Удар беспилотника по инфраструктуре Каспийского трубопроводного консорциума (КТК) вновь обнажил уязвимость ключевого экспортного маршрута казахстанской нефти. Министерство энергетики Казахстана заявляет, что «на казахстанском участке всё в штатном режиме», но фактически, по мнению экспертов, на морском терминале в Новороссийске отгрузка была приостановлена почти на сутки. Эксперт по нефтегазовой отрасли Олжас Байдильдинов подчёркивает: подобные атаки — это не только технические сбои, но прямые финансовые потери, риски для людей и удар по национальным интересам. По его мнению, Казахстан должен официально обозначить позицию и потребовать компенсацию ущерба, пишет SHYNDYK.KZ.
Что произошло
В ночь на 25 ноября на морском терминале КТК в районе Новороссийска беспилотник поразил административный корпус, в котором расположен Главный центр управления всей системой Тенгиз — Новороссийск. Именно отсюда осуществляется контроль за трубопроводом как на территории России, так и Казахстана.
«В результате ночной атаки повреждения от поражающих элементов боевой части БПЛА получил административный корпус Морского терминала, где расположен Главный центр управления Каспийского Трубопроводного Консорциума, из которого осуществляется контроль за работой всей системы Тенгиз – Новороссийск в России и в Казахстане. Сразу после объявления сигнала тревоги “Беспилотная опасность” персонал был эвакуирован в укрытия. Грузовые операции у выносных причальных устройств приостанавливались», — говорится в официальном релизе КТК.
Позже сообщили, что отгрузка нефти была возобновлена в ночь с 25 на 26 ноября — таким образом, терминал простаивал около 24 часов.
В Минэнерго Казахстана также прокомментировали ситуацию, обозначив, что «данное обстоятельство не повлияло на производственный процесс, приём нефти от грузоотправителей на казахстанском участке ведётся без ограничений».
О российском участке трубопровода и последствиях на морском терминале официальные структуры РФ заявили, что персонал был эвакуирован, часть операций приостанавливалась, но впоследствии система вернулась к работе.
Что важно отметить, по заявлениям СРС (российской оператор КТК), по морскому терминалу были осуществлены «украинские drone-атаки». Губернатор Краснодарского края Вениамин Кондратьев назвал ночную атаку по гражданским объектам одной из самых продолжительных и массированных за последнее время.
Это не “штатный режим”, это — потери, риски и молчание о главном
Эксперт нефтегазовой отрасли, основатель телеграмм-канала «Байдильдинов. Нефть» Олжас Байдильдинов обращает внимание на то, что создаётся искажённая картина происходящего. Формально Минэнерго Казахстана говорит правду — на казахстанском участке всё работает, но ситуация на морском терминале игнорируется, а именно там происходят ключевые сбои, влияющие на экспорт.
«На сайте Министерства не бывает релизов об атаках на КТК. Есть лишь комментарии пресс-службы. Формально министерство корректно комментирует атаки на своей вверенной территории. Но при этом не говорится о последствиях на морском терминале КТК», — отмечает Байдильдинов.
Эксперт поясняет, что морской терминал — это не инфраструктурное «приложение», а центр управления всей системой.
«Я был на объектах КТК в Новороссийске в 2023 году, терминал — это не просто здания, это сердце системы. Именно там расположен главный центр управления всей системой Тенгиз – Новороссийск. В промышленности не бывает “незаметных” атак — каждое вмешательство оставляет последствия. Отгрузка была остановлена — естественно, при эвакуации персонала в укрытия. Это время. Это деньги. Это риски аварий», — поясняет эксперт.
Отдельный акцент он делает на масштаб инфраструктуры, который позволяет системе выдерживать удары, но не устраняет ущерб.
«В резервуарном парке КТК — более 1,3 млн кубометров нефти. Это около 1 млн тонн, или 7 млн баррелей. Именно резервуары позволяют ещё какое-то время поддерживать прокачку “в штатном режиме” даже в условиях атак. Но даже восстановление отгрузки не отменяет реальных экономических последствий. Было сообщено, что отгрузка возобновилась в ночь с 25 на 26 ноября — значит, терминал простаивал около суток», — комментирует эксперт.
Олжас Байдильдинов подчёркивает, что каждая атака — это уже «ущерб: упущенные деньги, время и риски для жизни работников». Он отмечает, что КТК — это не абстрактная международная компания, а ключевая экономическая артерия Казахстана.
КТК — не «российская труба». Это международный маршрут под Европу
На фоне атак всё чаще звучит утверждение о том, что КТК — якобы «российский проект». Эксперт категорически не согласен с подобной трактовкой.
«КТК — это основной транспортный маршрут для казахстанской нефти. И когда говорят, что это “российский проект”, — это либо непонимание вопроса, либо сознательная подмена понятий. КТК — это международный консорциум. Когда в Казахстан заходили Chevron, ENI, Shell, Exxon, было очевидно: нефть мало добыть, её нужно поставить на мировой рынок. И КТК стал логичным, самым быстрым и оптимальным маршрутом транспортировки нефти из Казахстана в Европу», — объясняет эксперт.
Этот консорциум создавался под европейский рынок. По словам Байдильдинова, уже тогда было понимание, что «гнать» нефть через Каспий — это многократное удорожание, перевалки, риски. Поэтому был выбран сухопутный маршрут.
«В цифрах это выглядит так: транспортировка по КТК стоит порядка 5–7 долларов за баррель. Альтернатива через Каспий может обходиться в три, иногда в пять раз дороже. Поэтому компании выбирают КТК — как самый быстрый и самый дешёвый маршрут. Сегодня через КТК идёт около 80% экспорта нефти из Казахстана. Да, это нефть международных компаний. Но добытая здесь. А значит — это налоги, рабочие места, валютная выручка» — рассказывает эксперт.
Он уточняет, что Тенгизшевройл — крупнейший налогоплательщик страны, поэтому значение КТК для экономики колоссальное. Это не просто труба — это финансовая система государства.
Когда атаки становятся экономическим фактором
Олжас Байдильдинов подчёркивает: каждая атака имеет не только технические, но и системные последствия.
«Риски возрастают — и вместе с ними растёт стоимость страхования, закупки оборудования, аварийных работ. Всё это ведёт к удорожанию проекта. Мы видели это после атаки на НПЗ «Кропотинская». Тогда совокупный ущерб, с восстановлением, мог исчисляться сотнями миллионов долларов. Но есть ещё один фактор — человеческий. Представьте, что вы работаете на объекте, куда в любой момент может прилететь. Это деморализует. В случае Кропоткинской была сначала одна волна дронов, потом вторая. Судя по всему, вторая — уже с расчётом на спасателей. Это снижает устойчивость системы не только технически, но и психологически. Ни одна атака не проходит бесследно», — поясняет Байдильдинов.
«Альтернативы КТК не существует»
После каждого удара звучит один и тот же вопрос: а есть ли замена? По словам эксперта, никаких реальных альтернатив КТК не существует.
«Никто не будет строить резервную трубу за десятки миллиардов долларов просто, чтобы была. Есть направление в Китай — оно недозагружено. Есть маршрут через Каспий — он тоже ограничен. Через Баку–Тбилиси–Джейхан невозможно прокачивать большие объёмы казахстанской нефти, во-первых, из-за пропускной способности, во-вторых, из-за качества. Наша нефть сернистая и уступает Azəri Light. Этот сорт торгуется дороже Brent. Азербайджан не будет портить качество своей нефти ради транзита нашей», — отмечает эксперт.
Эксперт акцентирует внимание на том, что у Казахстана нет выхода к морю, поэтому альтернатив КТК нет и быть не может. Пока что этот трубопровод самый быстрый, самый дешёвый и самый оптимальный маршрут нефти в Европу. И международные компании, по словам Байдильдинова, заинтересованы, чтобы эта нефть шла именно туда — на свои НПЗ.
Почему это важно для Казахстана
КТК — это главный экспортный коридор для нефти из Казахстана, финансовый фундамент Нацфонда, фактор инвестиционной привлекательности страны, вопрос промышленной безопасности, и, наконец, элемент суверенных интересов.
«КТК — это 80% экспорта нефти из Казахстана. Из них 90% — нефть Тенгиза, Карачаганака и Кашагана. Тенгиз — крупнейший налогоплательщик страны: более 57 миллиардов долларов за последние 10 лет в виде налогов и поступлений в Нацфонд. С учётом объёмов Казахстана и России — 90% всей нефти на морском терминале — казахстанская, и лишь 10% — российская», — поясняет Байдильдинов.
Таким образом, в структуре отгрузок Казахстан играет ведущую роль — не сторонний наблюдатель, а владелец и бенефициар.
«Казахстан владеет более чем 20% акций КТК — через КМГ и Kazakhstan Pipeline Ventures. КТК — это наш нефтепровод. Жизненно важный маршрут для экспорта нефти из Казахстана», — комментирует эксперт.
И потому, по его мнению, позиция страны должна быть публичной и жёсткой.
«Атаки должны прекратиться. Казахстан должен обозначить официальную позицию и потребовать компенсацию за ущерб», — считает Байдильдинов.
Поэтому, атаки на КТК, по мнению эксперта, это не инцидент, а прямой урон национальной экономике нашей страны. В этой ситуации Казахстан — не наблюдатель, а ключевой владелец и бенефициар КТК. Это означает не только право, но и обязанность озвучить официальную позицию и дать оценку ущербу. Потому что речь идёт не о трубе, речь идёт о десятках миллиардов долларов, бюджете страны и энергетической безопасности Казахстана.
