Их обвиняют в применении пыток во время досудебных расследований. По мнению политолога Ералы Нуржума, происходящее — это не столько борьба с беззаконием, сколько часть внутренней трансформации силового блока.
Оба фигуранта известны в правоохранительной системе как жесткие, влиятельные следователи. В разное время они вели резонансные дела, работали под началом Кайрата Кожамжарова и ассоциировались с силовым подходом к раскрытию дел.
«Важно и то, что Кексель и Татубаев были приближенными людьми и подчинёнными политического тяжеловеса своего времени Кайрата Кожамжарова. Кексель ранее была публично похвалена им, который называл её профессионалом своего дела. А Татубаев был заместителем Кожамжарова в Национальном бюро по противодействию коррупции и дошёл даже до генеральских погонов как у своего патрона. А далее оба нынешних фигуранта уголовных дел последовали за своим шефом в Генеральную прокуратуру. Это поднимает вопросы об ответственности тех, кто продвигал подобных людей на ключевые посты. И не исключено, что это может служить намёком самому Кожамжарову. Как версия, Татубаев и Кексель могут быть просто пешками в ходе каких-либо договоренностей с некогда всемогущим Кожамжаровым».
Политолог отмечает, что параллельно с этими арестами Антикор был выведен из-под прямого подчинения президенту и передан под контроль КНБ. Такая реформа может означать кардинальное изменение подходов к антикоррупционной политике. Она становится менее публичной, более закрытой и — возможно — менее независимой.
«КНБ — структура с иными подходами к работе, где больше оперативной закрытости, меньше показных дел. Если раньше Антикор работал во многом в публично-политическом поле, то теперь возможен уход от медийности в сторону «тихой зачистки». Возможно Антикор стал слишком самостоятельным, слишком медийным и, возможно, слишком влиятельным. Перевод его под крыло КНБ, это способ вернуть контроль, убрать конкурентов и превратить антикоррупционную борьбу в управляемый политический ресурс», — считает эксперт.
Сами обвинения — в применении пыток — вызывают у многих недоумение: если о таких методах знали давно, почему уголовное преследование началось только сейчас?
По словам Ералы Нуржума, ответ очевиден:
«Это не борьба с системой пыток. Это борьба с теми, кто больше не нужен. Если бы стояла цель искоренить насилие в следствии — начинали бы с реформ процедур, а не с точечных арестов».
Политолог подчёркивает: без системных изменений в уголовной юстиции — таких как независимый надзор, защита прав подозреваемых, обязательная видеофиксация допросов и усиление адвокатского контроля — любые аресты остаются лишь перестановками внутри системы, а не шагами к подлинной реформе.
