Вопрос исторического наследия Золотой Орды в последние годы всё чаще становится предметом не только научных исследований, но и острых общественно-политических дискуссий. Новый виток споров вызвало заявление Президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева, который подчеркнул, что современный Казахстан является прямым наследником Улуса Джучи — крупнейшего государства Евразии XIII–XV веков, известного в мировой истории как Золотая Орда. Глава государства неоднократно подчёркивал важность объективного изучения истории Золотой Орды и её роли в формировании казахской государственности. На этом фоне критика подобных подходов со стороны отдельных российских публицистов вызвала новую волну дискуссий. Чтобы разобраться, насколько обоснованы подобные заявления, редакция SHYNDYK.KZ обратилась к экспертам.
Поводом для новой волны обсуждений стала публикация российского публициста Никиты Мендковича, который, рассуждая о так называемых золотоордынских корнях, поставил под сомнение историческую преемственность современных казахов с государствами Великой степи. Автор утверждает, что монгольское нашествие XIII века привело к цивилизационному откату региона, а усиление кочевого уклада якобы стало одним из факторов, сдерживавших дальнейшее развитие.
Подобная трактовка истории вызвала активную реакцию в казахстанском обществе. Многие пользователи социальных сетей обратили внимание на то, что подобные оценки фактически сводят многовековую историю степных народов к образу «отсталой периферии», игнорируя роль кочевых государств в формировании политической, экономической и культурной карты Евразии.
Тема вызвала широкий общественный резонанс далеко за пределами Казахстана. В российских социальных сетях, блогах и экспертной среде появились публикации, авторы которых подвергли сомнению как саму идею преемственности между Казахстаном и Улусом Джучи, так и значение кочевой цивилизации в истории Евразии. Одним из наиболее обсуждаемых материалов последних дней стала публикация российского публициста Никиты Мендковича, в которой автор попытался доказать, что кочевой уклад якобы препятствовал развитию народов Великой степи, а современные казахи не могут рассматриваться в качестве наследников Золотой Орды.
В своей публикации автор ссылается на тезисы о том, что монгольское нашествие XIII века уничтожило оседлую цивилизацию Центральной Азии, а последующий переход к кочевому образу жизни стал своеобразным историческим откатом. Кроме того, он утверждает, что Россия якобы получила ордынское наследие «по праву меча», тогда как связь Казахстана с Улусом Джучи сводится исключительно к истории зависимости и выплаты дани.
Однако подобные оценки вызывают вопросы не только у казахстанских исследователей, но и у многих специалистов по истории Средневековья. При этом многие современные историки отмечают, что само противопоставление оседлой и кочевой цивилизации во многом является наследием устаревших концепций XIX–XX веков. В рамках подобных подходов прогресс традиционно связывался исключительно с городским образом жизни и земледелием, тогда как кочевые общества зачастую рассматривались через призму отсталости. Однако результаты современных исследований всё чаще ставят подобные представления под сомнение.
Современная историческая наука давно ушла от упрощённого противопоставления «цивилизованной оседлости» и «отсталого кочевья». Новые исследования показывают, что государства Великой степи обладали сложной системой управления, собственной дипломатией, развитой торговлей и сыграли огромную роль в формировании политической карты Евразии.
Более того, степные государства на протяжении многих столетий контролировали ключевые торговые маршруты между Востоком и Западом, обеспечивали безопасность караванных путей и выступали важнейшим связующим звеном между Китаем, Центральной Азией, Ближним Востоком и Европой. Именно поэтому современные исследователи всё чаще рассматривают кочевой мир не как периферию мировой истории, а как один из её важнейших центров.
Более того, многие историки обращают внимание, что процессы формирования современных народов происходили на протяжении столетий. Поэтому попытки оценивать события XIII–XV веков через современные представления о нациях зачастую приводят к ошибочным выводам. Эксперты подчёркивают, что процессы этногенеза практически никогда не происходили одномоментно. Формирование народов сопровождалось изменением этнонимов, политических союзов, государственных границ и культурных традиций. Подобные процессы были характерны для большинства современных народов Евразии и не являются уникальной особенностью истории Казахстана. Аналогичные процессы этногенеза проходили практически все современные народы Евразии — от русских и татар до французов, немцев и узбеков.
На этом фоне редакция SHYNDYK.KZ решила узнать у экспертов, насколько корректно рассматривать кочевой уклад как признак исторической отсталости, можно ли говорить о преемственности между Золотой Ордой и более поздними государствами степи, а также, почему подобные споры всё чаще выходят за рамки истории и превращаются в элемент современной информационной политики.
История без двойных стандартов
По мнению казахстанского политолога Ералы Нуржумы, реакция части российских публицистов на слова Президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева оказалась вполне предсказуемой. Однако, считает эксперт, речь идёт уже не столько об исторической дискуссии, сколько о попытках пересмотра места Казахстана в истории Евразии.
По мнению эксперта, сегодняшняя дискуссия давно вышла за рамки академического спора и всё чаще становится элементом борьбы за историческое наследие Евразии. Именно поэтому вопросы, которые ещё недавно обсуждались преимущественно в научной среде, сегодня всё чаще становятся предметом общественных и политических дискуссий.
Политолог обращает внимание, что многие критики идеи преемственности между Казахстаном и Улусом Джучи используют двойные стандарты. Одним государствам они признают право считать Золотую Орду частью своей истории, а другим пытаются в этом праве отказать.
«Недавнее заявление нашего президента о том, что Казахстан является прямым наследником Золотой Орды (Улуса Джучи), вызвало предсказуемую, но от этого не менее маргинальную волну критики в среде радикальных российских публицистов. Одним из ярких примеров такой реакции стал материал политолога Никиты Мендковича. В его тексте собран классический образец манипулятивной псевдоистории, густо замешанной на двойных стандартах, европоцентризме и откровенном игнорировании законов науки медиевистики. В попытке отказать Казахстану в его историческом наследии политический эксперт прибегает к искажению фактов», — считает политолог.
По мнению эксперта, главный тезис Мендковича строится на «поразительном по своей абсурдности разделении, что Россия якобы унаследовала земли Золотой Орды “по праву меча”, и это героическая история, в то время как преемственность Казахстана — лишь история рабства и уплаты дани».
«Подобная логика является чистой демагогией. В исторической науке преемственность государства определяется не тем, кто кого завоевал на поздних этапах, а династической, генетической, культурной и географической связью», — говорит Нуржума.
Кто на самом деле был наследником Орды?
По словам политолога, вопрос преемственности между Казахским ханством и Улусом Джучи имеет не только географическое, но и династическое измерение. Именно этот фактор зачастую остаётся за рамками подобных публикаций.
Эксперт напоминает, что легитимность власти в степном мире определялась происхождением от Чингисхана. В этом смысле правители Казахского ханства являлись прямыми продолжателями политической традиции Золотой Орды.
«Во-первых, правители Казахского ханства (Керей, Жанибек и все последующие ханы) были прямыми потомками Чингисхана через его старшего сына Джучи. В кочевой традиции Евразии легитимность верховной власти определялась исключительно принадлежностью к роду чингизидов. Московские князья чингизидами не были, они получали от них ярлыки на княжение. А казахские ханы были этой самой Ордой, её плотью, кровью и правящей элитой. Во-вторых, Казахское ханство возникло непосредственно на руинах Улуса Джучи. Племена, составившие основу казахского этноса — коныраты, найманы, кыпчаки, аргыны, дулаты и другие — и были основным населением Золотой Орды. Называть их “просто платившими дань”, значит расписываться в полном незнании структуры кочевого государства, где племена являлись полноценными субъектами политики и военной силы, а не бесправными подданными», — считает политолог.
Были ли казахи во времена Золотой Орды?
Одним из ключевых тезисов критиков казахстанской версии исторической преемственности является утверждение о том, что во времена Золотой Орды якобы не существовало казахов в современном понимании этого слова. Следовательно, считают они, современные казахи не могут претендовать на историческое наследие Улуса Джучи.
Однако, как отмечает Ералы Нуржума, подобная логика противоречит базовым принципам исторической науки. Формирование большинства современных народов происходило на протяжении столетий, а этнические и политические идентичности постоянно менялись. Поэтому попытка оценивать Средневековье через современные национальные категории неизбежно приводит к ошибочным выводам.
Политолог обращает внимание, что такой подход пришлось бы применять и к большинству современных государств мира, однако по отношению к ним подобные аргументы почему-то практически никогда не используются.
«Мендкович заявляет, что во времена Орды казахов в современном смысле тогда не было, а сам термин якобы использовали в основном внешние авторы. В XIII–XV веках в современном смысле не существовало ни одного ныне живущего народа. Не было русских в современном смысле, были московиты, новгородцы, псковичи, тверчане, веками воевавшие друг с другом. Не было французов, были бургундцы, гасконцы и бретонцы. Этноним “қазақ” закрепился в XV веке, когда султаны Керей и Жанибек откочевали от хана Абулхаира. Это фундаментальный исторический факт, зафиксированный, к слову, в местном письменном источнике “Тарих-и Рашиди” Мухаммада Хайдара Дулати. Утверждение, что местные авторы “избегали” этого термина — просто ложь. Местная знать использовала названия своих племён, так как это определяло их генеалогию, но политический маркер “казах” стал государствообразующим», — объясняет политолог.
По его словам, история формирования казахского народа ничем принципиально не отличается от процессов, которые происходили в других регионах Евразии. Этническая консолидация занимала столетия и сопровождалась появлением новых политических союзов, государств и общих идентичностей.
Именно поэтому, считает Нуржума, использование аргумента о якобы «несуществовании казахов» в эпоху Золотой Орды не является серьёзным научным доводом, а скорее попыткой искусственно разорвать историческую связь между Казахским ханством и Улусом Джучи.
Кочевники против цивилизации: почему этот спор давно устарел
Не менее спорным выглядит и другой тезис, который часто встречается в подобных публикациях. Речь идёт о попытках представить кочевой образ жизни как исторический тупик, препятствовавший развитию народов Центральной Азии.
Сторонники этой версии обычно ссылаются на монгольское нашествие XIII века, разрушение ряда крупных городов и последующее усиление кочевых традиций. Однако современные исследования показывают значительно более сложную картину исторического развития региона.
По мнению Ералы Нуржума, подобный взгляд во многом основан на старых европоцентричных представлениях, которые автоматически связывали прогресс исключительно с оседлым земледелием и городским образом жизни.
Политолог подчёркивает, что природные условия Великой степи диктовали совершенно иную модель хозяйствования, которая на протяжении веков оставалась наиболее эффективной формой адаптации человека к окружающей среде.
При этом современные исследования показывают, что государства Великой степи не только обладали собственной политической и военной организацией, но и контролировали ключевые торговые маршруты Евразии. Они обеспечивали безопасность караванных путей, связывали Восток и Запад и сыграли важную роль, как в формировании экономического пространства континента, так и в становлении многих современных народов региона.
«Ссылаясь на публицистику Дмитрия Верхотурова, Мендкович утверждает, что монгольское нашествие уничтожило оседлую культуру, приводя в пример Отрар, а переход к кочевью стал для предков казахов “вынужденным откатом после катастрофы”, сдерживавшим прогресс. Здесь демонстрируется дремучий европоцентризм, делящий мир на “дикое кочевье” и “прогрессивную оседлость”. Кочевой уклад в степях Евразии не являлся “откатом в развитии”, а единственно возможным и максимально эффективным способом адаптации человека к жёсткой экосистеме степей и полупустынь в доиндустриальную эпоху. Заниматься там массовым земледелием без современных технологий было невозможно физически», — говорит Нуржума.
Эксперт отмечает, что сама Золотая Орда никогда не была исключительно кочевым государством. Напротив, государство представляло собой сложную цивилизацию, объединявшую степные традиции, развитые города, торговлю и международные коммуникации.
По словам Ералы Нуржумы, многие современные критики фактически игнорируют огромный пласт исторических исследований, посвящённых развитию городов и торговых маршрутов на территории Улуса Джучи.
«Более того, Золотая Орда вовсе не была чисто кочевой. Это была мощнейшая цивилизация, соединявшая кочевую военную элиту и развитые города, такие как Сарай-Бату, Сарай-Берке, те же возродившиеся Отрар и Сыганак. Археологические исследования давно доказали, что после шока завоевания торговые пути — прежде всего Шёлковый путь — в Улусе Джучи функционировали на беспрецедентном уровне безопасности, а города современного Южного Казахстана продолжали жить и развиваться», — объясняет политолог.
По его мнению, именно игнорирование этой сложной картины и приводит к появлению упрощённых тезисов о якобы «цивилизационной отсталости» степного мира. Между тем современные исследования всё чаще показывают, что кочевая и оседлая модели развития в Евразии на протяжении многих веков не противостояли друг другу, а существовали в тесной взаимосвязи, формируя единое экономическое и культурное пространство.
От завоевания к тюркскому государству: как менялась Золотая Орда
Ещё одним аргументом, который нередко используют критики идеи преемственности между Казахстаном и Золотой Ордой, становятся описания монгольских завоеваний XIII века. В качестве доказательства обычно приводятся свидетельства средневековых хронистов, рассказывающих о жестокости первых походов Чингисхана и его наследников, разрушении городов и массовой гибели населения.
Однако, как отмечает Нуржума, подобный подход вырывает отдельный исторический эпизод из общего контекста и игнорирует последующие столетия развития государства. По его словам, история любого крупного государства не может оцениваться исключительно по периоду его возникновения или завоевательных войн.
Политолог напоминает, что многие современные государства возникали в результате конфликтов, войн и завоеваний. Однако историческая наука рассматривает не отдельный момент времени, а весь процесс трансформации общества и государства на протяжении веков.
«Мендкович цитирует в своем материале хронику арабского историка Ибн аль-Асира о том, как монголы жестоко вырезали тюркские гарнизоны Самарканда и истребляли кыпчаков. На деле Ибн аль-Асир описывает первый этап нашествия, начало XIII века, период жестокой войны завоевания. Но история — это процесс, а не статичная картинка. Буквально через одно-два поколения численно ничтожная монгольская верхушка полностью ассимилировалась в огромном тюркском море. Уже к XIV веку Золотая Орда стала фактически тюркским государством. Языком делопроизводства, дипломатии и культуры стал тюркский (половецкий/кыпчакский) язык, а официальной религией государства — ислам. Потомки тех самых выживших кыпчаков, найманов и коныратов стали основным военно-политическим сословием Орды», — говорит Нуржума.
По словам эксперта, именно этот процесс и является одним из ключевых для понимания дальнейшей истории региона. Если в начале XIII века речь действительно шла о внешнем завоевании, то уже спустя сравнительно короткое время внутри Улуса Джучи сформировалось совершенно новое политическое и культурное пространство, в котором доминирующую роль играли тюркские народы.
Нуржума считает, что попытка оценивать всю историю Золотой Орды исключительно через события периода завоевания является методологической ошибкой. По такой логике можно поставить под сомнение историческую преемственность множества современных государств и народов.
«По этой логике, если в 1941 году гитлеровская Германия жгла советские деревни, то современная Федеративная Республика Германия не должна иметь отношения к истории ГДР или Пруссии из-за злодеяний прошлых поколений. То, что началось как завоевание, закончилось созданием нового великого суперэтноса, прямыми наследниками которого и стали казахи», — отмечает политолог.
Почему споры о Золотой Орде давно вышли за рамки истории
По мнению политолога, нынешняя дискуссия вокруг Золотой Орды касается не только прошлого. Речь идёт также о современных представлениях о роли Казахстана в истории Евразии и о праве страны на собственную историческую интерпретацию.
Эксперт убеждён, что заявление президента Казахстана о преемственности между современным Казахстаном и Улусом Джучи не является попыткой создать новую историческую мифологию. Напротив, оно отражает выводы, к которым постепенно приходит всё больше исследователей истории степных государств.
«Заявление Касым-Жомарта Токаева о Золотой Орде — это не поиск мифических корней, а констатация очевидного географического, этногенетического и политического факта. Современный Казахстан занимает центральную часть Улуса Джучи, казахский этнос сформировался внутри этого государства, а Казахское ханство стало его прямым политическим преемником», — считает политолог.
Вместе с тем он считает, что сопротивление подобному взгляду на историю связано не столько с научной дискуссией, сколько с политическими и идеологическими факторами.
По его мнению, часть публицистов по-прежнему рассматривает историю Евразии через призму старых имперских концепций, в которых право на историческое наследие признаётся далеко не за всеми народами региона.
«Попытки российских имперских публицистов отказать Казахстану в этом праве продиктованы банальной политической ревностью и желанием монополизировать историю Евразии. В их картине мира Россия — единственный “легитимный хищник”, забравший всё “по праву меча”, а коренные народы степи — лишь пассивные жертвы. Однако реальная история устроена гораздо сложнее, глубже и справедливее, чем шовинистические методички», — говорит Нуржума.
Что говорит академическая наука?
Если политолог рассматривает дискуссию вокруг Золотой Орды преимущественно через призму исторической преемственности и современных политических интерпретаций прошлого, то историк Жаксылык Сабитов предлагает посмотреть на ситуацию с точки зрения науки. По его словам, многие тезисы, звучащие сегодня в социальных сетях и публицистических публикациях, вообще не относятся к академической исторической дискуссии.
Эксперт отмечает, что подобные материалы зачастую строятся не на анализе научных исследований, а на попытках привлечь внимание к громким информационным поводам. В результате сложные процессы этногенеза, государственности и развития цивилизаций подменяются упрощёнными схемами, которые плохо соответствуют историческим данным.
«Тексты, которые представляет Мендкович, на самом деле не являются научными текстами. Это скорее попытка сделать хайп на каких-то новостях. Существуют различные идеи о том, что некоторые государства якобы не имели государственности или цивилизации, поскольку были кочевыми. Но всё это во многом условности. Даже Китай, который традиционно рассматривал себя как центр мира, признавал кочевые государства государствами. Конечно, китайцы считали себя главными, однако это не мешало им воспринимать окружающие их кочевые образования как полноценные государства. Поэтому говорить о том, что у кочевников не было государства или цивилизации, на самом деле является ярким примером колониального мышления, когда люди пытаются искусственно разделить народы на более и менее цивилизованные», — говорит Сабитов.
По словам историка, подобный подход давно не соответствует современному уровню развития исторической науки. Более того, многие выводы последних десятилетий, полученные в результате исследований в области генетики, физической антропологии и этнологии, позволяют гораздо точнее проследить процессы формирования современных народов.
Одним из наиболее распространённых аргументов критиков идеи преемственности между Казахстаном и Золотой Ордой является утверждение о том, что в XIII–XIV веках казахов якобы не существовало. Однако, как подчёркивает Сабитов, здесь важно различать название народа и сам процесс его формирования.
По его словам, современные исследования показывают, что многие признаки, характерные для казахского этноса, сформировались именно в эпоху Золотой Орды.
«Когда говорят, что казахов не было во времена Золотой Орды, нужно понимать, что речь идёт прежде всего о названии. Самого этнонима “казах” тогда действительно ещё не существовало в том значении, которое он получил позднее. Но исследования популяционной генетики и физической антропологии показывают совершенно другую картину. Например, физический тип казахов, который сохранился до настоящего времени, сформировался именно в XIII веке. То же самое касается популяционной генетики. Исследования Байсина и Нузбаева показывают, что казахские этногенетические группы возникли именно в XIII столетии. Да, тогда они ещё не назывались казахами. Но это не означает, что их не существовало. Физический антропологический тип уже был сформирован. Этногенетическая основа современного казахского народа уже существовала. Поэтому не стоит зацикливаться исключительно на названии», — объясняет историк.
Для наглядности он приводит простой пример, который показывает разницу между именем и сущностью явления. По его словам, изменение названия вовсе не означает исчезновение самого объекта или человека.
«У нас есть очень простой пример из мировой истории. Мы знаем знаменитого боксёра Мухаммеда Али. Но родился он как Кассиус Клей. Если следовать подобной логике, можно сказать, что в момент рождения Мухаммеда Али вообще не существовало, потому что тогда он носил другое имя. Но ведь это был один и тот же человек. Примерно такая же ситуация возникает и с историей народов. Да, название может появиться позже. Но это не означает, что сам народ или его предки отсутствовали до появления нового этнонима», — подчёркивает историк.
По мнению Сабитова, данные современных исследований позволяют говорить о том, что основные компоненты, сформировавшие современный казахский народ, сложились именно в эпоху Золотой Орды. Речь идёт как о генетической составляющей, так и об антропологическом облике населения, который сохраняется до наших дней.
«Предки казахов, которые уже выглядели как современные казахи и обладали тем же самым этногенетическим набором, который мы наблюдаем сегодня, существовали именно в эпоху Золотой Орды. Они появились именно тогда. Поэтому говорить о том, что казахов не было только потому, что ещё не использовалось современное название народа, было бы неверно», — говорит Сабитов.
Историк также обращает внимание на ещё одну распространённую ошибку, которая часто встречается в подобных дискуссиях. По его словам, многие авторы смешивают понятия этноса и нации, хотя в исторической науке речь идёт о разных явлениях.
Современные нации начали формироваться значительно позже — уже в эпоху индустриализации и модернизации государств. Это касается не только казахов, но и большинства современных народов мира.
«В средневековье существовали этносы, а не современные нации. Нации в современном понимании появились значительно позже — в индустриальную эпоху. Причём это касается абсолютно всех народов. Поэтому не стоит пытаться представить одни народы более древними, а другие менее древними. Этнические общности существовали задолго до появления современных наций. И казахи здесь ничем не отличаются от других народов мира», — отмечает Сабитов.
История, которую невозможно отменить
Споры вокруг Золотой Орды возникают далеко не впервые и, вероятно, будут продолжаться ещё долго. Однако анализ аргументов сторон показывает, что сегодня речь идёт уже не только о событиях XIII–XV веков. На самом деле в центре дискуссии находится гораздо более важный вопрос — кто имеет право интерпретировать историю Евразии и определять, какие народы могут считать себя наследниками великих государств прошлого.
Как отмечают эксперты, современные исследования в области истории, археологии, антропологии и генетики всё чаще подтверждают тесную связь между населением Улуса Джучи, Казахским ханством и современным казахским народом. При этом сама Золотая Орда давно перестала рассматриваться историками исключительно как государство завоевателей. Сегодня она всё чаще воспринимается как важнейшая часть исторического процесса, оказавшего огромное влияние на формирование народов и государств огромного евразийского пространства.
Показательно и другое. Никто не ставит под сомнение право современных европейских государств считать частью своей истории средневековые королевства, княжества и политические объединения, существовавшие задолго до появления современных наций. Однако когда аналогичный разговор заходит о народах Великой степи, нередко появляются попытки представить их историю второстепенной, незавершённой или недостаточно значимой.
Между тем история не принадлежит публицистам, блогерам или политическим конъюнктурам. Она опирается на источники, факты, исследования и научную дискуссию.
Именно поэтому вопрос наследия Золотой Орды невозможно решить громкими публикациями в социальных сетях или попытками навесить на прошлое современные политические ярлыки. Улус Джучи существовал. На его территории формировались народы. Из его политического, культурного и этнического пространства выросло Казахское ханство. А затем и современный Казахстан.
Эти процессы можно по-разному интерпретировать, о них можно спорить, уточнять детали и выдвигать новые научные гипотезы. Но отменить их невозможно.
История Великой степи слишком велика, чтобы уместиться в идеологические схемы. И именно поэтому интерес к ней сегодня продолжает только расти — не только в Казахстане, но и далеко за его пределами.
