Конец декабря 2025 года ознаменовался сразу двумя резонансными контактами на высшем уровне: телефонным разговором Дональда Трампа с Владимиром Путиным и последующей встречей президента США с Владимиром Зеленским во Флориде. Эти события были восприняты как возможный сигнал к началу нового этапа мирных переговоров. Однако, как отмечает руководитель исследовательского центра A+Analytics, политолог Фархад Касенов, за внешней активностью пока не просматривается реальный прорыв — ключевые противоречия остаются нерешёнными. В эксклюзивном интервью SHYNDYK.KZ эксперт рассказал, что является главным тормозом переговорного процесса и какие противоречия не были решены между странами за 11 лет.
28 декабря Дональд Трамп принял президента Украины Владимира Зеленского в своей резиденции Mar-a-Lago во Флориде. По итогам встречи стороны заявили о «приближении к мирному соглашению», однако подчеркнули, что сохраняются серьёзные разногласия по вопросам территорий, гарантий безопасности и формата будущего урегулирования.
Накануне этой встречи Трамп провёл телефонный разговор с Владимиром Путиным, который длился более часа. По информации из открытых источников, в ходе беседы обсуждались положения так называемого «мирного плана», включающего около 20 пунктов. Именно этот разговор стал первым полноценным контактом лидеров за длительное время и вызвал активное обсуждение в международных политических кругах.
«Ключевая проблема — территориальный вопрос»
Комментируя происходящее, политолог Фархад Касенов подчёркивает, что переговоры вокруг Украины ведутся уже давно и не являются чем-то принципиально новым.
«Все эти вопросы обсуждаются не первый месяц. Достаточно вспомнить так называемый план Трампа, который изначально включал порядка 19-20 пунктов. Затем он сокращался, перерабатывался, дробился. Но при этом мы не видим каких-то серьёзных подвижек», — отмечает эксперт.
По словам Касенова, главный тормоз переговорного процесса — это не тактические разногласия, а фундаментальное юридическое противоречие.
«Базовый вопрос — территориальный. Он не может быть решён в рамках обычных переговоров, потому что здесь сталкиваются законодательства двух государств. Эти противоречия возникли ещё в 2014 году, после аннексии Крыма», — поясняет политолог.
Он подчёркивает, что аннексия принципиально отличается от оккупации: в первом случае территория официально включается в состав государства, включая изменения в конституционных документах.
«С этого момента проблема перестала быть временной. А после включения в состав России и других украинских территорий ситуация ещё больше усложнилась», — говорит Касенов.
«Эти проблемы не решаются за месяцы»
По мнению эксперта, ожидания быстрого урегулирования выглядят завышенными.
«Мы говорим о противоречиях, которые не были решены за 11 лет. Рассчитывать, что они исчезнут за несколько месяцев, — наивно. Даже если считать с начала этого года, это всё равно слишком короткий срок для таких масштабных вопросов», — подчёркивает он.
Касенов напоминает, что Дональд Трамп ещё в период предвыборной кампании заявлял о намерении быстро урегулировать конфликт, «просто позвонив сторонам».
«В определённой степени это сейчас и происходит. Но реальные инструменты давления у США ограничены. Большая часть санкций была введена ещё при администрации Байдена. Новым элементом стали разве что вторичные санкции, связанные с продажей российской нефти», — отмечает политолог.
Звонок Путину: сигнал скорее внутренний
Отдельное внимание эксперт уделяет телефонному разговору между Трампом и Путиным, состоявшемуся перед встречей с Зеленским.
«Я бы не стал переоценивать этот звонок. Он носил во многом символический характер. Это был, скорее, сигнал для внутренней аудитории России — показать, что с Москвой продолжают разговаривать, что президент России остаётся фигурой международного уровня», — считает Касенов.
По его словам, после длительного периода изоляции подобные контакты используются в первую очередь в информационных целях.
«Переговоры всегда идут в тени»: о гарантиях безопасности и реальных границах компромисса
Комментируя вопрос о том, какие именно позиции Украины могли обсуждаться в ходе контактов между Трампом, Путиным и Зеленским, Фархад Касенов подчёркивает, что в подобных конфликтах ключевые договорённости никогда не озвучиваются публично. По его словам, сам характер таких переговоров исключает прозрачность — особенно когда речь идёт о войне, которая длится уже почти четыре года.
«Когда речь идёт о настолько сложных вопросах — о мире во время войны, которая длится с 2022 года, — никто не будет выносить реальные договорённости в публичное поле», — подчёркивает политолог.
Он отмечает, что официальные заявления, которые появляются в СМИ, как правило, носят согласованный характер и выполняют, скорее, политическую, чем содержательную функцию.
«Для прессы, безусловно, будут делаться заявления. Потому что невозможно оставить общественное мнение без комментариев. Но то, что действительно обсуждается, как правило, остаётся в тени», — говорит эксперт.
По его словам, так называемые «утечки», на которые часто ссылаются СМИ, в большинстве случаев являются не случайной информацией, а элементом управляемой коммуникации.
«Чаще всего это согласованные вбросы — либо для внутренней аудитории, либо для давления на другую сторону. Это не настоящие утечки, а инструмент формирования общественного восприятия», — поясняет Касенов.
Гарантии безопасности: между политикой и реальностью
Говоря о возможных гарантиях безопасности для Украины, политолог подчёркивает, что обсуждения действительно ведутся, однако их реалистичность вызывает серьёзные вопросы.
«В публичном поле звучали заявления о гарантиях сроком на 10, 20, 30, 50 лет. Об этом говорил и президент Украины. Дональд Трамп, по словам украинской стороны, пообещал подумать над этим вопросом», — отмечает он.
Однако, по мнению Касенова, подобные формулировки сталкиваются с фундаментальной проблемой — устройством самих демократических государств.
«В США президент избирается максимум на два срока — восемь лет. Ни один лидер не может гарантировать выполнение обязательств на десятилетия вперёд. Более того, мы видим, как с приходом новой администрации может кардинально меняться внешнеполитический курс», — подчёркивает эксперт.
Он напоминает, что именно смена политических элит нередко приводит к пересмотру ранее данных обещаний, даже если они были закреплены в стратегических документах.
«Такие долгосрочные гарантии в принципе трудно реализуемы. Исторически единственным примером более-менее устойчивой архитектуры безопасности стала система, созданная после Второй мировой войны — с формированием ООН и новой международной модели. Но даже она сегодня переживает серьёзный кризис», — отмечает Касенов.
Почему вопрос территорий остаётся ключевым
Политолог подчёркивает: при всей сложности дискуссий о гарантиях безопасности именно территориальный вопрос остаётся главным препятствием к любому соглашению.
«Какие бы формулы ни обсуждались, всё в итоге упирается в территории. Пока этот вопрос не решён, любые гарантии будут носить декларативный характер», — считает он.
При этом эксперт подчёркивает, что реальное содержание переговоров по этой теме остаётся закрытым.
«Мы не видим полной картины. И, скорее всего, не увидим её в ближайшее время. Пока можно говорить лишь о том, что обсуждение идёт, но конкретных решений не озвучивается», — говорит Касенов.
Территориальный вопрос и пределы компромисса: почему договорённости остаются почти невозможными
Говоря о реальном содержании переговоров и перспективах компромисса, Фархад Касенов подчёркивает, что ключевая проблема заключается не столько в дипломатических формулировках, сколько во внутренней логике украинской и российской политических систем. По его словам, даже если исходить из максимально жёстких требований России, их выполнение практически невозможно с точки зрения украинской внутренней политики.
«Если учитывать российские требования и одновременно учитывать положение президента Зеленского как лидера демократического государства, становится понятно, что эти требования не могут быть реализованы. Он просто физически не может на них пойти», — подчёркивает политолог.
Касенов обращает внимание на то, что любые территориальные решения в Украине упираются в необходимость референдума, а это делает процесс практически нереализуемым в текущих условиях.
«Речь идёт о референдуме. А как его проводить, если значительная часть территории находится под оккупацией, а миллионы граждан находятся за пределами страны? Возникает вопрос легитимности такого голосования», — поясняет эксперт.
Он подчёркивает, что именно поэтому любые разговоры о территориальных уступках сталкиваются с юридическим и политическим тупиком.
«Корейский сценарий» как возможный, но проблемный вариант
По мнению Касенова, на определённом этапе стороны могут прийти не к миру, а к своеобразной «заморозке» конфликта — по аналогии с корейским сценарием.
«Если искать исторические параллели, то это, скорее, вариант Корейского полуострова — с линией разграничения и демилитаризованной зоной», — отмечает он.
Однако эксперт подчёркивает, что даже такой вариант несёт в себе серьёзные риски.
«Возникает вопрос: как будут проводиться международные инспекции? Кто будет контролировать отвод войск? Как избежать провокаций? Мы уже видели, что происходило в период с 2014 по 2022 год, когда работали международные миссии, но обстрелы и инциденты всё равно продолжались», — говорит Касенов.
По его словам, именно поэтому перспектива демилитаризованной зоны не гарантирует устойчивого мира, а лишь фиксирует линию конфликта.
Почему заморозка конфликта не устраивает ни одну из сторон?
Эксперт подчёркивает, что сценарий замороженного конфликта выглядит наиболее вероятным, но он не устраивает ни Москву, ни Киев.
«Россия заинтересована в том, чтобы получить гораздо больше территорий — не военным путём, а через переговоры. Украина, в свою очередь, не может пойти на это, потому что общественное мнение этого не примет», — поясняет политолог.
По его словам, в украинском обществе подобный шаг был бы воспринят как капитуляция, что делает его политически невозможным для действующей власти.
Почему прямой диалог Путина и Зеленского вряд ли изменит ситуацию
Комментируя вероятность личной встречи президентов России и Украины, Касенов подчёркивает, что не стоит возлагать на неё чрезмерных ожиданий.
«Даже если такой разговор состоится, он вряд ли приведёт к серьёзным изменениям. Россия уже сделала свой стратегический выбор», — считает он.
Эксперт напоминает, что первая попытка прямого диалога между Зеленским и Путиным была предпринята ещё в 2019 году, и тогда она завершилась безрезультатно.
«Зеленский тогда искренне надеялся договориться. Но столкнулся с жёсткой позицией Москвы. Любые переговоры предполагают компромисс, а не капитуляцию одной из сторон», — отмечает Касенов.
Он также обращает внимание на личностный фактор: Путин никогда не воспринимал Зеленского как равного политического партнёра.
«Это тоже сыграло свою роль», — считает политолог.
Кроме того, политолог напоминает, что в Украине существует и формальное ограничение на переговоры с российским руководством, принятое на уровне Верховной рады.
Политолог считает, что даже если прямые контакты между Путиным и Зеленским состоятся, они вряд ли приведут к быстрому миру.
«Слишком глубоки противоречия, слишком разное понимание самого конфликта», — резюмирует эксперт.
По оценке Фархада Касенова, нынешние переговоры пока не означают реального перелома в украинском конфликте. Ключевой вопрос — территориальный — остаётся нерешённым, а без его прояснения любые дипломатические усилия будут носить ограниченный и во многом символический характер.
Контакты между лидерами, по его мнению, скорее отражают поиск политической конфигурации будущего диалога, чем готовность к немедленному компромиссу. И именно от того, как будет решён вопрос территорий и гарантий безопасности, зависит, перерастут ли эти разговоры в реальный мирный процесс.
