На прошлой неделе президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев с государственным визитом посетил Пакистан — направление, которое долгое время оставалось на периферии внешней политики Астаны. Переговоры в Исламабаде, подписание десятков документов и заявления о стратегическом партнёрстве вновь актуализировали вопрос: зачем Казахстану южный вектор именно сейчас и какие реальные дивиденды он может принести в условиях сужающегося геоэкономического пространства. На этот вопрос в интервью SHYNDYK.KZ ответил политолог Ералы Нуржума.
3-4 февраля президент Казахстана совершил государственный визит в Пакистан, который стал одним из наиболее заметных внешнеполитических шагов Астаны в начале 2026 года. В Исламабаде Токаева приняли на высшем уровне — с участием президента Пакистана и премьер-министра страны, что подчеркнуло политическую значимость визита.
В ходе переговоров стороны обсудили торгово-экономическое сотрудничество, транспорт и логистику, энергетику, сельское хозяйство и инвестиции. По итогам визита было подписано более 30-ти межправительственных и межведомственных документов, включая соглашения в сфере транспорта, промышленности и цифровизации. Также прошёл бизнес-форум, на котором обсуждались поставки казахстанского зерна, муки, удобрений и металлов на пакистанский рынок.
Ключевой темой переговоров стала логистика. Казахстан подтвердил интерес к развитию южного направления как дополнительного маршрута выхода к внешним рынкам, в том числе к портам Индийского океана. При этом официально подчёркивалось, что речь идёт не о быстрых и масштабных проектах, а о поэтапной проработке транзитных возможностей через третьи страны — с учётом политических, санкционных и инфраструктурных рисков.
«Пакистан — это не романтика, а географическая необходимость»
На этом фоне политолог Ералы Нуржума призывает оценивать визит без иллюзий и завышенных ожиданий. По его словам, Пакистан никогда не был для Казахстана «новым другом» — и не станет им в классическом дипломатическом смысле.
«Если трезво оценивать ситуацию, Пакистан — это не новый друг Казахстана. Это географическая необходимость, к которой Акорда долго подходила осторожно. Сейчас логика простая: Казахстану всё теснее в северной логистике, а восток слишком завязан на Китай. Значит, остаётся юг, где есть выход к Индийскому океану через Пакистан», — отмечает политолог.
По его мнению, что визит Токаева не имеет ничего общего с геополитической романтикой или резкой сменой внешнеполитического курса.
«Поэтому визит Токаева — это не геополитическая романтика, а попытка достроить недостающую часть многовекторности, чтобы Казахстан не был страной, которая экспортирует только туда, куда разрешили соседи», — подчёркивает эксперт.
Что Казахстан может получить в ближайшие 1–3 года
По оценке политолога, реальные результаты визита следует измерять в конкретных, ограниченных категориях — без ожиданий прорыва.
«Если убрать красивые слова, то в горизонте 1года – 3 лет Казахстан может получить только три вещи. В первую очередь — логистические договорённости. Не “коридор мечты”, а конкретные тарифы, сервисы, терминалы, ускорение транзита через Афганистан и Узбекистан либо через Иран», — считает эксперт.
Вторым возможным эффектом он называет расширение рынков сбыта, но и здесь призывает не переоценивать потенциал.
«В Пакистане огромный рынок, но он бедный и сложный. Казахстан может продавать туда зерно, муку, удобрения, металлы. Это реалистично, но не революция», — отмечает политолог.
Третьим элементом эксперт считает политическую составляющую.
«Пакистан — крупный игрок Южной Азии. Наличие прямого диалога с Исламабадом делает Казахстан менее зависимым от одного маршрута и одного центра влияния», — говорит Нуржума.
Ограничения и риски южного направления
При этом эксперт отдельно подчёркивает, что ожидать быстрого выхода к портам Индийского океана как альтернативы КТК — малореалистично.
«А вот что малореалистично за 1–3 года, так это быстрый выход к портам как массовая альтернатива КТК. Такой проект будет очень долгим и очень дорогим», — отмечает политолог.
Ключевая проблема южного маршрута — безопасность.
«Маршрут к Пакистану почти всегда означает путь через нестабильный и непредсказуемый Афганистан. Или через Иран с его санкциями, ограничениями и политическим риском», — говорит Нуржума.
Дополнительным фактором, по его мнению, становится конкуренция крупных игроков.
«Пакистан давно находится в зоне китайского влияния через CPEC. Казахстан там не будет главным партнёром — он будет одним из», — считает политолог .
Политический жест или реальная экономика
В итоге, по словам эксперта, подобные визиты по своей природе носят преимущественно политический характер.
«В таких визитах 90% — это политический жест и лишь 10% — реальная экономика. Понять, был ли визит в Пакистан чем-то большим, чем дипломатическая декларация, можно будет по конкретным индикаторам. Нужны фиксированные тарифы, соглашения по транзиту, рост товарооборота минимум на 20–30% в год. И если Казахстан начнёт инвестировать в инфраструктуру на южном направлении — вот это уже будет серьёзно», — отмечает эксперт.
Визит Касым-Жомарта Токаева в Пакистан стал попыткой аккуратно и без резких движений расширить внешнеэкономические и логистические возможности Казахстана. Этот визит вписывается в более широкий контекст — усиление давления на традиционные экспортные маршруты Казахстана и рост неопределённости в мировой логистике. В этих условиях Астана стремится расширить пространство манёвра, не замыкаясь на одном направлении и одном центре влияния. Именно этот прагматичный подход стал фоном для переговоров в Исламабаде. Южный вектор не заменяет существующие маршруты и не решает проблем экспорта здесь и сейчас, но может стать дополнительной опорой в условиях растущей неопределённости.
