Визит президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана в Казахстан оказался значительно шире обычной двусторонней дипломатической поездки. По мнению экспертов, на фоне усиления Организации тюркских государств (ОТГ), развития Среднего коридора и трансформации мировой логистики Астана, Анкара и Баку всё активнее формируют новую архитектуру сотрудничества в Евразии. Почему поездка президента Турции в Казахстан стала не просто дипломатическим визитом, а частью большой геоэкономической трансформации всего тюркского пространства в материале SHYNDYK.KZ.
Если еще несколько лет назад тюркская интеграция воспринималась преимущественно как культурно-гуманитарный проект, то сегодня ОТГ постепенно выходит в сферу геоэкономики, логистики, энергетики, цифровизации, искусственного интеллекта и даже элементов оборонного сотрудничества. Казахстан, Турция и Азербайджан становятся ключевыми центрами этой трансформации, а Средний коридор — одной из важнейших транспортных артерий между Азией и Европой.
Мнению казахстанских и зарубежных политологов, на фоне войны в Украине, кризисов традиционных торговых маршрутов и нарастающей глобальной турбулентности тюркский мир всё чаще рассматривается как самостоятельное евразийское пространство со своими интересами, инфраструктурой и стратегическим будущим.
ОТГ: от культурного союза к геоэкономической платформе
Организация тюркских государств сегодня становится одной из самых обсуждаемых интеграционных площадок Евразии. Изначально структура создавалась как культурно-гуманитарное объединение тюркских стран, связанных общими историческими, языковыми и цивилизационными корнями. Однако за последние годы ОТГ всё активнее выходит за рамки исключительно символической интеграции.
Сегодня в фокусе организации:
транспорт и логистика;
Средний коридор;
цифровизация;
искусственный интеллект;
энергетика;
инвестиции;
оборонное сотрудничество;
промышленная кооперация;
региональная связанность.
Особенно быстро роль ОТГ начала усиливаться после 2022 года, когда привычные маршруты мировой торговли оказались под давлением геополитических кризисов. На этом фоне Средний коридор через Казахстан, Каспий, Азербайджан и Турцию неожиданно превратился из второстепенного проекта в один из ключевых маршрутов между Азией и Европой.
В этих условиях визит Эрдогана в Казахстан стал не просто очередной дипломатической поездкой, а фактически демонстрацией растущей роли всего тюркского пространства в новой архитектуре Евразии.
Что обсуждали во время визита Эрдогана в Казахстан
Судя по официальным заявлениям и публикациям, одной из главных тем переговоров стала тема Среднего коридора (Middle Corridor). Речь идет о маршруте: Китай — Казахстан — Каспий — Азербайджан — Турция — Европа.
Анкара и Астана заинтересованы в увеличении грузопотока этого альтернативного пути Северному и Южному коридору, в развитии портов, синхронизации железных дорог, упрощении таможенных процедур, и усилении транзитной независимости региона.
Также обсуждалось развитие энергетики, а именно: поставки казахстанской нефти, увеличение транзита через Баку–Тбилиси–Джейхан, энергетическая безопасность, и кооперация в нефтегазовой сфере.
Главы Турции и Казахстана обсудили и военно-техническое сотрудничество. Турция активно продвигает свой ВПК в Центральной Азии, это: БПЛА, цифровые военные системы и совместные проекты в оборонной промышленности.
Для Казахстана это часть политики многовекторности и диверсификации оборонных связей.
Во время визита Эрдогана в Казахстан были затронуты темы образования и гуманитарнаой интеграции, в частности: открытие школ фонда «Маариф», студенческие обмены, работа турецких университетов и совместные образовательные проекты.
Визит Эрдогана и новая роль ОТГ
Визит президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана в Казахстан многие эксперты рассматривают значительно шире, чем просто двусторонние переговоры между Астаной и Анкарой. На фоне растущей активности Организации тюркских государств поездка турецкого лидера фактически стала демонстрацией углубления всей тюркской интеграционной повестки. Причём речь идёт уже не только о культурном или гуманитарном сотрудничестве, а о формировании более сложной геоэкономической и стратегической архитектуры в Евразии.
Азербайджанский политолог, директор аналитического центра «Caspia» Орхан Йолчуев считает, что сам визит Эрдогана состоял сразу из нескольких важных политических уровней, каждый из которых отражал растущую роль Казахстана внутри Организации тюркских государств.
«Визит Эрдогана в Астану имел большое значение с точки зрения углубления стратегического партнерства между государствами. Визит состоял из двух частей. Это официальный визит президента Турции в Казахстан и участие в VI заседании Совета стратегического сотрудничества высокого уровня, а также неформальный саммит ОТГ в Туркестане. По итогам визита между Казахстаном и Турцией была подписана декларация о вечной дружбе и расширенном стратегическом партнерстве. Были намечены очень важные моменты во время визита. В частности, страны установили цель двусторонней торговли в размере 13 миллиардов евро. В дальнейшем это должно еще больше углубить сотрудничество в оборонной, энергетической, транспортной и цифровой сферах», — считает политолог.
По словам эксперта, сегодня сотрудничество Казахстана и Турции приобретает особое значение на фоне нестабильной геополитической ситуации вокруг стран ЦА. Военные конфликты, глобальная турбулентность и изменение мировой логистики заставляют страны региона искать новые механизмы безопасности и новые внешнеполитические опоры.
«Это очень важные моменты, учитывая всю геополитическую турбулентность в регионе, по периметру границ Казахстана и вообще всей тюркской географии, где ведутся активные военные действия. Сегодня оборонное сотрудничество с одной из мощнейших армий мира, с очень сильным военно-промышленным комплексом, которым обладает Турция, имеет очень важное значение для Казахстана. Казахстан сегодня проводит многовекторную политику, и поэтому, учитывая необходимость сохранять баланс отношений с разными акторами, взаимоотношения между Астаной и Анкарой также имеют очень большое значение», — говорит Орхан Йолчуев.
Отдельно эксперт подчёркивает, что Казахстан рассматривает Турцию не только как важного партнёра внутри тюркского пространства, но и как ключевой мост между Азией и Европой. На этом фоне Анкара постепенно усиливает роль одного из центральных логистических и дипломатических узлов Евразии.
«Президент Токаев прямо говорит о том, что Турция с ее сильной экономикой и авторитетной дипломатией признана золотым мостом, соединяющим Европу и Азию. Это показывает, какое значение руководство Казахстана сегодня придает взаимоотношениям с Анкарой. То, что Эрдоган был награжден орденом Ходжи Ахмеда Ясави, названного в честь тюркского суфийского мистика XI века, и то, что он стал первым обладателем этого ордена, также говорит о стратегическом значении Турции для Казахстана и о стратегическом характере взаимоотношений между двумя государствами», — отмечает эксперт.
Казахстан как ключевой элемент тюркского мира
По мнению политолога, Казахстан сегодня становится одним из ключевых государств внутри Организации тюркских государств. Без участия Астаны дальнейшее развитие ОТГ фактически невозможно, поскольку именно Казахстан занимает центральное место, как в географии тюркского мира, так и в его экономической архитектуре.
«Казахстан сегодня является одной из архиважных стран для формирования некого центра силы в рамках ОТГ. Это один из ключевых элементов. Без Казахстана построить полноценную организацию тюркских государств невозможно. И Турция это прекрасно понимает. Первоначально ОТГ формировалась на основе общей культуры, общей идентичности и общих языковых данных. Но сегодня организация тихо-тихо выходит за эти рамки и постепенно превращается уже в геоэкономическую платформу. И здесь Казахстан имеет огромное значение. Это Кара-Шанырак, священная земля всех тюрков, прародина тюркских народов. Поэтому сегодня Казахстан играет очень важную роль в интеграционных процессах в рамках ОТГ», — считает Орхан Йолчуев.
Он также обращает внимание и на стремительный рост экономического присутствия Турции в Казахстане. По его словам, турецкие компании уже глубоко интегрированы в целый ряд ключевых отраслей казахстанской экономики — от строительства и инфраструктуры до энергетики и сферы услуг.
«Турецкие компании, функционирующие в Казахстане, вложили значительные инвестиции в экономику страны — в строительный, энергетический, горнодобывающий, инфраструктурный сектора, а также в сектор услуг, где влияние турецких компаний тоже очень заметно», — объясняет политолог.
Только за прошлый год Турция инвестировала в экономику Казахстана около 390 млн долларов по официальной статистике. За последние 20 лет порядка 6 млрд долларов инвестиций было вложено в экономику Казахстана. Порядка 100 совместных проектов сегодня реализуются в легкой промышленности, металлургии и транспортной сфере.
По словам эксперта, важным элементом сотрудничества остаётся и энергетическая логистика. Казахстан постепенно усиливает диверсификацию экспортных маршрутов, а Турция становится важнейшим транзитным звеном в этой системе.
«Казахстан активно использует нефтепровод Баку — Тбилиси — Джейхан для экспорта своей нефти. Казахская нефть через Баку доходит до конечной цели уже в турецких портах. И это очень важный элемент диверсификации одного из основных энергетических ресурсов Казахстана. То есть это очень большие связи, очень глубинные экономические связи с широким потенциалом для будущего», — отмечает эксперт.
Отдельный акцент Орхан Йолчуев делает на военно-техническом сотрудничестве между двумя странами. По его словам, для Казахстана Турция становится важным направлением диверсификации оборонной политики, особенно в условиях меняющейся мировой системы безопасности.
«Существует большой задел в оборонной сфере. Казахстан старается не зависеть от одного или двух игроков, а диверсифицировать свои внешнеполитические, оборонные и внешнеэкономические связи. И Турция как раз становится одним из таких направлений диверсификации. Даже если взять 2022 год, когда был подписан меморандум о производстве, техническом обслуживании и ремонте турецких беспилотных аппаратов ANKA в Казахстане. Это был меморандум между турецким акционерным обществом авиационной и космической промышленности и казахстанской компанией «Kazakhstan Engineering». И Казахстан, по сути, стал первой страной, где осуществляется производство беспилотных аппаратов ANKA за пределами Турции», — рассказывает Орхан Йолчуев.
По словам политолога, астана ещё задолго до официального оформления ОТГ продвигала концепцию общего тюркского сотрудничества и общей платформы для тюркских государств.
«Вообще создание ОТГ напрямую связано с ролью Казахстана. Это страна-соучредитель Организации тюркских государств. Именно Казахстан продвигал идею создания общего тюркского мира, концепцию общего Тюркского совета, выступал за создание единой платформы тюркских государств. Казахстан еще в конце 90-х и в 2000-х годах уже рассматривал тюркский мир как самостоятельный центр силы Евразии», — отмечает эксперт.
Отдельный акцент Йолчуев делает на экономическом масштабе Казахстана. По его мнению, именно ресурсы, транзитный потенциал и экономическая мощь страны превращают ОТГ не просто в культурный проект, а в потенциально полноценное экономическое пространство с высоким уровнем связанности между государствами.
«Казахстан — это крупнейшая экономика Центральной Азии. Это богатейшая страна с нефтью, ураном, редкими металлами. Это важный энергетический партнер Европы и Китая. Это ключевой рынок для взаимной торговли в рамках ОТГ. Кроме того, Казахстан является одним из главных логистических узлов тюркского пространства, учитывая наличие двух крупных портов — Актау и Курык, которые как раз обеспечивают связанность между тюркскими странами. Казахстан фактически выступает архитектором связанности в рамках всей тюркской географии», — говорит политолог.
По мнению эксперта, без участия Казахстана ОТГ не смогла бы претендовать на серьёзное экономическое значение. Именно казахстанская экономика, энергетика и транзит создают фундамент для превращения ОТГ в реальное геоэкономическое пространство.
«Без Казахстана ОТГ выглядела бы фрагментированно. Поэтому роль Казахстана очень большая. Экономический масштаб страны делает ОТГ не только культурным клубом, но и реальным экономическим пространством. И я думаю, в этом направлении существует очень большой потенциал. Сегодня все основные лидеры стран ОТГ делают акцент именно на экономической интеграции и кооперации. Это развитие связанности, развитие логистических маршрутов, что в итоге должно привести к формированию общей производственной цепочки», — считает Орхан Йолчуев.
По словам политолога, в перспективе внутри Организации тюркских государств может постепенно сформироваться собственное экономическое пространство с совместным производством, общей кооперацией и новыми транснациональными брендами. Именно поэтому сегодня страны ОТГ всё активнее говорят не только о культуре и истории, но и о промышленности, логистике, технологиях и производстве.
«Мы фактически стоим на пороге появления нового феномена — создания нового продукта в рамках ОТГ. Это может быть формат «Made in OTS» — «Сделано в ОТГ». И я думаю, для этого существует очень большой потенциал», — резюмировал Орхан Йолчуев.
Стратегия Турции по ЦА
По мнению казахстанского политолога Ералы Нуржума, визит президента Турции в Казахстан сегодня сложно рассматривать исключительно как двустороннее событие между Астаной и Анкарой. На фоне стремительной активизации ОТГ поездка турецкого лидера выглядит частью гораздо более широкой стратегии Турции по усилению собственного присутствия в Центральной Азии и постепенному формированию новой архитектуры влияния в Евразии. За последние годы тюркская повестка заметно изменилась: если раньше она воспринималась преимущественно как культурно-гуманитарная идея, то теперь всё чаще приобретает геоэкономическое и политическое измерение.
Ералы Нуржума считает, что Турция последовательно использует ОТГ как инструмент мягкого усиления своих позиций в регионе, избегая открытого давления и прямого доминирования.
«Визит Эрдогана в Казахстан сложно рассматривать исключительно как двустороннее событие. На фоне активизации ОТГ это выглядит частью более широкой стратегии Турции по усилению своего присутствия в ЦА. Анкара последовательно превращает тюркскую повестку из культурной идеи в инструмент геоэкономического и политического влияния. За последние годы Турция заметно усилила позиции в регионе через образование, медиа, военное сотрудничество, логистику и инфраструктурные проекты. ОТГ становится для Анкары удобной платформой, позволяющей продвигать влияние мягко, без прямого давления. Это принципиально отличает турецкий подход от более жестких моделей влияния, которые традиционно ассоциируются с Россией или Китаем», — считает политолог.
По его словам, для стран Центральной Азии Турция выглядит привлекательным партнёром ещё и потому, что не воспринимается как непосредственная угроза суверенитету. В отличие от других крупных игроков, Анкара не имеет общей границы с регионом, а потому тюркская интеграция внутри обществ зачастую вызывает значительно больше симпатии и общественной поддержки.
«Однако для Казахстана здесь появляются и риски. Любая глубокая интеграция постепенно формирует центр принятия решений. Внутри ОТГ таким центром объективно становится Турция. Большая экономика, военная сила и наиболее политически активный игрок объединения», — отмечает Ералы Нуржума.
Политолог подчёркивает, что для Астаны ключевым вопросом остаётся сохранение многовекторного баланса. Казахстан заинтересован в развитии тюркского сотрудничества, однако не может позволить себе чрезмерную зависимость от какого-либо одного внешнего центра силы. Именно поэтому ОТГ для Казахстана — лишь один из элементов сложной внешнеполитической конструкции.
«Для Касым-Жомарта Токаева и казахстанской дипломатии ключевая задача заключается в сохранении баланса. Казахстан заинтересован в усилении тюркского сотрудничества, но одновременно не может позволить себе попасть в чрезмерную зависимость от Анкары. Исторически Акорда всегда строила многовекторную модель, стараясь избегать ситуации, где один партнер получает доминирующее влияние. Именно поэтому Казахстан поддерживает ОТГ, но одновременно продолжает тесные отношения с Россией, Китаем, Западом и странами Ближнего Востока. В этом смысле ОТГ для Акорды не замена другим направлениям, а дополнительный элемент внешнеполитического баланса», — считает он.
Отдельно эксперт обращает внимание на заявления Токаева о том, что ОТГ не должна восприниматься как военно-политический союз или геополитический блок. На фоне растущего внимания к ОТГ внутри международной политики Астана пытается избежать излишней политизации объединения.
«Вопреки всем злым языкам, важно помнить и публичное заявление Касым-Жомарта Токаева о том, что Организация тюркских государств – это не геополитический проект и не военная организация. Очевидно, что те, кто высказывают подобные домыслы, преследуют недобрые цели и стремятся посеять раздор. Казахстану необходимо отвергнуть подобную позицию», — подчёркивает политолог.
Отношение России и Китая к усилению ОТГ
При этом усиление тюркского проекта, по мнению эксперта, внимательно отслеживают и другие мировые центры силы. Особенно чувствительно к этим процессам относится Россия, для которой Центральная Азия традиционно остаётся зоной стратегических интересов. Китай же подходит к ситуации более прагматично, рассматривая ОТГ, прежде всего, через призму логистики и стабильности транспортных маршрутов.
«Россия и Китай воспринимают усиление тюркского проекта скорее с настороженным вниманием. Москва особенно чувствительна к любым интеграционным процессам на постсоветском пространстве, где она не играет центральную роль. Для Кремля опасность заключается не столько в самой Турции, сколько в постепенном формировании альтернативной политической и экономической архитектуры в Центральной Азии. Пекин действует осторожнее. Для Китая важнее стабильность транспортных маршрутов и отсутствие политизации тюркской идентичности, особенно в контексте Синьцзян-Уйгурского автономного района. Поэтому Китай готов работать с ОТГ как с экономической площадкой, но будет внимательно следить, чтобы организация не превратилась в идеологический или военно-политический блок», — говорит Нуржума.
Перспективы ОТГ
По словам казахстанского политолога, потенциал Организации тюркских государств действительно остаётся весьма серьёзным. При определённых условиях ОТГ может стать одним из новых центров силы Евразии, объединив транспортные возможности Центральной Азии, промышленный потенциал Турции, ресурсы Казахстана и транзитные маршруты Каспия и Кавказа. Однако говорить о полноценном союзе пока преждевременно.
«ОТГ теоретически может стать одним из центров силы Евразии, если организация сумеет соединить транзитный потенциал ЦА с промышленностью Турции, ресурсами Казахстана, с демографическим потенциалом Узбекистан и с логистическими маршрутами Каспия и Кавказа. Но пока ОТГ остается скорее координационной платформой, чем полноценным союзом. Между участниками сохраняются разные интересы, разные экономические модели и разный уровень зависимости от внешних игроков. По заявлению Токаева, ОТГ — это уникальная площадка, направленная на укрепление торгово-экономического, высокотехнологичного, цифрового и культурно-гуманитарного сотрудничества братских стран. Конкретных шагов для эволюции организации в нечто большее, пока никак не видно», — считает казахстанский политолог.
Одним из ключевых факторов, резко ускоривших развитие тюркской интеграции, эксперт называет события после февраля 2022 года. Санкционное давление против России, конфликт в Украине и глобальные сбои мировой логистики фактически заставили страны региона искать новые маршруты и новые форматы взаимодействия.
«Для Казахстана экономические выгоды от сотрудничества с Турцией выглядят вполне конкретно. Это инвестиции, строительство инфраструктуры и совместные логистические проекты. Также развитие Среднего коридора, рост торговли, доступ к турецкому промышленному и оборонному опыту. Особенно важно, что Турция активно продвигает транспортные маршруты в обход России, что для Казахстана после 24 февраля 2022 года приобрело стратегическое значение», — считает Ералы Нуржума.
По его словам, во многом именно санкции против России, конфликт в Украине и глобальные сбои логистики резко ускорили развитие ОТГ.
«До кризиса тюркская интеграция воспринималась скорее как культурный проект. Но после разрушения привычных торговых цепочек страны региона начали искать новые маршруты, новые союзы и новые механизмы защиты своих интересов», — отмечает политолог.
По его мнению, именно на этом фоне Средний коридор неожиданно превратился в один из важнейших транзитных маршрутов между Азией и Европой, а сама Центральная Азия постепенно начала воспринимать себя как самостоятельное геоэкономическое пространство.
«Средний коридор внезапно превратился из второстепенной идеи в один из ключевых транзитных маршрутов между Азией и Европой. А это автоматически повысило значение Турции и всего тюркского пространства. На этом фоне постепенно начинает формироваться и новая региональная идентичность. Не столько этническая, сколько геоэкономическая и цивилизационная. Центральная Азия все чаще пытается воспринимать себя не периферией чужих империй, а самостоятельным пространством со своими интересами, маршрутами и центрами силы», — говорит политолог.
Однако, по его мнению, устойчивость этого проекта пока не гарантирована. Внутри ОТГ сохраняется конкуренция, а все участники продолжают балансировать между Россией, Китаем, Турцией и Западом.
«Поэтому ближайшие годы покажут, превратится ли тюркский мир в полноценный геополитический блок или останется гибкой площадкой сотрудничества без жесткой политической надстройки», — говорит Ералы Нуржума.
Говоря о перспективах ОТГ, азербайджанский политолог отмечает, что ОТГ уже вышла далеко за рамки первоначального культурно-гуманитарного формата. ОТГ постепенно становится площадкой, где формируется более сложная политическая, экономическая, транспортная, технологическая и даже оборонная повестка. При этом эксперт подчёркивает: важно не путать ОТГ с военными блоками вроде НАТО или ОДКБ, поскольку организация развивается по другой логике.
«Думаю, ОТГ превращается в полноценный геополитический блок, она уже является развивающимся институтом с очень большим заделом для того, чтобы в ближайшем будущем стать геополитическим и геоэкономическим союзом. Нельзя сказать, что сейчас это уже полноценный геополитический блок, но процесс идет именно в этом направлении. Сегодня ОТГ постепенно из культурно-гуманитарного блока превращается в геополитический и геоэкономический союз. Но это не союз такого толка, как ОДКБ или НАТО. Это не военный союз, и это обязательно нужно учитывать», — отмечает Орхан Йолчуев.
Вместе с тем, по словам эксперта, даже если ОТГ не является военной организацией, полностью исключать появление оборонных элементов внутри этой структуры нельзя. Речь может идти не о создании классического военно-политического блока, а о постепенном формировании механизмов координации, безопасности, технологического взаимодействия и совместного реагирования на кризисы. Уже сейчас страны ОТГ всё чаще пытаются выступать согласованно на международной арене.
«Если возникает кризисная ситуация, например как это было вокруг Ирана, может быть совместное заявление глав МИД стран ОТГ. Организация может выражать определенное беспокойство по каким-либо вопросам — касательно кризисов, чрезвычайных происшествий, природных бедствий и других ситуаций. Это уже показывает, что речь идет не только о культуре, а о более широком формате взаимодействия», — говорит политолог.
Одним из признаков перехода ОТГ к более практическому и институциональному формату Йолчуев называет создание общего инвестиционного фонда. По его словам, это показывает, что страны начинают видеть не только символическую общность, но и общую стратегию экономического развития, кооперации и связанности. В этом смысле ОТГ постепенно превращается в площадку, где обсуждаются инфраструктурные проекты, логистические коридоры, энергетика и цифровая интеграция.
«Сегодня в рамках ОТГ формируется общий инвестиционный фонд в районе 600 млн долларов. Это уже говорит о том, что это не просто культурно-гуманитарный союз. Страны видят общую стратегию налаживания совместной кооперации в экономическом плане, наращивают возможности для сотрудничества и развития связанности между странами. В частности, речь идет о формировании логистических и энергетических коридоров. Средний коридор здесь выступает как главная архитектура по созданию новой логистической артерии между всеми странами Организации тюркских государств. Мы видим попытки цифровой интеграции, о чем очень много было сказано во время последнего саммита ОТГ в Туркестане», — подчёркивает эксперт.
По словам эксперта, ещё одним признаком геополитического взросления ОТГ становится постепенная координация внешней политики. Страны организации всё чаще сверяют позиции, обсуждают международные кризисы и формируют общие подходы. Именно поэтому вопрос о том, является ли ОТГ геополитическим блоком, уже нельзя рассматривать только через призму культуры или гуманитарных связей.
«Страны часто координируют между собой свою внешнюю политику. В Туркестане, помимо цифровизации, также говорилось о превращении ОТГ в ведущий центр силы в мире. Президент Алиев, например, в своем выступлении прямо сказал, что ОТГ должна стать влиятельным геополитическим центром силы», — говорит Орхан Йолчуев.
В этом контексте политолог рассматривает тюркский проект как попытку сформировать новое евразийское пространство, ориентированное не на конфликты, а на развитие, связанность и технологическое будущее. По его мнению, страны ОТГ сегодня стремятся не разрушать существующую архитектуру, а создавать новую — через транспорт, энергетику, цифровизацию, экономику и координацию внешней политики.
«Мы сегодня формируем общее евразийское пространство. Страны ОТГ — это страны будущего. Мы не воюем с будущим, а создаем это будущее», — говорит Йолчуев.
Транспорт, логистика и цифровизация в центре внимания
Особое значение, по словам азербайджанского политолога, имеет транспортно-логистическая связанность. Именно эта тема, как отмечает Йолчуев, фактически присутствовала в тюркской интеграционной повестке с самого начала — ещё с первого саммита тюркоязычных государств в 1992 году. Сегодня же, на фоне роста значения Среднего коридора, этот вопрос становится одним из главных инструментов укрепления отношений между странами ОТГ.
«Транспортно-логистическая сеть, в частности Средний коридор, — это один из локомотивов развития взаимоотношений между странами. Мы должны это понимать. Уже с первого саммита тюркоязычных государств 30 октября 1992 года в Турции, когда была принята Анкарская декларация, в каждом итоговом документе упоминается транспортно-логистическая связанность между странами. Это показывает, насколько большое внимание страны уделяют этой теме. Потому что транспортная и логистическая связанность — одна из главных линий, один из главных инструментов для того, чтобы союзнические взаимоотношения в рамках ОТГ ещё больше укреплялись», — считает Йолчуев.
Отдельный акцент эксперт делает на цифровизации и искусственном интеллекте. По его словам, будущее конкурентоспособности государств и крупных региональных проектов всё больше определяется не только военной силой или объёмом экономики, но и способностью управлять данными, развивать технологии, защищать цифровую инфраструктуру и обеспечивать кибербезопасность. Именно поэтому обсуждение цифровых решений на саммите в Туркестане, по мнению политолога, имеет стратегическое значение.
«Отрадно, что страны сегодня рассматривают цифровизацию как один из главных параметров развития кооперации и сотрудничества. Будущее за цифровизацией. В этом контексте внедрение цифровых технологий и решений в области искусственного интеллекта, что и было предметом обсуждения на последнем саммите в Туркестане, придаст развитию всех проектов, в частности Среднему коридору, необходимую гибкость и конкурентоспособность. Мы уже видим, что в рамках ОТГ формируется повестка про экономический и технологический образ будущего стран организации. Скорее всего, в ближайшем будущем мы увидим совместные центры IT-хабов, что предлагал президент Токаев. То есть может появиться некий тюркский artificial intelligence, тюркский AI», — говорит эксперт.
Йолчуев подчёркивает, что технологическая интеграция может стать одним из факторов ускорения всего тюркского проекта. По его словам, страны ОТГ уже приняли собственные дорожные карты по развитию искусственного интеллекта и цифровых платформ, а взаимодействие между Казахстаном, Азербайджаном, Турцией и другими участниками организации может придать этим процессам более динамичный характер.
«Нужно учитывать, что сегодня конкурентоспособность многих проектов и даже государств определяется не только военным и экономическим потенциалом, но и способностью управлять данными, управлять технологиями, обеспечивать кибербезопасность. В этом плане работа по созданию общих механизмов кибербезопасности может серьезно ускорить экономическую интеграцию тюркского мира. Все страны приняли специальные дорожные карты по развитию искусственного интеллекта и цифровых платформ у себя. Естественно, сотрудничество между Азербайджаном и Казахстаном, Казахстаном и Турцией как раз способствует более динамичному развитию всех этих процессов», — отмечает политолог.
Средний коридор как основа новой евразийской архитектуры
На фоне глобальной нестабильности и кризисов привычных торговых путей Средний коридор сегодня всё чаще рассматривается не просто как дополнительный маршрут между Азией и Европой, а как одна из ключевых альтернатив традиционным северным и южным направлениям. Именно эта тема стала одной из центральных в обсуждениях внутри ОТГ, поскольку транспортно-логистическая связанность постепенно превращается в фундамент всей новой тюркской архитектуры сотрудничества.
Орхан Йолчуев считает, что главным преимуществом Среднего коридора становится не столько скорость или географическая краткость маршрута, сколько стабильность — фактор, который в условиях мировой турбулентности становится решающим для бизнеса, инвесторов и государств.
«Средний коридор — это достаточно быстро растущий маршрут, который связывает Запад и Восток между двумя континентами. Сегодня, учитывая всю геополитическую турбулентность, северный маршрут, проходящий через Россию, очень уязвим. Традиционный южный маршрут через территорию Ирана, Индийский океан, Красное море и Суэцкий канал также находится под постоянными кризисами и угрозами. То есть все традиционные маршруты сегодня очень волатильны. Соответственно, бизнес всё больше фокусируется именно на стабильности. И здесь важно понимать: для бизнеса главное не просто короткий путь. Для бизнеса важно, чтобы маршрут был стабильным и предсказуемым. И сегодня Средний коридор — это самый стабильный маршрут, и в этом заключается его главное преимущество», — считает Йолчуев.
По словам эксперта, рост нестабильности в международной системе постепенно меняет саму структуру мировой экономики и глобальной логистики. В этих условиях страны тюркского мира получают возможность занять ключевое место в новой формирующейся архитектуре Евразии, предлагая миру более предсказуемое пространство сотрудничества и связанности.
«Сегодня мы видим, как неопределенность растет в международной системе и оказывает значительное влияние на стабильность мира и благосостояние целых государств. Всё это трансформирует мировой порядок. И вот в новом формирующемся миропорядке страны тюркского мира будут играть ключевую роль, учитывая их проекты по развитию стабильности и предсказуемости. Развитие механизмов сотрудничества между странами тюркского мира на основе взаимосвязанности способствует формированию более устойчивого и предсказуемого регионального порядка», — говорит политолог.
Йолчуев подчёркивает, что именно Казахстан и Азербайджан сегодня становятся ключевыми странами в превращении тюркского мира в полноценного геоэкономического игрока. При этом Средний коридор фактически становится основой новой региональной архитектуры сотрудничества — не только транспортной, но и цивилизационной.
«В этом плане Средний коридор является архиважным элементом по построению нового порядка в рамках тюркской географии. Мы уже видим результаты скоординированной деятельности двух берегов — Азербайджана и Казахстана — с активным участием третьих сторон, таких как Грузия и Турция. Всё это в ближайшем будущем может привести к созданию фактически бесшовного пространства в нашей географии», — отмечает эксперт.
По мнению политолога, Средний коридор постепенно превращается в основу нового пространства региональной интеграции, которое может объединить не только страны ОТГ, но и соседние регионы.
«Средний коридор — это, по сути, фактически построение новой цивилизации в нашем регионе — в регионе Южного Кавказа, Центральной Азии и Малой Азии. На саммите в Туркестане очень много говорилось о дальнейшем развитии Среднего коридора, показывает наличие общей политической воли между ключевыми странами, через которые проходит этот маршрут — Казахстаном, Азербайджаном и Турцией», — считает Орхан Йолчуев.
Эксперт обращает внимание, что сегодня к развитию элементов Среднего коридора активно подключаются и другие государства ЦА. По его словам, это свидетельствует о стремлении стран тюркского мира действовать более стратегически и усиливать своё значение внутри евразийской геополитики.
«Узбекистан и Кыргызстан также активно развивают элементы Среднего коридора на своих территориях. Это свидетельствует о стремлении тюркского мира действовать более стратегически в геополитике Евразии. Рост интереса к альтернативным маршрутам поставок усиливает роль тюркских государств как важного связующего звена евразийской торговли. И именно это взаимодействие формирует фундамент для более широкой экономической кооперации», — говорит политолог.
При этом Йолчуев признаёт, что по объёмам грузопотока Средний коридор пока не способен полноценно конкурировать с северными или южными маршрутами. Однако именно безопасность и устойчивость делают его всё более привлекательным для международного бизнеса.
«Конечно, Средний коридор пока не может соревноваться по масштабам с Северным или Южным маршрутами. Но это уже альтернативный коридор, и на сегодняшний день — самый безопасный. Это привлекательный маршрут для бизнеса и предпринимателей именно благодаря своей стабильности. Он гораздо менее зависим от геополитических кризисов и конфликтов», — считает эксперт.
По словам политолога, важнейшим преимуществом Среднего коридора остаётся возможность обходить политически чувствительные регионы, сохраняя при этом конкурентоспособное время доставки грузов между Азией и Европой. Расширение Среднего коридора приносит значительную выгоду всем странам, участвующим в этом проекте.
Казахстан – главный мост между Китаем, Каспием и Европой.
Орхан Йолчуев отдельно подчёркивает роль Казахстана как одного из главных транзитных узлов всей евразийской логистики. Именно Казахстан, по его словам, становится центральным мостом между Китаем, Каспийским морем и Европой.
«Казахстан играет одну из ключевых ролей, поскольку служит основным транзитным мостом между Китаем и Европой, между Китаем и Каспийским морем. Страна вложила значительные средства в железнодорожную инфраструктуру, модернизацию портов и укрепила свои позиции как транзитный узел Евразии, — говорит эксперт.
Не менее важную роль, по его мнению, играет и Азербайджан, который становится центральным узлом перераспределения потоков внутри каспийского направления.
«Азербайджан также является ключевым игроком благодаря своему стратегическому расположению на Каспийском побережье. Бакинский порт считается узловым портом, потому что все грузы и потоки централизуются именно в Баку — будь то потоки из Казахстана или из Туркменистана. Кроме того, Азербайджан извлекает выгоду из своей растущей роли как экспортера энергоносителей и транспортного центра, который связывает Центральную Азию с Европой», — отмечает политолог.
По его словам, усиление Среднего коридора постепенно меняет значение сразу нескольких государств региона — от Грузии и Турции до Китая и европейских стран.
«Грузия приобретает всё большее значение благодаря транспортному сообщению с Чёрным морем и развитию железнодорожной инфраструктуры. Турция получает большую выгоду, поскольку коридор укрепляет ее роль как ворот между Азией и Европой. Китай получает доступ к диверсифицированным экспортным маршрутам, а европейские страны выигрывают от улучшения связи с азиатскими рынками», — считает эксперт.
По его мнению, для Центральной Азии Средний коридор открывает возможности, которых раньше регион фактически не имел. Речь идёт о прямом и более стабильном доступе к Средиземному морю, Ближнему Востоку и новым глобальным рынкам.
«Этот маршрут открывает для Центральной Азии очень большие шансы, которых не предоставляли прежние северные и южные коридоры. Это короткий путь к турецкому порту Мерсин, к Средиземному морю и к портам Средиземноморья. В будущем этот коридор будет открывать для Центральной Азии и Южного Кавказа стабильный выход к портам Ближнего Востока, особенно после открытия Зангезурского коридора, — говорит Йолчуев.
Турция, инвестиции и гуманитарное влияние в ЦА
Вопрос усиления влияния Турции в Центральной Азии и внутри ОТГ сегодня становится одной из самых обсуждаемых тем в экспертной среде. На фоне активизации ОТГ, развития Среднего коридора и расширения экономического взаимодействия многие аналитики всё чаще говорят о растущей роли Анкары в регионе. Однако, по мнению азербайджанского политолога Орхана Йолчуева, говорить о доминирующем влиянии Турции в Центральной Азии пока всё же преждевременно.
Эксперт подчёркивает, что по объёмам финансовых рычагов, инвестиций и экономического присутствия Россия и Китай по-прежнему обладают значительно большими возможностями влияния на страны региона. Тем не менее, именно ОТГ становится для Турции важной платформой по расширению собственного экономического, гуманитарного и стратегического присутствия.
«Сказать, что у Турции сегодня очень большое влияние в странах ОТГ и вообще в ЦА, наверное, пока преждевременно. Потому что по объему инвестиций, финансового влияния и экономических инструментов Россия и Китай всё-таки обладают значительно большими рычагами влияния в странах Центральной Азии. Но ОТГ — это как раз та платформа, где Турция также диверсифицирует свои экономические возможности и усиливает взаимодействие со странами региона», — считает Орхан Йолчуев.
По словам политолога, в последние годы Турция постепенно укрепляет свои позиции внутри экономического пространства ОТГ. Причём речь идёт не только о торговле, но и о формировании полноценной инвестиционной архитектуры между странами организации.
«В последние годы Турция сохраняет статус нетто-экспортера торговли со странами-членами ОТГ. Экспорт Турции в Азербайджан, Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан составил около 9,6 млрд долларов, импорт — порядка 7,3 млрд долларов. В целом годовой объем торговли Турции со странами ОТГ составляет примерно 17 млрд долларов. При этом Казахстан является одним из главных экспортных направлений Турции — порядка 3 млрд 200 млн долларов», — отмечает эксперт.
Йолчуев обращает внимание, что ключевую роль в инвестиционной активности внутри ОТГ сегодня играют именно Турция и Азербайджан. По его словам, две страны уже формируют основу взаимных прямых инвестиций внутри тюркского пространства, прежде всего в энергетике, промышленности и инфраструктуре.
«Главный инвестиционный портфель внутри ОТГ сегодня формируют Турция и Азербайджан. На эти две страны приходится около 58% взаимных прямых иностранных инвестиций в государства ОТГ. Это более 16 млрд долларов инвестиций по различным проектам. Значительная часть этих вложений связана с нефтегазовым сектором — это инвестиции азербайджанской компании SOCAR в нефтеперерабатывающие заводы Турции, топливные комплексы, контейнерные порты и другие инфраструктурные проекты», — говорит политолог.
По словам эксперта, Турция активно усиливает своё присутствие и в энергетическом секторе Каспийского региона. В частности, турецкие компании участвуют в разработке месторождений и энергетических проектах, как в Азербайджане, так и в Центральной Азии.
«Крупнейшая турецкая национальная нефтяная компания TPAO (Türkiye Petrolleri Anonim Ortaklığı) участвует в разработке газовых месторождений на Южном Каспии. В Казахстане Турция является одним из ведущих инвесторов в обрабатывающую промышленность. Среди крупных проектов — деятельность турецкой компании Coca-Cola İçecek, энергетические проекты компании Aksa Energy. Турецкий бизнес также принимал участие в модернизации и строительстве инфраструктурных объектов, включая модернизацию алматинского аэропорта», — отмечает Орхан Йолчуев.
Эксперт подчёркивает, что Турция постепенно усиливает экономическое присутствие и в других странах Центральной Азии. Особенно активно, по его словам, сегодня развивается инвестиционное сотрудничество Анкары с Узбекистаном.
«В Узбекистане турецкие инвестиции также имеют значительный потенциал и уже достаточно серьёзный объем. Сегодня реализуется порядка 22 активных проектов, из которых около 15 превышают объем инвестиций более чем в 100 млн долларов», — говорит политолог.
При этом, по мнению Йолчуева, наиболее сильные позиции Турция сегодня сохраняет всё же не в экономике, а именно в гуманитарной и образовательной сфере. Именно через образование, культурные связи, университеты и гуманитарное взаимодействие Анкара постепенно укрепляет влияние внутри обществ стран ЦА.
«Я думаю, что роль Турции в рамках ОТГ и вообще в Центральной Азии сегодня особенно сильна именно в гуманитарной сфере. Экономическая и инвестиционная активность есть, но гуманитарные проекты — университеты, институты, образовательные программы — имеют даже более активное влияние. Мы видим постоянный рост числа студентов из стран Центральной Азии, которые получают образование в Турции. И этот гуманитарный фактор, усиление сотрудничества в гуманитарной сфере, укрепляет взаимодействие между обществами наших стран», — считает эксперт.
Йолчуев отдельно выделяет Международный казахско-турецкий университет имени Ходжи Ахмеда Ясави в Туркестане как один из символов долгосрочного гуманитарного сотрудничества между Турцией и Казахстаном.
«Этот казахско-турецкий университет играет очень важную роль в укреплении связей между Турцией и странами Центральной Азии. Турция пытается усилить своё влияние в Центральной Азии, потому что для неё это общие корни, новый рынок и новое пространство сотрудничества. Но и Турция одновременно нужна странам Центральной Азии — для диверсификации вопросов безопасности, обороны, промышленности и технологической оснащенности», — говорит политолог.
По мнению эксперта, именно взаимодополняемость становится одной из главных особенностей отношений Турции со странами Центральной Азии в рамках Организации тюркских государств. Анкара получает новые рынки и расширение собственного влияния, а страны региона — дополнительные возможности для многовекторной политики и снижения зависимости от отдельных мировых центров силы.
«Сегодня, в условиях геополитической борьбы ведущих мировых держав, когда мы видим нарастание противостояния и в военном, и в экономическом плане, тюркские страны всё больше воспринимаются как важный элемент евразийской идентичности и евразийской безопасности», — считает Орхан Йолчуев.
Политолог подчёркивает, что тюркский фактор постепенно начинает влиять не только на региональные, но и на глобальные процессы. Именно поэтому мировые державы всё внимательнее следят за интеграционными процессами внутри ОТГ и взаимодействием стран тюркского мира.
