уже несколько лет, — телефонное и интернет-мошенничество. Цифровизация принесла обществу огромное количество преимуществ, но одновременно открыла новые возможности и для преступников. Мошенники также научились использовать новые технологии в своих целях.

— Они пользуются человеческой доверчивостью. А раньше банки вообще говорили: «Вы сами виноваты. Это ваша ответственность. Не наши проблемы».

— Именно поэтому мы и приняли очередные изменения. Раньше получалось так, что человек, который никогда не оформлял кредит, неожиданно узнавал, что на его имя уже существует заём. Более того, именно ему приходилось его выплачивать.

Теперь законодательство изменилось. Если мошенники воспользовались персональными данными человека, он обратился в правоохранительные органы, и было возбуждено уголовное дело, подтверждающее, что кредит оформлен без его воли, то после предоставления соответствующей справки начисление процентов по этому кредиту прекращается.

Не только прекращается начисление процентов. Одновременно приостанавливается и взыскание задолженности. Почему это важно? Потому что в этот момент уже проводятся следственные мероприятия.

У каждого банка существует собственная система безопасности. Это обязательное требование Агентства по регулированию и развитию финансового рынка. Если эта система пропустила мошеннический кредит, ответственность уже несёт сам банк.

Но самое главное, на что я хочу обратить внимание наших граждан, — сегодня у каждого человека появились реальные инструменты защиты.

Мы ввели ещё одну очень важную законодательную норму. Теперь любой гражданин может самостоятельно установить запрет на оформление кредитов на своё имя. Сделать это очень просто. Достаточно зайти на портал eGov, установить соответствующую отметку, после чего в Первом кредитном бюро появляется информация о том, что оформление кредитов на имя этого человека запрещено. Если спустя год или два возникнет необходимость оформить кредит, этот запрет так же легко можно снять буквально за несколько минут. Таким образом человек заранее защищает себя от мошенников.

Более того, если даже после установленного запрета каким-либо образом будет оформлен кредит, ответственность уже полностью ложится на банк. Человек имеет полное право не выплачивать такой кредит, поскольку заранее воспользовался предусмотренной законом мерой защиты, а финансовая организация всё равно нарушила установленный запрет.

Сегодня этой возможностью уже воспользовались около шести миллионов человек. Это говорит о том, что граждане знают о существовании такого механизма. Но тем, кто ещё этого не сделал, я тоже рекомендую установить запрет. Даже если сегодня кредит вам не нужен, лучше заранее обезопасить себя.

Когда возникнет необходимость оформить заём, снять ограничение можно буквально одним нажатием. Зато всё это время вы будете уверены, что никто не сможет оформить кредит на ваше имя. А если мошенникам всё же удастся обойти систему, ответственность будет нести уже банк.

— Прекрасная норма!

— Есть ещё одно важное изменение. К сожалению, в стране довольно часто возникали ситуации, когда один из супругов оформлял крупный потребительский кредит, даже не поставив второго супруга в известность. Например, муж решил купить автомобиль или жена захотела приобрести дорогостоящее имущество. Кредит оформлялся одним человеком, а затем выплачивать его приходилось уже всей семье.

Именно поэтому мы приняли ещё одну законодательную норму. Если сумма потребительского кредита превышает установленный законом порог — сейчас это примерно 1,5 млн тенге, — обязательно требуется согласие второго супруга. По ипотечным кредитам подобная норма существовала и раньше. Теперь она распространяется и на крупные потребительские займы.

Представьте ситуацию: кредит оформлен на вашего супруга, а вы узнаёте о нём только тогда, когда семье уже необходимо его выплачивать. Если банк не получил обязательное согласие второго супруга, значит, именно банк нарушил закон. В подобных случаях банк будет обязан самостоятельно погасить этот кредит.

Мы сделали это, прежде всего, для сохранения семейного благополучия, потому что любые кредитные обязательства в конечном итоге исполняются из общего семейного бюджета.

— Есть ли ещё какие-либо механизмы защиты граждан?

— Теперь обязательным требованием при оформлении кредита стала видеоверификация. Если впоследствии будет установлено, что человек её не проходил, банк также обязан будет списать этот кредит.

Кроме того, действует уже упомянутый нами период охлаждения. Если финансовая организация нарушила эту норму и выдала кредит раньше установленного срока, ответственность также ложится на банк.

Все эти меры достаточно жёсткие. Но именно они создают реальный барьер для мошенников и позволяют гораздо эффективнее защищать наших граждан. Именно поэтому на протяжении последних трёх лет мы последовательно принимали все эти изменения. Я очень надеюсь, что люди будут активно пользоваться предоставленными законом возможностями.

— Это действительно очень серьёзные изменения.

— Есть ещё одна очень важная законодательная норма, о которой мало кто знает. Если человек допускает просрочку по кредиту, банк автоматически выставляет платёжное требование на его банковский счёт.

Раньше действовало правило, согласно которому после списания задолженности на счёте человека должно было оставаться не менее 50% его дохода, но при этом не меньше одного прожиточного минимума.

Сегодня прожиточный минимум составляет примерно 50 тысяч тенге. Теперь мы увеличили этот порог до двух прожиточных минимумов. Это означает, что если после списания на счёте человека остаётся менее 100 тысяч тенге, банк уже не имеет права забирать эти деньги.

— По сути, вы пошли против банковского лобби, против банковской системы. И смогли отстоять эти изменения в интересах простых граждан Казахстана. Честно говоря, о многих нормах, о которых вы сегодня рассказали, даже я не знала. Мне кажется, Вам стоит вести отдельный блог или постоянную рубрику по финансовой грамотности. Людям действительно необходимо знать обо всём этом. Я уверена, что сегодняшняя беседа окажется очень полезной для наших зрителей.

А какую самую главную рекомендацию вы могли бы дать человеку, который оказался в сложной финансовой ситуации? Если он уже не может выплачивать кредит или у него сразу несколько займов, с чего ему необходимо начать?

— Прежде всего, я посоветовала бы обратиться именно в тот банк, в котором был оформлен кредит. Почему именно туда? Потому что раньше банк имел право самостоятельно решать, проводить реструктуризацию задолженности или нет. Он мог согласиться изменить график платежей, а мог отказать.

Сегодня ситуация изменилась. Мы законодательно закрепили обязанность банков рассматривать подобные обращения. Поэтому самое главное — не бояться и не скрываться. Нужно прийти в банк, честно рассказать о своей ситуации и обязательно подать письменное заявление. Необходимо подробно описать, что у вас возникли финансовые трудности, появилась просрочка, но при этом вы готовы исполнять свои обязательства и просите предоставить отсрочку либо изменить график погашения кредита.

После получения такого заявления финансовая организация обязана рассмотреть его и дать официальный ответ в течение пятнадцати дней. Если же банк отказал либо вообще не ответил, тогда у человека появляется право обратиться к финансовому омбудсману. Он также рассмотрит заявление.

Если увидит, что человек не является злостным неплательщиком, не пытается уклониться от исполнения своих обязательств, а действительно оказался в сложной жизненной ситуации и готов платить, омбудсман поможет найти решение.

Если же и после этого вопрос не удастся урегулировать, существует ещё одна инстанция — Агентство по регулированию и развитию финансового рынка. Туда также можно обратиться с соответствующим заявлением.

Самое главное, что я всегда советую людям, — не прятаться и не избегать общения с кредиторами. Мы выстроили законодательство таким образом, чтобы оно действительно защищало граждан, и этими возможностями обязательно нужно пользоваться.

Кроме того, теперь по потребительским кредитам после девяноста дней просрочки, а по ипотечным — после ста восьмидесяти дней запрещено дальнейшее начисление процентов. Но при этом хочу обратиться и к тем, кто может подумать: раз появились такие нормы, значит, теперь можно вообще не платить кредит.

Нет, так это не работает. В этом случае у человека испортится кредитная история. В будущем он, возможно, захочет оформить ипотеку или получить другой кредит, но сделать это уже не сможет. Поэтому всегда нужно думать о будущем и очень ответственно относиться к любым займам.

Если речь идёт о потребительских кредитах, тысячу раз подумайте, действительно ли вам сейчас необходим новый телефон, новая мебель, бытовая техника или какие-то другие покупки. Очень часто без них можно обойтись.

Именно поэтому любые кредиты должны быть максимально осознанным решением.

— С ипотекой, конечно, ситуация совершенно другая?..

— Конечно. Жильё — это необходимость. Но все остальные кредиты требуют очень взвешенного подхода. Когда человеку говорят: «Рассрочка без процентов», нужно понимать, что это далеко не всегда соответствует действительности. Стоимость кредита зачастую уже включена в цену самого товара. Поэтому принимать такие решения необходимо очень внимательно.

И ещё раз повторю главный совет. Никогда не убегайте от проблемы. Не бойтесь разговаривать с банком Сегодня законодательство предоставляет для этого все необходимые инструменты. Главное — вовремя начать ими пользоваться.

— Дания Мадиевна, а как Вы относитесь к тому, что люди берут кредиты на проведение свадеб?

— Знаете, я очень хорошо помню кризис 2008–2009 годов. В то время я работала директором банка, и практически каждый проблемный кредит рассматривался кредитным комитетом индивидуально. На заседаниях присутствовали директор филиала, его заместители, руководители подразделений и специалисты по работе с проблемной задолженностью. Мы буквально разбирали каждое кредитное досье. Смотрели, на что человек взял деньги, почему перестал платить, какие жизненные обстоятельства привели его к этой ситуации. Фактически перед нами проходили человеческие судьбы. И мы старались принимать максимально справедливые решения.

Сегодня банковская система во многом изменилась. Теперь заявление клиента поступает в электронную систему. Его рассматривают специалисты по рискам и андеррайтеры. Они уже не видят самого человека, а оценивают только документы, цифры и соответствие внутренним требованиям банка. Наверное, это одна из особенностей современной цифровизации. Но именно тогда, работая в банке, я увидела, насколько часто люди оформляли кредиты именно на проведение свадеб.

Мы приглашали таких заёмщиков и спрашивали: «Почему вы взяли пять или семь миллионов тенге на свадьбу, если ваши доходы объективно не позволяют вернуть такую сумму?» Очень часто ответ был одинаковым. Люди говорили: «Мы рассчитывали, что гости подарят деньги, и за счёт этих средств мы погасим кредит». Но ведь далеко не все гости дарят деньги. Кто-то приходит с подарком, кто-то вообще не может сделать дорогой подарок. В результате полученных средств не хватает, а кредит остаётся.

Именно поэтому я убеждена: если есть возможность, не нужно устраивать свадьбу в кредит. Не стоит соревноваться друг с другом в роскоши и пытаться провести самое дорогое торжество.

— У нас ведь ещё часто говорят: «Уят болады». Хочется, чтобы свадьба была лучше, чем у других.

— А самое страшное заключается в том, что ради этого люди добровольно загоняют себя в долги. Не нужно брать кредит только ради большого праздника, огромного количества гостей или дорогого дастархана. Пусть свадьба будет скромнее. Но зато молодая семья начнёт свою совместную жизнь без многолетних долговых обязательств.

— Мне тоже кажется, что если нет возможности оплатить роскошную свадьбу, лучше просто расписаться и отметить этот день в кругу самых близких людей. В этом нет ничего постыдного. Гораздо хуже оказаться в долговой яме, потерять финансовую устойчивость и затем долгие годы выплачивать кредит.

Дания Мадиевна, мы очень подробно поговорили о кредитовании, финансовой грамотности и законодательных изменениях. Теперь давайте вернёмся к предвыборной программе партии «Ак жол» на выборах в Курултай 2026 года. Отдельно хотелось бы остановиться на вашей инициативе по созданию цифровой системы противодействия финансовым пирамидам. Это действительно очень актуальная тема. Как вы считаете, тех мер, которые сегодня предпринимают правоохранительные органы и Агентство по финансовому мониторингу, недостаточно? Что именно предлагает партия «Ак жол»?

— Прежде всего, хочу сказать, что проблема финансовых пирамид сегодня приобрела очень серьёзный масштаб. Практически каждую неделю мы слышим о новых случаях мошенничества. Люди теряют свои накопления, продают имущество, оформляют кредиты, надеясь получить высокий доход, а в результате остаются без денег. При этом, как показывает практика, бороться только правоохранительными методами уже недостаточно. Когда финансовая пирамида выявляется, чаще всего это происходит уже после того, как тысячи людей потеряли свои средства. Поэтому наша задача — научиться предупреждать подобные преступления ещё до того, как они приобретут массовый характер.

Именно поэтому партия «Ак жол» предлагает создать единую цифровую систему раннего выявления признаков финансовых пирамид. Мы убеждены, что современные цифровые технологии позволяют значительно быстрее анализировать финансовые потоки, выявлять подозрительные схемы и своевременно информировать государственные органы о возможных рисках. Если такая система будет работать эффективно, удастся предотвратить многие преступления ещё на начальной стадии и защитить тысячи граждан от финансовых потерь.

— Получается, речь идёт уже не только о наказании виновных, а прежде всего о профилактике?

— Совершенно верно. Я всегда говорю: лучше предотвратить преступление, чем потом устранять его последствия. Когда человек уже потерял деньги, вернуть их удаётся далеко не всегда. Поэтому государственная система должна научиться работать на предупреждение.

Кроме того, необходимо продолжать повышать финансовую грамотность населения. Мы сегодня много говорили о кредитах, но финансовые пирамиды — это тоже следствие недостатка знаний.

Когда человеку обещают доходность в десятки процентов за короткое время, он должен понимать, что подобные предложения практически всегда являются признаком мошенничества. К сожалению, многие продолжают верить подобным обещаниям. Поэтому одной только работы правоохранительных органов здесь недостаточно. Необходима системная профилактика, современные цифровые инструменты и постоянное информирование граждан. Именно такой подход мы предлагаем закрепить в нашей программе.

— Давайте теперь перейдём к предвыборной программе партии «Ак жол» на 2026 год. С чем вы идёте на выборы в Курултай? Отдельно хочу остановиться на инициативе по созданию цифровой системы противодействия финансовым пирамидам. Это очень важная тема. Как вы считаете, тех мер, которые сегодня принимают правоохранительные органы и Агентство по финансовому мониторингу, недостаточно? Что предлагает ваша партия в этом вопросе?

— Это направление появилось в нашей программе именно в этом году. Мы обновили программу, и борьба с финансовыми пирамидами стала одним из её новых разделов. Почему мы решили включить эту тему? Аналитическая работа, которую проводила партия, выявила ещё одну очень серьёзную проблему. Если раньше мы в основном говорили о необходимости повышать правовую грамотность населения, то сегодня, к сожалению, не менее, а я бы даже сказала, более серьёзной угрозой стали финансовые пирамиды.

Насколько я помню последние данные Генеральной прокуратуры, за 2023–2025 годы ущерб от деятельности финансовых пирамид составил 36 млрд тенге. Сегодня мы видим, насколько более изощрёнными с каждым годом становятся финансовые пирамиды. Иногда даже специалисту с экономическим образованием сложно сразу понять, где правда, а где обман. Современные финансовые пирамиды научились очень убедительно маскироваться под прибыльные инвестиционные проекты.

— Под какую-нибудь инвестиционную компанию?

— Именно. Такие проекты вовлекают тысячи людей. Например, одна из подобных схем привлекла около 5600 человек по всему Казахстану и причинила ущерб примерно на два млрд тенге. Представьте: жертвами стали 5600 человек. Был и другой проект, который действовал практически по всей стране. Это действительно страшный процесс. Люди теряют свои деньги, накопления и имущество.

Государство, конечно, борется с этой проблемой. Работают Агентство по финансовому мониторингу и Генеральная прокуратура. Насколько я знаю, только в 2024 и 2025 годах ежегодно блокировалось от 12 до 15 тысяч сайтов. Но это лишь те ресурсы, которые государственные органы успевают выявить и закрыть. Главная проблема заключается в том, что с момента запуска сайта через него практически сразу начинают собирать деньги.

— И вербовать людей.

— Совершенно верно. Если проанализировать жизненный цикл подобных сайтов, то с момента их запуска до блокировки обычно проходит от шести месяцев до года. За это время организаторы успевают вовлечь огромное количество людей, получить прибыль и, самое главное, вывести деньги. Поэтому борьба с финансовыми пирамидами не должна оставаться задачей только правительства, Генеральной прокуратуры или Агентства по финансовому мониторингу. Мы как политическая партия тоже включили это направление в свою работу.

У нас есть конкретные предложения. Среди кандидатов партии «Ак жол» есть Юрий Александрович Ли, который уже около двух лет профессионально занимается противодействием финансовым мошенникам. Он ведёт специальную рубрику и возглавляет организацию, выявляющую финансовые пирамиды ещё на ранней стадии. Именно его практический опыт мы включили в программу партии.

Мы считаем, что эту проблему необходимо решать, прежде всего, на законодательном уровне. Когда мы придём в Курултай, будем предлагать соответствующие изменения.

Любой сайт или рекламное объявление, предлагающее финансовый продукт либо привлечение инвестиций, должно проходить через специальный государственный реестр. Если ресурса нет в этом реестре, он должен автоматически блокироваться. При включении проекта в реестр, уполномоченный государственный орган — будь то Агентство по регулированию и развитию финансового рынка или Агентство по финансовому мониторингу — должен проверить сам финансовый продукт, его доходность и реалистичность заявленных обещаний.

Например, в случае с одной из упомянутых финансовых пирамид людям обещали доходность до 60%. Если бы существовал государственный реестр с обязательной проверкой финансовой модели, доходности и реалистичности продукта, такие проекты просто не смогли бы в него попасть. Соответственно, у них не было бы возможности работать в казахстанском сегменте интернета. На мой взгляд, это первое важное решение.

Второй момент связан с цифровизацией. Необходимо внедрять специальные IT-инструменты и цифровых ассистентов, которые будут автоматически анализировать финансовую рекламу.

— И сразу всё отсекать.

— Да, это вполне реально. Такие IT-ассистенты смогут определять, что реклама содержит признаки финансовой пирамиды, и блокировать её ещё на ранней стадии. Это также необходимо закрепить законодательно. Нужно думать не о том, как реагировать уже после того, как люди пострадали.

— То есть не постфактум.

— Совершенно верно. Сегодня ежегодно возбуждаются тысячи уголовных дел. Но какой в этом смысл для пострадавшего человека, если деньги уже выведены — зачастую через криптовалюту, — а организаторы находятся за пределами Казахстана? Да, юридически устанавливается, что проект являлся финансовой пирамидой. Однако людям, потерявшим свои деньги, от этого уже не легче. И это только официальная статистика.

Когда мы говорим о 36 млрд тенге ущерба за 2023–2025 годы, необходимо понимать, что реальные суммы могут быть значительно выше. Многие пострадавшие вообще не обращаются в правоохранительные органы, потому что считают это бесполезным. В результате число жертв увеличивается, как и общий объём ущерба.

Именно поэтому мы решили, что партия тоже должна системно заниматься этой проблемой, и будем работать над соответствующими законодательными инициативами.

— Отличная инициатива. Действительно очень важная.

— Мы намерены оформлять эти предложения на уровне законопроекта. Какими именно будут конкретные нормы, ещё предстоит обсудить с Генеральной прокуратурой, Агентством по финансовому мониторингу и Национальным банком. Необходимо всем вместе сесть за один стол, проработать критерии и только после этого закрепить их на законодательном уровне.

— Дания Мадиевна, как Вы думаете, почему казахстанцы всё-таки становятся жертвами финансовых пирамид?

— Думаю, нам всё ещё не хватает финансовой грамотности. Именно этому необходимо уделять гораздо больше внимания. Сегодня Агентство по финансовому мониторингу создало специальный сайт, посвящённый финансовой грамотности, но, к сожалению, им пользуется недостаточное количество людей.

Поэтому уже в школе, начиная с 10–11 классов, а затем и в высших учебных заведениях необходимо преподавать основы финансовой грамотности. Да, кто-то скажет, что школьники и без того перегружены. Но, на мой взгляд, речь идёт о базовых экономических знаниях, которыми должен владеть каждый человек.

К сожалению, есть и ещё одна наша человеческая слабость — желание быстро разбогатеть.

— Слабость или всё-таки жадность? Алчность?

— Я всё же назвала бы это слабостью. Мы ведь действительно часто поддаёмся красивой рекламе. Человеку демонстрируют якобы успешный проект, рассказывают, что кто-то уже заработал на нём большие деньги, показывают товары, участие в тендерах — всё выглядит очень убедительно. Конечно, человек начинает верить. Сегодня ситуацию ещё больше усложняет искусственный интеллект. Известных людей используют в рекламе без их согласия.

У меня самой был такой случай. В интернете распространили видеоролик, в котором я якобы рекламировала инвестиции в акции «Казахмыса» и призывала людей вкладывать деньги. После этого мне начали писать знакомые, вполне грамотные и образованные люди: «Это правда? У меня есть небольшие сбережения. Стоит ли вложиться? Как это сделать? Я видела твою рекламу». Это реальная история. На самом деле мошенники использовали моё старое интервью и создали дипфейк.

— Получается, вы и сами стали жертвой мошенников. Они создали дипфейк с Вашим лицом?

— Да. Причём ролик был сделан настолько реалистично, что моя мимика, голос и интонация были воспроизведены практически безошибочно. Я сама посмотрела его и подумала, что такому видео действительно можно поверить. Именно поэтому бороться с современными мошенническими схемами чрезвычайно сложно.

Необходимо объединять усилия всех государственных органов, которые могут противодействовать подобным технологиям. Такие сайты нужно блокировать ещё на стадии их появления. К сожалению, сегодня на них зачастую начинают обращать внимание только через три-четыре месяца работы, когда они уже успели привлечь людей и собрать деньги.

— Но когда человек видит подобную рекламу, у него всё равно появляется мысль: «А не вложить ли туда деньги и не заработать?» Что бы Вы сказали нашим зрителям и читателям?

— Сегодня заработать сверхвысокие проценты практически невозможно. Поверьте мне. Доходность не может существенно превышать те ставки, которые предлагают банки по депозитам или надёжные финансовые инструменты. Если вам обещают 30–50% доходности, это уже очень серьёзный повод насторожиться.

Прежде чем вкладывать деньги, обязательно посоветуйтесь с кем-нибудь. Возможно, среди ваших знакомых есть человек, который разбирается в финансах. Либо просто обратитесь к менеджеру своего банка. Мы все пользуемся банковскими услугами, поэтому не нужно стесняться задавать вопросы и просить совета. Я думаю, обязательно найдётся человек, который поможет вам не допустить ошибку.

— Отличная и очень полезная рекомендация. И не могу не задать вопрос финансисту и банкиру. Насколько сегодня выгодно открывать депозиты и зарабатывать именно на них?

— При нынешней базовой ставке Национального банка депозиты, безусловно, выгодны. Думаю, такая ситуация сохранится ещё примерно полгода или даже год. Если у человека сейчас есть свободные деньги, и он хочет получить доход без высокого риска, то нынешние ставки по депозитам достаточно привлекательны — 16, 18, а в некоторых случаях даже до 20% годовых.

Но в долгосрочной перспективе необходимо понимать, что столь высокая базовая ставка не будет сохраняться постоянно. Если инфляция начнёт снижаться, Национальный банк будет уменьшать базовую ставку, а вслед за ней снизятся и ставки по банковским депозитам. Если они опустятся, например, до 10–12%, тогда уже каждому человеку придётся самостоятельно решать, какой способ вложения средств для него является более предпочтительным.

— А если есть свободные средства, Вы бы рекомендовали сегодня покупать недвижимость для последующей сдачи в аренду?

— Всё зависит от конкретного объекта недвижимости. Мне сложно давать универсальные рекомендации, потому что такое решение каждый человек принимает самостоятельно. Если человеку нужны средства, которые уже сейчас должны приносить регулярный доход, это один подход.

Если же речь идёт о долгосрочной перспективе, недвижимость всё равно остаётся активом. Хотя могут появляться предпосылки к снижению её стоимости, со временем она, как правило, сохраняет или увеличивает свою ценность. Поэтому недвижимость нельзя назвать «мёртвым» активом. Всё зависит от финансовых целей человека.

— Да, всё зависит от самого актива.

— Конечно. Всё зависит от финансовых возможностей человека, от объёма его средств и от того, на какую именно недвижимость он может рассчитывать. Здесь всё очень индивидуально.

— Давайте теперь поговорим о новой Конституции. В ней закреплено, что земля, её недра, воды, растительный и животный мир, а также другие природные ресурсы принадлежат народу Казахстана. Как Вы считаете, действительно ли это так? И затрагивает ли партия эту тему в своей предвыборной программе?

— Да, мы затрагиваем эту тему. Это положение было закреплено и в действующей Конституции после внесения соответствующих изменений, и сохранено в новой Конституции, принятой 15 марта.

В ней прямо указано, что земля и недра принадлежат народу Казахстана. Именно поэтому уже более десяти лет партия «Ак жол» добивается пересмотра условий недропользования. Речь идёт о контрактах, заключённых ещё в 1990-х годах, когда Казахстан только становился независимым государством. В тот период стране было чрезвычайно сложно привлекать инвестиции. У государства не было достаточных финансовых возможностей, поэтому многие соглашения по разработке сырьевых ресурсов заключались на условиях, которые сегодня нельзя назвать выгодными для Казахстана.

В тот момент это были вынужденные меры. Но прошло уже более 30 лет. Сегодня ситуация принципиально изменилась. Более того, принцип принадлежности природных ресурсов народу теперь закреплён на конституционном уровне.

Поэтому мы считаем необходимым пересмотреть ранее заключённые контракты с крупными инвесторами, работающими в добывающей отрасли. По многим соглашениям доля доходов и прибыли, которая остаётся Казахстану, к сожалению, слишком мала.

В прошлом году мы даже обращались по этому вопросу в Конституционный суд, чтобы проверить законность наших требований. Нам ответили, что обращаться должно физическое лицо, поскольку Конституционный суд рассматривает обращения граждан. Тем не менее, мы продолжаем добиваться пересмотра ранее заключённых соглашений.

Кроме того, считаем, что и все новые контракты должны заключаться уже на принципиально иных условиях. Действующие соглашения необходимо пересматривать в интересах народа Казахстана. По нашему мнению, не менее 51% доходов должно оставаться на стороне Казахстана.Я считаю это абсолютно справедливым требованием.

Данный пункт был включён в нашу программу ещё в 2023 году и остаётся актуальным сегодня. Поэтому мы вновь внесли его в предвыборную программу. Мы будем добиваться реализации этой инициативы через законодательные механизмы. К сожалению, поскольку наша партия находится в меньшинстве, далеко не всегда удаётся провести подобные нормы большинством голосов.

— Но вы не отчаиваетесь?

— Мы не отчаиваемся. Закон об оппозиции партия продвигала с 2012 года, и только в 2020 году его удалось принять. То есть понадобилось восемь лет, чтобы провести разработанный нами закон. Сегодня он уже действует.

То же самое произошло и с законом о банкротстве физических лиц — на его принятие ушло около 10 лет.Поэтому я уверена, что и этих изменений мы обязательно добьёмся, тем более что наши требования опираются на Конституцию страны.

— А теперь давайте поговорим о налоговых поступлениях в бюджет. Сегодня их объём имеет огромное значение. Что, на Ваш взгляд, необходимо сделать, чтобы налоговые поступления в бюджет Казахстана увеличивались?

— Наверное, любой экономист скажет, что самый простой ответ — увеличивать количество предпринимателей. Но для этого необходимо создавать такие условия, при которых человек не будет бояться открывать собственное дело и создавать рабочие места. Предприниматель всегда рискует. Он вкладывает собственные накопления либо берёт кредит в банке.

Поэтому государство должно обеспечить стабильные и предсказуемые правила игры. Налоговый кодекс, Таможенный кодекс и Предпринимательский кодекс не должны постоянно меняться. Это важно не только для отечественных предпринимателей, но и для иностранных инвесторов.

Второй вопрос — вывод бизнеса из тени. Когда в 2025 году правительство внесло проект нового Налогового кодекса, одной из его целей было пополнение бюджета за счёт легализации малого и среднего бизнеса. Возможно, частично этого действительно удалось добиться. Нам показывали данные Министерства национальной экономики, согласно которым крупные компании, особенно строительные, создавали вокруг себя множество небольших индивидуальных предприятий, чтобы использовать льготный налоговый режим и платить всего 3–4%. Таким образом, они искусственно снижали налоговую нагрузку. Такая практика действительно существовала.

Поэтому, когда сегодня говорят, что закрылось большое количество предприятий, сначала нужно разобраться, какие именно компании прекратили деятельность. Возможно, часть из них являлась именно такими компаниями-однодневками. И если закрылись они, это нормальный процесс.

Однако бизнес уходит в тень не только из-за стремления уклониться от налогов. Очень часто причиной становится чрезмерно сложное администрирование.

После изменений по НДС и снижения порога постановки на учёт до 40 млн тенге практически каждому малому предприятию теперь необходим квалифицированный бухгалтер. Для небольшого бизнеса это уже серьёзная административная и финансовая нагрузка.

Когда вводился розничный налог в размере 4%, предпринимателям сказали: «Платите всего 4 % от оборота, и государство больше ничего от вас не требует». Тогда мы увидели реальный рост количества индивидуальных предпринимателей — люди начали выходить из тени и официально регистрировать свою деятельность. Однако впоследствии эту систему изменили из-за злоупотреблений со стороны отдельных крупных компаний.

Теперь существует риск, что часть добросовестных предпринимателей снова уйдёт в тень или вообще закроет бизнес. Поэтому, прежде всего, государство должно создавать понятные и стабильные условия.

Помимо понятных правил, предпринимателям необходимы и преференции. Сегодня мы много говорим о государственной поддержке крупного бизнеса. Если крупные компании вкладывают средства в основные фонды, часть таких инвестиций впоследствии компенсируется через налоговые механизмы. Фактически с этих сумм они не платят налоги.

Однако для малого и среднего бизнеса подобных льгот практически не существует. Хотя для небольшого предприятия приобретение оборудования — это тоже инвестиции. Например, если предприниматель купил сто швейных машин, благодаря этому он может создать сто рабочих мест. Почему бы не распространить аналогичные меры поддержки и на такой бизнес?

Необходимо одновременно помогать предпринимателям, создавать для них благоприятные условия и обеспечивать предсказуемость законодательства. Только тогда налоговая база действительно начнёт расти.

Конечно, можно просто повышать налоговые ставки. Но тогда возникает вопрос: кому именно их повышать? Например, сырьевым компаниям.

— Крупному бизнесу — пожалуйста. Пусть платят. Они богаты.

— До 2007 года банки платили корпоративный подоходный налог по ставке 30%. Когда мы предложили повысить ставку до 25 % по отдельным видам банковских доходов, возникло серьёзное сопротивление.

Хотя во многих западных странах самые высокие налоговые ставки применяются именно к банкам и добывающим компаниям. Именно в этих секторах и следует увеличивать налоговые поступления, а не за счёт небольших магазинов у дома. Малому бизнесу, напротив, необходимо помогать. Эти люди зарабатывают деньги, чтобы содержать свои семьи и обеспечивать работой пять, десять или двадцать сотрудников.

Возможно, необходимо пересмотреть и сам подход к применению налоговых льгот. Например, сегодня крупные сырьевые компании при экспорте получают возврат НДС в полном объёме. Мы предлагаем ограничить такой возврат 50 %.

Но если малый или средний бизнес организовал производство и экспортирует уже готовую продукцию, тогда ему, наоборот, можно возвращать НДС полностью. Это стало бы мощным стимулом для развития производства, насыщения внутреннего рынка отечественными товарами и выхода казахстанских предприятий на экспорт.

Именно такие меры дали бы реальную возможность развивать малый и средний бизнес. Тем более, что сегодня в этом секторе занято уже около четырёх миллионов человек.

— Конечно, это стало бы большим подспорьем для МСБ. Надеюсь, когда вы пройдёте в Курултай, вы продолжите развивать эту тему, чтобы у предпринимателей появились реальные условия для открытия и расширения своего дела и чтобы они не были вынуждены сворачивать бизнес. Ведь именно малый и средний бизнес в первую очередь необходим нашей экономике.

— Это и есть экономика. Это рабочие места. И это чрезвычайно важно.

— Это действительно было бы большим подспорьем для предпринимателей. Надеюсь, что после избрания в Курултай вы продолжите продвигать эти инициативы, чтобы у малого и среднего бизнеса появились реальные условия для развития, а предприниматели могли не просто выживать, а уверенно строить своё дело.

Но у налогов есть и другая сторона — государственные деньги.

Мы часто слышим от партии «Ак жол» критику в адрес квазигосударственного сектора. По данным Высшей аудиторской палаты, прибыль национальных компаний исчисляется триллионами тенге, однако в бюджет возвращается лишь небольшая её часть. При этом общество до сих пор не видит реальные расходы национальных компаний в режиме реального времени.

Почему бюджеты квазигосударственного сектора до сих пор остаются своеобразным «чёрным ящиком», в который так сложно заглянуть? Как вы, как финансист, объясняете эту ситуацию? Это неэффективность или сознательное сокрытие информации от общественного контроля?

— Это действительно очень болезненный вопрос. Наша партия поднимает его уже много лет.

Одной из важных норм, которую удалось закрепить при разработке нового Бюджетного кодекса, стало наше предложение о перечислении не менее 50% прибыли предприятий квазигосударственного сектора в государственный бюджет. Всё-таки это компании с государственным участием.

Такая норма появилась в законодательстве. Однако теперь возникает другой вопрос — насколько она исполняется на практике.

Второе направление, за которое партия «Ак жол» последовательно выступает уже около десяти лет, — обеспечение прозрачности всей экономики квазигосударственного сектора. Сегодня это фактически отдельная экономика внутри экономики Казахстана.

Когда парламент рассматривает трёхлетний государственный бюджет, депутаты видят только сам государственный бюджет. Между тем около 60% экономики приходится именно на квазигосударственный сектор.

Затем, спустя год, рассматривается отчёт правительства об исполнении бюджета. И снова расходы квазигосударственного сектора фактически остаются за рамками парламентского контроля. Лишь благодаря изменениям, которые были внесены в Бюджетный кодекс, впервые при рассмотрении отчёта за 2025 год мы получили информацию о деятельности квазигосударственного сектора.

Но это были только итоговые показатели: доходы, расходы и прибыль. Мы не увидели результатов работы компаний, не получили информации об эффективности их деятельности и не смогли оценить, насколько были достигнуты поставленные цели.

Самая серьёзная проблема заключается в другом. Уже на стадии планирования бюджета парламент вообще не видит планы квазигосударственного сектора. Мы не знаем, например, каким образом тот же фонд «Самрук-Қазына» собирается расходовать средства в следующем году.

— Мы, журналисты, тоже хотим это знать.

— Именно. Когда затем поступает отчёт, нам его даже не с чем сравнить, потому что самого плана расходов мы заранее не видели. Поэтому впереди ещё очень большая работа.

Если сегодня мы хотя бы начали получать пусть и сокращённую информацию о фактической деятельности квазигосударственного сектора, то следующим этапом должно стать утверждение его бюджета парламентом одновременно с государственным бюджетом.

Мы утверждаем трёхлетний бюджет страны. Мы рассматриваем его изменения и уточнения. Следовательно, должны рассматривать и бюджет квазигосударственного сектора.

Но уже сейчас видно, что даже хорошая законодательная норма о перечислении 50% прибыли работает совсем не так, как задумывалось. По итогам 2025 года весь квазигосударственный сектор перечислил в государственный бюджет лишь 192 млрд тенге. Это почти в пять раз меньше, чем годом ранее.

Почему так произошло? Потому что существует возможность по решению правительства оставлять значительную часть прибыли непосредственно в распоряжении национальных компаний и направлять её сразу на строительство различных инфраструктурных объектов, минуя бюджетные процедуры.

— Но если деньги идут на строительство — это ведь хорошо. Хотя, с другой стороны, руководство получает и бонусы…

— Формально считается, что эти средства действительно используются на государственные нужды. Однако проблема заключается совсем в другом. Они обходят бюджетные процедуры.

Когда финансирование проходит через государственный бюджет, парламент рассматривает каждый объект отдельно. Мы анализируем, действительно ли необходимы эти школы, дороги или другие инфраструктурные проекты, насколько обоснована их стоимость, соблюдены ли конкурсные процедуры.

Всё проходит через парламентский и бюджетный контроль. Но если расходы осуществляются напрямую за счёт прибыли квазигосударственных компаний, парламент уже не имеет возможности контролировать эти процессы.

Более того, у квазигосударственного сектора действуют собственные правила закупок. Они могут осуществлять закупки из одного источника и не подпадают под действие закона о государственных закупках. Именно с этим мы и боремся уже многие годы. Можно сказать, что мы уже «натёрли мозоль на языке», постоянно поднимая этот вопрос. Но я убеждена, что рано или поздно нам удастся добиться необходимых изменений.

— Думаю, миллионы казахстанцев тоже поддержат эту позицию. Каждый раз, когда мы публикуем материалы о фонде «Самрук-Қазына», о бонусах руководства, о дивидендах, общественная реакция бывает очень эмоциональной. Люди задают вполне логичный вопрос: какую реальную пользу эта компания приносит экономике страны, чтобы её руководство получало такие доходы?

— Последняя критика действительно касалась, прежде всего, уровня заработных плат, бонусов и численности персонала. Помните, в 2023 году мы направляли соответствующий депутатский запрос? Тогда выяснилось, что штат был сокращён с 22 до 18 тысяч сотрудников. Но даже после этого численность персонала остаётся очень большой.

— И знаете, кого в основном сократили? Обычных сотрудников. А руководство продолжает работать. У меня много знакомых в системе «Самрук-Қазына».

— Самое интересное, что, когда мы анализировали структуру компаний, входящих в фонд «Самрук-Қазына», увидели очень сложную систему.

Есть материнская компания, затем дочерние предприятия, потом дочерние компании этих предприятий, далее — «внучки», «правнучки». Иногда таких уровней пять или даже шесть. Именно подобные структуры, на мой взгляд, необходимо оптимизировать.

Но существует ещё более серьёзная проблема. Они формируют монополию. А это гораздо опаснее. Мы всегда говорим, что в тех отраслях, где возможна нормальная рыночная конкуренция, квазигосударственный сектор не должен становиться монополистом. Государственные компании должны работать только там, где это действительно связано с вопросами национальной безопасности, например в сфере железнодорожного транспорта или авиации.

Но сегодня они заходят и в те отрасли, где вполне способен эффективно работать частный бизнес. Когда конкуренции нет, проигрывает, прежде всего, потребитель.

Почему? Потому что цену определяет монополист. У него отсутствуют конкуренты, а значит, нет необходимости снижать стоимость товаров или услуг. Но если на рынке появляются пять или шесть конкурентов, каждый начинает бороться за клиента. Чтобы сохранить покупателей, компании вынуждены снижать цены. В итоге выигрывает именно потребитель.

Поэтому мы выступаем не против квазигосударственного сектора как такового. Мы выступаем за развитие честной конкуренции. Наша задача заключается в том, чтобы благодаря конкуренции гражданин видел снижение цен практически на каждый товар и каждую услугу.

Приведу простой пример. В середине 1990-х годов банковский рынок фактически контролировали три крупных банка. Позже начали появляться новые игроки. Я тогда сама работала директором банка и прекрасно помню, как новые банки стали снижать стоимость своих услуг. Мы были вынуждены делать то же самое, чтобы сохранить клиентов. Именно конкуренция заставила весь рынок снижать цены.

— Дания Мадиевна, скажите, пожалуйста, сколько лет, по Вашему мнению, потребуется, чтобы благодаря цифровизации мы смогли видеть, куда именно уходят деньги Фонда национального благосостояния «Самрук-Қазына»? Вы верите, что цифровизация действительно обеспечит прозрачность, или это лишь способ затянуть процесс?

— Я хочу в это верить. Очень надеюсь, что общими усилиями мы действительно добьёмся полной прозрачности. Почему я так говорю? Потому что буквально в этом году был принят новый закон о банках, в котором закреплено понятие цифрового тенге.

Когда мы обсуждали, где цифровой тенге будет применяться в первую очередь, нам ответили, что его планируют использовать именно в сфере государственных закупок и на предприятиях квазигосударственного сектора.

Что такое цифровой тенге? По сути, это те же деньги, только в цифровом формате. Но его главное преимущество заключается в том, что государство сможет проследить весь путь каждой суммы.

Приведу простой пример — строительство школы. Сегодня проект «Комфортная школа» реализуется через фонд «Самрук-Қазына». Допустим, из казначейства на строительство конкретной школы выделили шесть миллиардов тенге. Благодаря цифровому тенге можно будет увидеть движение этих средств буквально до последнего тиына: кто получил деньги, какие услуги были оказаны, сколько перечислили каждому подрядчику и поставщику. Вся финансовая цепочка должна стать полностью прозрачной.

Более того, цифровой тенге позволит не только отслеживать движение средств, но и анализировать стоимость товаров и услуг, сравнивать цены и выявлять необоснованные отклонения.

Конечно, я не могу утверждать, что уже в 2027 году все процессы будут полностью цифровизированы. Сейчас сложно оценить реальные сроки. Но законодательная основа уже создана.

Теперь многое зависит от политической воли правительства — от того, насколько быстро удастся перевести в цифровой формат государственные закупки и деятельность квазигосударственного сектора.

Самое главное — необходимый инструмент уже существует. И если мы пройдём в Курултай, обязательно будем контролировать этот процесс.

— Давайте снова вернёмся к предпринимателям и налогам. Допустим, индивидуальный предприниматель недоплатил всего один тенге — налоговые органы находят это практически мгновенно. А национальные компании, которые оперируют триллионами тенге, могут годами не предоставлять полноценную отчётность. Когда, по Вашему мнению, партия «Ак жол» сможет добиться того, чтобы квазигосударственный сектор отчитывался за каждый тенге так же, как это делает обычный предприниматель?

— Вы имеете в виду, перед кем именно он должен отчитываться?

— Перед народом, перед правительством.

— Мы уже говорили о том, что первый шаг в этом направлении сделан. Благодаря изменениям в Бюджетный кодекс по итогам 2025 года квазигосударственный сектор впервые представил отчётность. Однако этот отчёт не устроил ни Высшую аудиторскую палату, ни депутатов. Информация была представлена лишь в усечённом виде.

Я считаю, что у будущего состава Курултая появится возможность доработать Бюджетный кодекс таким образом, чтобы деятельность фонда «Самрук-Қазына» находилась под таким же парламентским контролем, как и государственный бюджет.

Сегодня парламент ежегодно рассматривает исполнение государственного бюджета. Аналогичный механизм контроля необходимо распространить и на средства фонда. Для этого потребуется внести соответствующие поправки в Бюджетный кодекс. Думаю, именно этим и предстоит заниматься депутатам будущего созыва.

— Будем надеяться, что так и произойдёт. Желаем вам удачи. Эксперты часто критикуют правительство за так называемые «чёрные ящики» в национальных компаниях и одновременно за налоговое давление на бизнес.

Но давайте теперь перейдём непосредственно к вашей работе — законотворчеству. Мы видим, что многие здравые инициативы депутатов буквально останавливаются на стадии согласования с министерствами. Может быть, без политкорректности расскажете: какие законопроекты партия «Ак жол» продвигала годами, но они так и остались лежать на столах правительства? Почему их не приняли? Почему возникали такие препятствия?

— К счастью, есть инициативы, которые всё-таки удалось реализовать. Да, на это ушли годы. Конечно, хотелось бы, чтобы законодательный процесс двигался быстрее, но главное — результат. Это и закон об оппозиции, и изменения в Предпринимательский кодекс, и целый ряд других инициатив. У нас есть победы, которыми можно гордиться.

Но вы правы: есть и законопроекты, которые нам так и не удалось провести. Один из них — закон о парламентском расследовании. Почему он так важен? Потому что во многих развитых странах парламент обладает правом проводить собственные расследования. Мы хотели, чтобы подобный механизм появился и в Казахстане.

Мы предлагали, чтобы в случае чрезвычайных ситуаций, крупных коррупционных скандалов или иных резонансных событий парламент мог самостоятельно инициировать расследование.

Например, была история с «Панамским досье», в котором фигурировали граждане Казахстана, занимавшие государственные должности. Если бы соответствующий закон существовал, парламент мог бы самостоятельно начать расследование, обратиться к коллегам в Европарламенте, запросить необходимые сведения о зарубежных счетах и разобраться в ситуации.

Второй законопроект, который мы многие годы пытались провести, — закон о богатстве необъяснимого происхождения.

Во многих странах действует простой принцип: если у человека внезапно появляются крупные суммы денег, он должен объяснить их происхождение. Если средства заработаны в результате предпринимательской деятельности — пожалуйста, подтвердите это документами. Если они получены по наследству — также никаких вопросов.

Но если на счетах неожиданно появляются миллиарды, происхождение этих средств должно быть объяснено. Если деньги получены законным путём, никто не должен на них посягать. Но если человек не может объяснить их происхождение, такие активы должны быть возвращены государству.

К сожалению, этот закон нам провести не удалось. Тогдашний руководитель Антикоррупционной службы Олжас Бектенов поддерживал нашу инициативу, но затем перешёл на работу в правительство, и закон так и не был принят.

Тем не менее, нам удалось добиться принятия в 2023 году закона о возврате государству незаконно приобретённых активов. Я была одним из его авторов. Этот закон во многом перекликается с нашей первоначальной идеей о богатстве необъяснимого происхождения. Конечно, это не полностью тот механизм, который мы изначально предлагали, но многие наши подходы нашли в нём отражение. Поэтому считаю, что хотя бы частично нам удалось реализовать задуманное.

Сегодня этот закон уже действует. По имеющимся у меня данным, благодаря ему в Казахстан возвращено активов примерно на один трлн тенге.

— Да, мы видим, что эти средства уже направляются на строительство социальных объектов. Это действительно хороший результат.

— Жаль только, что было потеряно слишком много времени. Мы добивались принятия этого закона с 2018 года. Получается, потеряли около шести лет.

— Наверное, всему своё время. Главное, что закон всё-таки заработал и теперь активы, незаконно выведенные за рубеж, возвращаются в Казахстан.

— Я очень рада, что была одним из авторов закона о возврате незаконно приобретённых активов.

— Я могу Вас только поздравить. Это действительно успех, Дания Мадиевна. И успех партии «Ак жол».

Мы с вами очень подробно обсудили кредиты, налоги, офшоры и незаконно выведенные активы. Но критика — это лишь половина дела. Сейчас, когда избирательная кампания в Курултай находится в самом разгаре, важно понять, что именно вы предлагаете взамен. Давайте поговорим об этом подробнее. Главный акцент вашей предвыборной программы — «Перемены неизбежны». На чём вы сделали основной упор?

— Прежде всего, в нашей программе всегда были и остаются независимость страны, национальная государственность и государственный язык.

Второе важное направление — наши богатства и наши недра. Мы всегда говорили, что природные ресурсы должны принадлежать народу. И мы не просто заявляем об этом, а стараемся закреплять эти принципы через законы.

Даже если какие-то нормы пока не удалось провести, мы продолжим добиваться их принятия и, думаю, сможем сделать это в будущем составе Курултая.

Следующее направление — поддержка МСБ. Но не потому, что мы защищаем бизнес ради самого бизнеса. Предпринимательство — это рабочие места и благосостояние граждан. Я уже говорила, что сегодня в малом и среднем бизнесе заняты около четырёх миллионов человек. Если учитывать их семьи, получается, что от устойчивости этого сектора зависит благополучие почти семи миллионов казахстанцев.

Ещё один важный вопрос — сокращение разрыва между богатыми и бедными. Что мы под этим понимаем? Речь идёт не только о создании рабочих мест и росте доходов за счёт развития бизнеса. Мы говорим и о людях, которые хотят удовлетворить одну из самых базовых потребностей — приобрести собственное жильё.

К сожалению, действующие государственные программы в основном ориентированы на многодетные семьи. Да, многодетная семья может встать в очередь, одинокая мать может рассчитывать на определённые льготы. Но ведь семья не становится многодетной сразу. Сначала рождается первый ребёнок, затем второй, потом третий. Именно поэтому мы считаем, что поддержку необходимо предоставлять уже на начальном этапе семейной жизни, чтобы молодые семьи не распадались.

Мы предлагаем следующую модель. Если молодая семья оформляет ипотеку, то при рождении первого ребёнка процентную ставку необходимо снизить на пять процентных пунктов. Допустим, ипотека была оформлена под 20%. После рождения первого ребёнка семья будет платить уже 15%. Через год или два рождается второй ребёнок — тогда ставку можно снизить ещё на десять процентных пунктов, и семья будет платить не 20, а 10%. К моменту рождения третьего или четвёртого ребёнка обычно проходит уже шесть-восемь лет.Значительная часть процентов к этому времени выплачена.

Поэтому на этом этапе, по нашему мнению, государство должно субсидировать уже не только процентную ставку, но и помогать погашать основной долг. То есть при рождении первого ребёнка государство субсидирует пять процентных пунктов ставки, при рождении второго — десять, а при рождении третьего и последующих детей помощь направляется уже на погашение основной суммы задолженности.

Таким образом, мы поддерживаем молодую семью с самого начала, ещё до того, как она становится многодетной. Это одно из ключевых положений нашей программы. Оно вполне реалистично, потому что механизм субсидирования позволит охватить большое количество семей. Одновременно такая мера будет способствовать улучшению демографической ситуации.

— Конечно. Люди не будут бояться рожать детей.

— И одновременно мы сможем сократить количество разводов. К сожалению, кредиты и финансовые трудности нередко становятся одной из причин распада семей.

— Недаром в Японии говорят: «когда в дом входит нищета, любовь выпрыгивает в окно».

— Очень хорошее выражение.

Ещё одно важное направление нашей программы — внутренняя миграция. Сегодня мы наблюдаем большой отток населения из аулов. Причём переезжает не только молодёжь, но и люди среднего возраста. Кто-то не может найти работу, кто-то уезжает учиться. В результате большинство вынуждено снимать жильё.

Когда мы готовили депутатский запрос по социальному жилью, то увидели, в каких условиях живут люди вокруг Алматы и Астаны. Некоторые арендуют обычные вагончики и платят за них по 60–80 тысяч тенге в месяц. Поэтому мы считаем: если полностью остановить внутреннюю миграцию невозможно, государство обязано создать для людей достойные условия.

Необходимо строить социальное жильё — небольшие одно- и двухкомнатные квартиры, в которых человек сможет жить первое время, пока не найдёт постоянную работу, не встанет на ноги, не получит возможность оформить ипотеку и приобрести собственное жильё.

Это также одно из важных направлений нашей программы.

Есть и ещё один вопрос, который сегодня вызывает очень много нареканий. Это система обязательного социального медицинского страхования. Мы сами платим взносы, работодатели также перечисляют средства в ФСМС. Однако качество медицинских услуг, к сожалению, далеко не всегда соответствует ожиданиям людей. Иногда человек получает необходимую медицинскую помощь только спустя две недели, когда она уже может быть неактуальна.

Поэтому одна из наших идей, хотя она и вызывает споры, заключается в том, чтобы у каждого гражданина был персональный счёт в системе медицинского страхования. Тогда человек сможет самостоятельно выбрать больницу или клинику, которая действительно оказывает качественные услуги, и направить туда свои средства.

В таком случае медицинские организации начнут конкурировать за пациентов и будут заинтересованы в повышении качества обслуживания. Сегодня такой конкуренции, к сожалению, нет.

Поэтому мы считаем необходимым внедрить персональные счета в системе обязательного медицинского страхования.

— Отличная идея.

— И, конечно, если мы говорим о новой Конституции, то должны снова вернуться к вопросу ранее заключённых контрактов в сфере недропользования. Мы считаем, что их необходимо пересмотреть в интересах народа Казахстана. Это требование присутствовало и в нашей предыдущей программе. Мы от него не отказываемся и в нынешней программе. Сейчас я перечислила только основные направления.

— Вы также предлагаете формировать правительство с учётом представительства всех парламентских партий. Но если посмотреть на нынешний или предыдущий состав Мажилиса, мы видим, что некоторые партии нередко голосовали практически синхронно, словно по команде. Не получится ли так, что правительство национального доверия в новом Курултае превратится просто в клуб лояльных политических сил, где ответственность будет настолько размыта, что за провалы в экономике в итоге никто не станет отвечать? Не исчезнет ли в такой системе персональная ответственность?

— Здесь я бы с Вами поспорила. Будущий Курултай будет формироваться исключительно по партийным спискам. В нём уже не будет одномандатных депутатов, а значит, между политическими партиями возникнет настоящая конкуренция.

Каждая партия придёт в Курултай, представляя своих избирателей и сторонников, и будет стремиться выполнять те обещания, которые давала во время предвыборной кампании.

Почему? Потому что через определённое время снова состоятся выборы в Курултай и маслихаты, и каждой партии придётся отвечать перед своими избирателями за проделанную работу. Уже не получится сказать: «Это сделали не мы, виноваты другие». Политические партии будут нести ответственность за свои программы и за то, как они были представлены в Курултае.

Поэтому я не считаю, что ответственность будет размыта. Наоборот, именно поэтому мы и включили эту норму в свою предвыборную программу.

Если в правительство войдут представители разных партий, появятся различные подходы к решению государственных задач.

Сейчас правительство фактически сформировано правящей партией, поэтому и общий подход в основном остаётся единым. Но если в составе Кабинета министров будут представители различных политических сил, у них появятся иные взгляды, например, на распределение бюджетных средств или управление ресурсами квазигосударственного сектора.

Альтернативное мнение внутри правительства всегда полезно. В таком случае ответственность станет общей для всего Курултая.

Сегодня другие партии могут дистанцироваться и сказать: «Это правящая партия сформировала правительство, пусть она и отвечает за его работу». Но если представители каждой партии будут участвовать в формировании Кабинета министров, тогда все политические силы будут нести коллегиальную ответственность.

На мой взгляд, это, напротив, повысит ответственность, как правительства, так и партий, которые приняли участие в его формировании. Единственное, что впоследствии, если эту норму удастся реализовать, необходимо будет законодательно закрепить ответственность политических партий, участвующих в формировании правительства. Но это уже второй шаг. Сначала необходимо сделать первый.

— Но если правительство всё-таки не выполнит свои обязательства, должно ли оно в таком случае уходить в отставку?

— Во-первых, и в действующем законодательстве, и в новом конституционном законе уже предусмотрена норма, согласно которой, если парламент — будущий Курултай — не утвердит отчёт правительства, может быть инициирован вопрос о выражении ему недоверия.

Кроме того, и в действующем законодательстве, и в новом законе о Курултае закреплено, что одна пятая депутатов имеет право инициировать вопрос о смене правительства. Но окончательное решение в любом случае остаётся за Президентом. Казахстан по-прежнему является президентской республикой.

И, думаю, в определённой степени это правильно, поскольку позволяет избежать постоянной кадровой нестабильности. В системе должен сохраняться определённый баланс. Поэтому юридический механизм уже существует.

Другой вопрос — воспользуется ли им Курултай на практике. Но законодательством такая возможность предусмотрена.

— Вы также предлагаете обязать правительство отчитываться об исполнении каждого Послания президента до того, как будет объявлено новое. Сама идея выглядит правильной. Но если правительство заявит: «Мы не выполнили поручения, потому что нам не хватило средств», или приведёт другие причины, можно ли будет отправить весь Кабинет министров в отставку? Или всё снова ограничится критикой и рекомендациями, которые никто не исполняет?

— Давайте начнём с того, почему мы вообще включили эту норму в свою программу. Раньше такого пункта у нас не было. Он появился исходя из реальной практики. Каждый год в сентябре, в начале парламентской сессии, президент Казахстана выступает с Посланием народу. По сути, это перечень задач и основных направлений развития страны на предстоящий период.

Что происходит сейчас? К концу парламентской сессии, обычно в июне, правительство отчитывается об исполнении Послания. Однако раньше оно делало это только перед партией «Аманат». При этом в парламенте представлены шесть политических партий.

Получается, что правительство отчитывалось только перед одной из них, хотя все партии были избраны гражданами Казахстана. Кто-то получил пять процентов голосов, кто-то шесть или восемь, но каждая из этих партий представляет интересы определённой части общества.

Именно поэтому мы считаем, что правительство должно отчитываться перед всем парламентом, а не только перед одной политической силой. Кабинет министров должен пройти по каждому пункту Послания и дать чёткий ответ: поручение исполнено или не исполнено. Если не исполнено — необходимо объяснить причины. Это одно из наших принципиальных требований.

— А если всё-таки не исполняют?

— Если поручения не исполняются, то, как я уже сказала, у парламента должно быть право отправить правительство в отставку. Такой механизм должен существовать. Но, на мой взгляд, правительство вообще не имеет права не исполнять Послание президента. Почему? Потому что под его реализацию утверждается государственный бюджет. В нём заранее предусматриваются все необходимые средства.

— То есть правительство уже не сможет сказать: «У нас не было денег»?

— Да, не сможет. Под исполнение государственного бюджета заранее формируется его доходная часть. Она складывается из налоговых поступлений, трансфертов из Национального фонда и заёмных средств.

Допустим, государству необходимо профинансировать расходы на 29 трлн тенге. Тогда утверждается, что 16 трлн поступят за счёт доходов бюджета, 5,5 трлн — из Национального фонда, а оставшаяся сумма будет покрыта за счёт заимствований.

То есть парламент заранее предоставляет правительству все необходимые финансовые инструменты и утверждает источники поступлений. Мы фактически говорим Кабинету министров: вот ресурсы, вот возможности — обеспечьте исполнение поставленных задач.

Если после этого обязательства всё равно не выполнены, значит, речь уже идёт о неэффективной работе правительства. В системе ответственного государственного управления такого происходить не должно.

— По идее, да. Но должен ли сам Курултай нести ответственность за провалы правительства? Означает ли это, что если Кабинет министров провалит экономическую программу, парламент тоже должен в полном составе сложить полномочия и уйти в отставку вместе с министрами?

— Согласно тем нормам законодательства, по которым страна будет жить с 1 июля, Курултай не несёт прямой ответственности за действия правительства. Тем более что сегодня, если говорить упрощённо, Кабинет министров представляет правящая партия — одна из политических сил, которая будет представлена и в будущем Курултае.

Поэтому главный вопрос заключается в другом: кто именно будет формировать правительство и представители каких партий войдут в его состав.

Ответственность самого Курултая за деятельность правительства законодательством пока не предусмотрена. Это вопрос для дальнейшего обсуждения.

— Но Вы, всё же, предлагаете формировать правительство из представителей различных партий. Как вы считаете, это реально? Такое действительно возможно?

— Думаю, это вполне реально. Ранее президент уже говорил о том, что к работе правительства должны привлекаться представители других политических партий. Такое заявление уже прозвучало. Поэтому, на мой взгляд, эта идея вполне осуществима.

— А должен ли парламент иметь право отправлять в отставку отдельных министров за провал исполнения Послания президента?

— Такое право уже существует.

— Тогда главный вопрос заключается в том, будет ли Курултай пользоваться этим правом. Он может это делать, а значит, должен применять предусмотренные законом механизмы. По крайней мере, мы, граждане Казахстана, теперь будем знать о такой возможности и сможем требовать ответственности. И мы, журналисты, также будем задавать неудобные вопросы.

Дания Мадиевна, вы называете предпринимателей главной движущей силой экономики. Назовите хотя бы один законодательный механизм защиты, который вы готовы выстроить вокруг предпринимателя, чтобы он перестал бояться государства и начал инвестировать в долгосрочную перспективу, а не просто выживать от квартала к кварталу.

— Во-первых, мы уже обсуждали, почему бизнес должен развиваться и какие условия для этого необходимы. Но здесь я вижу ещё один принципиально важный момент. В Конституции, принятой 15 марта, появилась новая норма, которой раньше не было. Теперь на конституционном уровне закреплено, что собственность — будь то частная собственность обычного гражданина или предпринимателя — защищается государством.

Это означает, что государство обязано защищать собственность каждого гражданина, в том числе бизнесмена. На мой взгляд, это один из важнейших принципов, который позволяет предпринимателю не бояться вкладывать средства в развитие и инвестиции. Он должен понимать, что его права защищены главным законом страны. Государство обязано одинаково защищать как государственную, так и частную собственность. Это одно из ключевых положений новой Конституции.

— А если говорить о честной конкуренции? Как её добиться, если 60–70% экономики занимает квазигосударственный сектор, который имеет доступ к дешёвым государственным ресурсам и административному влиянию? Как вы намерены ограничивать аппетиты национальных компаний, чтобы они перестали вытеснять частный бизнес из тендеров? Готова ли партия «Ак жол» законодательно запретить квазигосударственным компаниям заходить в те сферы, где успешно работает малый бизнес?

— Очень хороший вопрос, Газиза. Мы действительно уже занимались этой проблемой. В 2024 году, если я не ошибаюсь, были внесены изменения в закон о государственных закупках. В нём закрепили норму, согласно которой в тех сферах, где работает частный бизнес, квазигосударственный сектор не должен участвовать.

На первый взгляд это хорошее решение, которое должно было устранить существующую проблему. Однако впоследствии Министерство финансов приняло подзаконный нормативный правовой акт, который фактически позволял обойти эту законодательную норму.

Когда мы это увидели, то направили обращение в Министерство финансов. Мы указали, что своим нормативным актом ведомство нарушает положения закона о государственных закупках, который имеет более высокую юридическую силу. Мы обратили на это внимание и надеемся, что подобная практика больше не повторится.

Для формирования честной конкуренции необходимо исключить монополию. Со своей стороны мы уже закрепили соответствующую норму в законе о государственных закупках. Теперь крайне важно контролировать, как она реализуется на практике. Ведь принять хороший закон — это только половина дела. На практике всегда находятся способы либо обойти его, либо просто не исполнять.

Поэтому задача депутатов заключается не только в принятии законов, но и в последующем контроле за их реализацией. Именно поэтому, выезжая в регионы и встречаясь с предпринимателями и гражданами, мы не только рассказываем им о новых законодательных нормах. Спустя определённое время мы обязательно спрашиваем, как эти нормы работают на практике и почувствовали ли люди реальные изменения.

Здесь существует ещё один принципиальный момент. Мы должны максимально сократить участие государства в тех секторах экономики, где частный бизнес способен работать эффективно. Это один из ключевых принципов нашей позиции. Тем более что уже существует Указ президента о либерализации экономики, принятый в 2024 году. В нём поставлена задача сократить количество предприятий с государственным участием.

После принятия указа правительство должно было подготовить соответствующие решения. Речь шла примерно о четырёхстах предприятиях, которые планировалось вывести из государственного сектора. Но, к сожалению, этот процесс идёт очень медленно. Мы пока не видим того масштаба сокращения, который изначально предусматривался. Поэтому над этим вопросом также необходимо продолжать работать.

— Дания Мадиевна, Вы говорите о сильной экономике. Но люди часто сталкиваются с ощущением, что справедливость работает избирательно. Когда крупные корпорации нарушают закон, это называют спором хозяйствующих субъектов. А если индивидуальный предприниматель вовремя не сдал отчёт, сразу следуют штрафы и блокировка счетов. Как вы, если пройдёте в Курултай, намерены бороться с такой избирательностью правоприменения?

— Я не согласна с тем, что подобная избирательность предусмотрена действующим законодательством. Скорее, проблема заключается в том, как законы применяются на практике. Нигде не написано, что для квазигосударственного сектора должны действовать одни правила, а для малого бизнеса — другие. Закон для всех одинаков.

Но я хочу обратить внимание на одну очень важную норму новой Конституции. Она касается как обычных граждан, так и предпринимателей. Если говорить простыми словами, государство теперь несёт ответственность за ущерб, причинённый незаконными действиями его органов.

Например, если налоговый орган, акимат, таможенная служба, земельный комитет или любой другой государственный орган своими неправомерными действиями причинил человеку или бизнесу ущерб, государство обязано его возместить. На мой взгляд, это одна из самых сильных норм новой Конституции. То, что она закреплена именно на конституционном уровне, — очень важный шаг.

Но партия «Ак жол» всегда смотрела дальше. На протяжении последних восьми лет мы добиваемся ещё одной нормы. Конечно, мы полностью поддерживаем действующее положение Конституции и считаем его правильным. Но возникает другой вопрос: почему ответственность должно нести только государство?

Ведь государственный бюджет — это деньги налогоплательщиков, наши с вами средства. Получается, что ущерб гражданину компенсируется за счёт денег самих же граждан. Поэтому мы предлагали закрепить персональную материальную ответственность конкретного чиновника, который своими незаконными действиями причинил ущерб.

— Конечно. Именно так и должно быть.

— К сожалению, эту норму нам пока провести не удалось. Уже несколько лет подряд мы вносим соответствующую поправку, но она не получает необходимой поддержки. Речь идёт именно о персональной материальной ответственности чиновника. Если ущерб причинён по его вине, отвечать должен он сам, а не государственный бюджет. Я считаю, что это было бы справедливо.

Тогда любой налоговый инспектор или другой государственный служащий, прежде чем незаконно заблокировать счета или принять необоснованное решение, тысячу раз подумал бы о последствиях. Потому что отвечать пришлось бы уже собственными средствами. Поэтому мы продолжим добиваться принятия этой нормы.

— Да, этого действительно необходимо добиваться. Персональная ответственность — основа любой эффективной системы. К сожалению, многие чиновники не любят брать на себя ответственность.

— Совершенно верно. Более того, в государственном бюджете даже предусмотрена отдельная статья расходов на выплаты по судебным решениям и компенсациям. То есть фактически подобные ошибки заранее закладываются в бюджет. Поэтому над этим вопросом действительно необходимо продолжать работать.

— Мы много говорили о защите малого и среднего бизнеса. Но партия «Ак жол» также заявляет, что защищает интересы простых казахстанцев — пенсионеров, студентов, безработных, молодых семей. Давайте теперь поговорим непосредственно о людях. Почему интересы предпринимателей, наёмных работников, старшего поколения, молодёжи и обычных граждан должны совпасть именно 23 августа, в день выборов? Почему они должны поставить отметку в избирательном бюллетене именно за партию «Ак жол»? В чём заключается та общая правда, которая связывает амбиции бизнеса, мудрость старшего поколения и стремление молодых людей к лучшей жизни?

— Если внимательно посмотреть на программу партии «Ак жол», то станет понятно, что она посвящена не только бизнесу. Прежде всего, она направлена на защиту интересов граждан. Мы думаем о том, как улучшить жизнь людей. Даже когда говорим об ипотечных программах или средствах ФСМС, в конечном итоге речь идёт о благополучии каждого человека. Поддержка бизнеса означает создание новых рабочих мест и рост доходов населения.

Когда мы говорим о государственном языке, о том, что недра должны принадлежать народу Казахстана, о том, что мы, граждане страны, являемся хозяевами этих природных богатств и добиваемся, чтобы добывающие компании оставляли большую часть доходов внутри Казахстана, — разве это не забота о людях?

Точно так же, когда мы выступаем за защиту отечественного бизнеса или поднимаем вопросы банковской системы и кредитной нагрузки, мы защищаем интересы миллионов граждан. Сегодня, как я уже говорила, почти девять миллионов человек имеют кредиты. Именно их мы и стараемся защитить.

На мой взгляд, «Ак жол» — это партия, которая не ограничивается красивыми обещаниями в предвыборных программах. Мы подтверждаем свои слова принятыми законами и конкретными делами, о которых я уже рассказала.

Этот перечень действительно очень большой. Думаю, мы могли бы посвятить этому отдельную программу. Я готова подробно рассказать о том, что партия «Ак жол» сделала за последние три-четыре парламентских созыва.

— Отлично, договорились.

— Нам действительно есть что рассказать и чем подтвердить свою работу. Мы считаем себя партией реалистов, потому что говорим о реальных проблемах и добиваемся принятия законов, которые действительно облегчают жизнь граждан.

— Что бы Вы хотели сказать своим избирателям перед самым важным днём — 23 августа?

— Уважаемые казахстанцы, дорогие избиратели! Прежде всего, я хочу попросить вас не оставаться равнодушными. 23 августа состоятся выборы. И это важный день не только для политиков или депутатов. Прежде всего, он важен для каждого из нас. Именно от политики зависит, в какую школу пойдёт ваш ребёнок, по каким ценам вы будете покупать продукты и под какие проценты сможете оформить кредит в банке.

От этих выборов напрямую зависит ваша повседневная жизнь. Не думайте, что политика касается только кого-то другого. Чтобы ваш голос не пропал, и никто не смог распорядиться им вместо вас, обязательно приходите на выборы. Только вы можете решить, какой партии доверить свой голос, и каким хотите видеть будущее Казахстана.

Я призываю вас внимательно изучить программы всех политических партий.

Если сегодняшний разговор помог вам лучше разобраться в этих вопросах, я буду очень рада. Наш девиз — «Перемены неизбежны». Но эти перемены мы должны создавать вместе. Я уверена, что они обязательно произойдут, если мы сами будем к ним стремиться.

— У вашей программы действительно очень точное название — «Перемены неизбежны». Но перемены становятся неизбежными только тогда, когда мы сами их хотим и готовы брать на себя ответственность. Именно поэтому 23 августа каждый гражданин должен прийти на избирательный участок и отдать голос за ту политическую силу, которой он действительно доверяет.

Сегодня мы поговорили о темах, о которых многие предпочитают молчать. Обсудили «чёрные ящики» национальных компаний, налоговую нагрузку на бизнес, ответственность правительства, финансовую грамотность, защиту от мошенников и способы выхода из долговой ямы.

Получилась действительно полезная и очень содержательная беседа. Лично я получила настоящий заряд вдохновения и большой финансовый ликбез от профессионального финансиста и банкира.

Дания Мадиевна, мне было очень приятно с Вами разговаривать. Вы возглавили партию «Ак жол» в очень сложный и ответственный период — во время больших политических перемен. Это непростое, но по-настоящему историческое время. Хочу напомнить нашим зрителям и читателям, что Дания Еспаева стала первой женщиной — кандидатом в президенты Казахстана. Желаю Вам успехов, крепости духа и процветания партии «Ак жол».

Оплачено из средств избирательного фонда ДПК «Ак жол». Заказчик: Кожахметов А. Т.