Поездка президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева в Давос и его участие в новой международной инициативе — “Совете мира”, продвигаемой Дональдом Трампом, вызвали неоднозначную реакцию как внутри страны, так и за её пределами. Одни увидели в этом сближение с США, другие — попытку дистанцироваться от традиционных партнёров. Однако за внешней политической символикой скрывается более прагматичная логика: Казахстан стремится сохранить субъектность в мире, где прежние механизмы глобального управления стремительно теряют эффективность. О том, почему эти шаги не означают геополитического разворота и какую роль Казахстан может сыграть в формирующейся архитектуре международных отношений, в интервью SHYNDYK.KZ рассказали эксперты.
Зачем Токаеву Давос и что даёт этот форум Казахстану
Давос для Казахстана — это не просто ежегодный международный форум и не витрина для красивых заявлений. Площадка Всемирного экономического форума давно превратилась в место, где страны среднего масштаба могут напрямую разговаривать с глобальными корпорациями, финансовыми институтами и центрами принятия решений, минуя формальные дипломатические протоколы.
Для Токаева участие в Давосе — это способ и удерживать Казахстан в поле внимания ключевых экономических и политических акторов и подтверждать статус страны как предсказуемого и рационального партнёра. Кроме того, форум даёт возможность обсуждать инвестиции, логистику, энергетику и безопасность в момент, когда глобальная система правил фактически демонтируется.
На фоне войн, санкций, фрагментации рынков и ослабления международных институтов такие площадки становятся не дополнением, а частью внешнеполитической инфраструктуры выживания.
Зачем Трампу Совет мира, и почему там оказался Казахстан
Подписание Токаевым устава “Совета мира” — инициативы, которую Дональд Трамп позиционирует как альтернативу или дополнение к существующей системе глобального управления, стало ещё одним сигналом того, что мир вступил в фазу институционального эксперимента. Классическая модель, основанная на доминировании ООН, всё чаще демонстрирует неспособность влиять на реальные конфликты и кризисы.
Для Казахстана участие в таких форматах — это не выбор стороны, а попытка заранее встроиться в возможную новую архитектуру международных отношений, где роль «средних держав» может заметно возрасти.
Политолог Ералы Нуржума обращает внимание, что подписание Касым-Жомартом Токаевым устава “Совета мира” может выглядеть неоднозначно лишь при поверхностном прочтении ситуации. Эксперт обращает внимание на то, что в действиях президента нет ни резкого внешнеполитического разворота, ни идеологического романтизма — речь идёт о последовательной линии, которую Токаев проводит уже много лет.
«Кому-то может показаться такая картина, что Токаев всё больше сближается с Трампом, поддерживая все его идеи, заигрывает с США и тем самым отдаляется от России и Китая. Это очень поверхностное чтение ситуации. На самом деле здесь нет ни резкого разворота, ни геополитического романтизма. Есть логичное продолжение линии, которую Токаев проводит годами. Он последовательно, но дипломатично критикует ООН, прежде всего за беспомощность, раздутую бюрократию и архаичную архитектуру Совета безопасности организации», — говорит политолог.
Он подчёркивает, что эта критика исходит не от внешнего наблюдателя. Токаев хорошо знает систему изнутри, поскольку долгие годы работал в структурах ООН и занимал там высокие посты.
«Критикует не просто со стороны, а зная изнутри: сам Токаев много лет работал в системе ООН, занимал высокие посты и прекрасно знает, как именно принимаются решения и как часто они не принимаются вовсе», — отмечает Нуржума.
При этом эксперт подчёркивает, что сейчас влияние ООН на реальные конфликты сведено к минимуму.
«Кроме гуманитарных миссий, ООН сегодня почти не влияет на ключевые конфликты. Не только Сектор Газа и Украина — десятки региональных кризисов, за всем этим ООН либо наблюдает, выражая глубокую обеспокоенность, либо выпускает резолюции, которые никто не исполняет», — считает политолог.
По его мнению, инициатива Трампа — это не атака на ООН, а попытка перезапуска самой идеи глобального управления.
«Это не злой умысел, а системный сбой. И в этом смысле новая инициатива Трампа, поддержанная уже более 30 странами, — не анти-ООН, а попытка перезапуска идеи глобального управления в условиях, когда старая модель, очевидно, не работает», — подчёркивает эксперт.
Для Казахстана участие в “Совете мира”, по его словам, — это шанс реализовать собственное видение роли средних держав.
«Для Токаева участие в подобной структуре — это не жест лояльности Трампу, а редкая возможность реализовать собственное видение роли средних держав. Казахстан в этой логике — не статист и не сателлит, а страна, которая хочет быть встроенной в новую архитектуру мира», — считает Нуржума.
Что в приоритете: внутренняя или внешняя политика Казахстана?
Отдельно политолог затрагивает и внутреннюю критику, звучащую в адрес президента.
«Внутри Казахстана существует недовольство в обществе, устойчивое мнение, что президент слишком много времени уделяет внешней политике, при этом оставляя без достаточного внимания внутренние проблемы страны», — отмечает эксперт.
Однако, по его мнению, география и текущий мировой контекст не оставляют Казахстану пространства для изоляционизма. Эксперт напоминает, что Казахстан географически соединяет Восток и Запад, граничит с двумя ядерными державами и живёт в эпоху демонтажа старых правил.
«Мы не можем позволить себе роскошь “не интересоваться” мировой политикой. Многовекторность — это не дипломатическая игра, а инструмент выживания. Можно не любить международные форумы и скептически относиться к глобальным инициативам. Но игнорировать мир, который прямо сейчас переписывает свои правила, — значит, добровольно согласиться на роль объекта, а не субъекта. Токаев, судя по его действиям, делает всё, чтобы Казахстан в этом новом мире остался за столом», — считает Нуржума.
Приглашение в круг Трампа — это не комплимент, а сигнал
Политолог Мурад Шамилов предлагает рассматривать приглашение Касым-Жомарт Токаев в неформальный миротворческий круг Дональда Трампа не как жест вежливости или персонального расположения, а как отражение глубоких сдвигов в мировой системе международных отношений. По его словам, сам Токаев ещё до этого публично обозначил ключевой диагноз современного миропорядка — во время выступления на V Национальном курултае.
«Касым-Жомарт Токаев, по сути, зафиксировал то, о чём в дипломатических кругах говорят уже не первый год, но редко формулируют столь прямо. Международная система переживает фазу размывания правил. Международное право больше не является универсальным арбитром, доверие между государствами стремительно сужается, а логика силы всё чаще подменяет логику норм», — считает Шамилов.
Именно этот контекст, по мнению политолога, принципиален для понимания приглашения Казахстана в новые неформальные форматы.
«Это важный контекст, без которого трудно правильно интерпретировать приглашение президента Казахстана к участию в неформальном миротворческом круге Дональда Трампа. В данном случае речь идёт не о протокольном жесте и не о символическом внимании, а о признании определённого внешнеполитического профиля Казахстана», — говорит эксперт.
Речь, по его словам, идёт о стране, которая способна вести диалог сразу с несколькими центрами силы, не попадая в жёсткую идеологическую зависимость.
Политолог отмечает, что подобные форматы — не исключение, а новая норма мировой дипломатии.
«Сегодня мировая дипломатия всё заметнее смещается из формальных институтов в гибкие, часто персонализированные форматы. Это не прихоть отдельных лидеров, а вынужденная реакция на кризис традиционных механизмов — от Совбеза ООН до многосторонних режимов безопасности», — отмечает эксперт.
Он напоминает, что сам Токаев прямо говорил об «эрозии международного права и о том, что наращивание военных расходов не приводит к росту безопасности, а, напротив, подрывает её основы». В этом контексте, по мнению эксперта, участие Казахстана в неформальных платформах выглядит логичным продолжением уже выбранного курса, который Астана проводит в последнее время. Шамилов связывает эту линию с интересом Казахстана к новым дипломатическим форматам и альтернативным моделям урегулирования, то есть для Казахстана за этим стоит чёткий прагматичный расчёт
«Будь то интерес к новым дипломатическим форматам на Ближнем Востоке или позитивная оценка Авраамских соглашений, которые Токаев охарактеризовал как дипломатическую инновацию — всё это попытка работать там, где классические инструменты перестали давать результат. Страна последовательно закрепляет за собой статус “среднего игрока” — не нейтрального наблюдателя, но и не участника блоковой конфронтации. В условиях геополитической турбулентности такой статус снижает риски и расширяет поле манёвра», — поясняет эксперт.
Отдельного внимания, по его словам, заслуживает фактор доверия.
«Когда нормы перестают быть обязательными для всех, способность быть надёжным переговорным партнёром превращается в самостоятельный ресурс», — обращает внимание политолог.
В этом смысле, по мнению эксперта, Казахстан, не вовлечённый напрямую в текущие конфликты, объективно оказывается в числе тех стран, чьё посредничество воспринимается как приемлемое.
Неформальные форматы, по мнению Шамилова, дают ещё одно важное преимущество.
«Неформальные дипломатические форматы позволяют создавать более гибкую архитектуру договорённостей — без жёстких обязательств, но с возможностью точечных компромиссов. В эпоху дефицита доверия это зачастую единственный рабочий инструмент», — считает политолог.
Он подчёркивает принципиальную позицию Токаева в отношении самой философии дипломатии.
«Важно и то, что Токаев последовательно подчёркивает: дипломатия для Казахстана — это не инструмент давления, а механизм согласия. Но такой курс несёт не только возможности, но и серьёзные риски. Статус посредника требует тонкого баланса между активностью и сдержанностью, между участием в новых форматах и защитой собственных стратегических интересов», — считает эксперт.
По мнению политолога, в условиях продолжающейся эрозии международного права вопрос заключается не в том, будет ли Казахстан востребован как переговорная площадка, а в том, сумеет ли он превратить этот спрос в устойчивое политическое влияние.
«Ответ на этот вопрос во многом определит, какой именно будет внешняя политика Астаны в ближайшие годы — в мире, где прежние правила уже не работают, а новые ещё не сложились», — подчеркивает Шамилов.
Таким образом, участие Касым-Жомарта Токаева в Давосе и новых неформальных международных форматах — это не поиск символических жестов, а прагматичная попытка встроить Казахстан в формирующуюся архитектуру мира, где старые правила больше не работают. Для страны среднего масштаба это способ сохранить субъектность, расширить поле манёвра и остаться за столом переговоров в период глобальной турбулентности. Вопрос теперь не в востребованности Казахстана, а в том, сумеет ли он превратить этот дипломатический капитал в устойчивое политическое влияние.
