Запретить нельзя разрешить: почему бизнес в Казахстане уходит в тень

Нелегальные карьеры, незаконная добыча полезных ископаемых и многолетние задержки в освоении нефтяных месторождений ставят вопрос об эффективности государственного регулирования в Казахстане. Пока одни предприниматели годами проходят процедуры согласования, другие работают без необходимых разрешений, а отдельные запреты не устраняют спрос на товары и услуги, а лишь способствуют сохранению теневого рынка. Почему существующие ограничения не всегда достигают поставленных целей, какие препятствия мешают бизнесу работать легально и может ли либерализация принести дополнительные доходы бюджету, в эксклюзивном интервью SHYNDYK.KZ рассказал нефтяной эксперт Олжас Байдильдинов.

Нелегальная добыча и сложные разрешения: в чём проблема недропользования

В одной из своих публикаций в Telegram-канале «Байдильдинов. Нефть» эксперт по нефти Олжас Байдильдинов говорил о незаконном экспорте природных ресурсов из Казахстана.

В ней эксперт обратил внимание на сообщения о попытках незаконного вывоза 2,6 тысячи тонн золотосодержащей руды стоимостью 1,5 млрд тенге под видом медной, а также о незаконном экспорте марганцевой руды на 950 млн тенге. Среди приведённых примеров фигурировал и незаконный вывоз нефтепродуктов через морской порт Актау на десятки миллиардов тенге.

Подобные случаи поднимают не только вопрос эффективности контроля за добычей и перемещением природных ресурсов, но и проблему доступности законного недропользования. Получение лицензий, оформление земельных участков, согласование необходимых документов и выполнение установленных требований могут занимать значительное время. При этом незаконная добыча, по сообщениям правоохранительных органов, иногда осуществляется на протяжении нескольких лет.

На этом фоне возникает вопрос: насколько существующая система позволяет предпринимателям легально осваивать месторождения и какие административные препятствия действительно необходимо пересмотреть?

Байдильдинов считает, что наряду с выявлением незаконных карьеров и пресечением контрабанды государству следует анализировать причины ухода бизнеса в тень. Причём проблема, по его мнению, выходит далеко за пределы добывающей отрасли и затрагивает общие принципы государственного регулирования.

Легализовать добычу или ужесточить наказание: почему бизнес уходит в тень

Вторая проблема, которую поднимает Байдильдинов, связана с доступностью законных механизмов добычи полезных ископаемых. По мнению эксперта, государству необходимо не только выявлять нелегальные карьеры и пресекать незаконный экспорт, но и анализировать причины, по которым предприниматели предпочитают работать без необходимых разрешений.

В качестве примера более гибкого регулирования он приводит старательскую добычу золота в зарубежных странах. В некоторых государствах поиск драгоценных металлов может быть не только коммерческой деятельностью, но и разновидностью туристического досуга.

«В некоторых странах вы можете ездить и мыть золото. Это туристическое направление. То есть золото, которое ты там нашёл, намыл, можешь продать по какой-то цене. Так можно и туристическую путёвку отбить. Это довольно распространено», — рассказывает эксперт.

Он считает, что государство должно разграничивать промышленную добычу, требующую строгого регулирования, и небольшую старательскую деятельность, которая может осуществляться в значительно более простых условиях.

При этом в Казахстане старательство как вид недропользования уже предусмотрено законодательством. В соответствии со статьями 30 и 263–265 Кодекса РК «О недрах и недропользовании» граждане могут получать лицензии на старательство для добычи драгоценных металлов и драгоценных камней на определённых участках недр. Порядок оформления таких лицензий регулируется приказом министра по инвестициям и развитию РК от 17 мая 2018 года № 339, в который в том числе внесены изменения приказом министра промышленности и строительства от 17 марта 2026 года № 103. Законодательством предусмотрены ограничения на используемое оборудование, способы добычи и условия проведения работ. Таким образом, вопрос заключается не в полном отсутствии правового механизма, а в его доступности и условиях применения.

«Конечно, должна быть определённая грань между тем, что это промышленный карьер, в котором незаконно добывают, и просто какое-то развлечение как хобби, когда люди чем-то занимаются и что-то находят. Но, безусловно, либерализация здесь нужна», — отметил эксперт.

Байдильдинов также обратил внимание на сообщения о нарушениях в сфере добычи и вывоза минерального сырья. В частности, он вспомнил обсуждения, связанные с предприятиями «Казахмыс» и ERG, в том числе вопросы компонентного анализа сырья. При этом конкретных документов или результатов проверок эксперт не привёл.

Говоря о нелегальных карьерах, Байдильдинов поставил вопрос о том, почему некоторые предприятия, по сообщениям правоохранительных органов, способны работать без необходимых разрешений на протяжении нескольких лет.

«Недавно два или три незаконных карьера накрыли. Они несколько лет работали, оказывается. Очень сомнительно, что можно в любое место приехать, два-три года работать, и никто ничего при этом не видит. Опять вопрос: почему они не работают в белую, что им мешает работать в белую?» — задаётся вопросом эксперт.

По его мнению, наряду с расследованием незаконной деятельности необходимо оценивать административные препятствия, которые возникают перед добросовестными предпринимателями. Сложные процедуры оформления земельных участков, получения разрешений и согласований могут затягивать запуск проектов и увеличивать издержки бизнеса.

Шесть лет без добычи: что мешает осваивать нефтяные месторождения

В качестве примера проблем регулирования Байдильдинов привёл нефтяную отрасль, где даже получение права на недропользование ещё не гарантирует возможности приступить к добыче.

Эксперт напомнил об онлайн-аукционах по нефтяным месторождениям, проведённых в 2020 году. По его наблюдениям, часть проектов, получивших права на недропользование, так и не перешла к промышленной добыче из-за сложностей с земельными вопросами и согласованиями.

«По недропользованию в нефтянке, например, это очень сложно. В 2020 году были разыграны первые аукционы, онлайн-аукционы по месторождениям. И, по сути, с них сейчас никакой добычи нет. Я не вижу никаких данных о том, что там добывают нефть. Получается, что вопросы по земле, по отводу и так далее, оказались очень сложными. Их невозможно даже решить за эти шесть лет», — говорит Байдильдинов.

Байдильдинов подчёркивает, что не предлагает автоматически узаконить деятельность предприятий, нарушающих законодательство. Его позиция заключается в необходимости пересмотра процедур, если существующие механизмы систематически создают препятствия для легального бизнеса.

«Я говорю не о том, что давайте легализуем всё, и все преступники пусть работают в белую. Я говорю о том, что нужно задуматься: если что-то происходит часто, то, наверное, нужно в том числе посмотреть на процедуры», — пояснил он.

Таким образом, эксперт предлагает рассматривать незаконную добычу не только как проблему правоохранительного контроля, но и как повод для анализа эффективности государственного регулирования. При этом упрощение процедур не отменяет необходимости соблюдения экологических, технических и налоговых требований.

Почему запреты не работают: от контрабанды топлива до кальянов

Байдильдинов также прокомментировал эффективность запретов как инструмента госрегулирования. По его мнению, если определённый товар или услуга пользуются устойчивым спросом, административные ограничения не всегда способны устранить соответствующий рынок. В некоторых случаях деятельность продолжает существовать, но уже вне полноценного налогового и государственного контроля.

В качестве примера эксперт привёл кальянный бизнес, который, несмотря на действующие ограничения, по его наблюдениям, продолжает работать в заведениях общественного питания.

«Запреты в целом неэффективны. И на их контроль уходит очень большое количество времени. Например, кальяны запретили в заведениях Казахстана, но в некоторых они все равно есть, и люди там курят. То есть, запрет на кальяны, по сути, не работает. Все знают о таких местах в Алматы и Астане. Тогда какой смысл бороться с этим запретами? Разрешите эти кальяны и скажите, что пусть заведения, в которых есть кальян, столько-то налогов платят или обычное какое-то налогообложение. Есть много стран, где иной подход к регулированию кальянных заведений и торговли электронными устройствами для курения. Например, в ОАЭ кальяны и электронные сигареты разрешены в заведениях, для любителей покурить есть специально отведённые зоны», — приводит пример эксперт.

Эксперт считает, что наличие спроса на запрещённые услуги создаёт условия для сохранения неформального рынка. В таком случае государство несёт расходы на контроль, тогда как часть коммерческой деятельности может оставаться вне прозрачного регулирования.

Вместе с тем вопрос легализации подобных услуг имеет не только экономическую, но и медицинскую составляющую. Возможные налоговые поступления необходимо сопоставлять с рисками для здоровья населения, расходами системы здравоохранения и эффективностью мер защиты от пассивного курения.

Сам Байдильдинов рассматривает этот пример, прежде всего, с позиции экономического регулирования.

«Я за либеральные рыночные реформы, потому что вижу, что запреты, которые работают в Казахстане, в целом не работают. Нужно экономическими мерами либо извлекать из этого налоги в бюджет, либо как-то стимулировать развитие», — говорит эксперт.

Дизель для иностранцев: почему ценовая реформа не дала ожидаемого результата

Ещё одним примером недостаточной эффективности отдельных ограничительных мер Байдильдинов назвал систему дифференцированных цен на топливо для казахстанских и иностранных автомобилистов.

По словам эксперта, он сам ранее предлагал установить разные цены на нефтепродукты в зависимости от регистрации транспортного средства. Свою инициативу он объяснял тем, что иностранные автомобилисты могут пользоваться более дешёвым казахстанским топливом, не неся при этом аналогичной налоговой нагрузки внутри страны.

«Я давно предлагал установить разные цены на топливо для иностранных автомобилей и для казахстанских. Мотивировал это тем, что большое количество автомобилей, которые ездят с иностранными номерами, они же не платят налог на транспорт в Казахстане, а мы платим. При этом мы покупаем топливо по одной цене, а в их странах это топливо дороже. Это, по-моему, не очень справедливо», — говорит Байдильдинов.

Первоначально его предложение не получило поддержки на совещании в Министерстве энергетики.

«На совещании в Минэнерго, мне сказали, что это нереально, невыполнимо. Опять ты, Байдильдинов, со своими предложениями. Через год президент поручил министерству проработать дифференцированные цены на топливо, на дизельное топливо для иностранных автомобилей», — вспоминает эксперт.

В Казахстане действительно была введена система дифференцированных цен на дизельное топливо. Соответствующий приказ Министерства энергетики РК № 278 от 21 августа 2022 года вступил в силу 22 августа 2022 года и действовал до 9 января 2023 года. В дальнейшем механизм корректировался, в том числе с учётом происхождения транспортных средств и установленных объёмов приобретения топлива.

Однако, по оценке Байдильдинова, практическая реализация меры оказалась значительно менее результативной, чем предполагалось.

«Министерство это насколько могло сделало, но в итоге из всего объёма дизельного топлива, которое в Казахстане реализовывалось, всего лишь 1% был продан по повышенным ценам для иностранцев. Почему? Потому что на АЗС начали либо по чужим техпаспортам заправлять и себе определённую шапку в карман ложить — кассиры, владельцы АЗС и так далее. Плюс сама система тоже, очевидно, не была идеальной», — рассказывает эксперт.

Этот пример позволяет обозначить более широкий вопрос: насколько эффективно государство способно контролировать выполнение экономических ограничений, если между установленными правилами и коммерческой выгодой возникает существенное противоречие?

«Вроде хорошая мера, но как-то непонятно она была реализована. Поэтому я в целом против запретов. Нужно работать с экономическими мерами, с экономическим стимулом», — отмечает Байдильдинов.

От запретов к экономическим стимулам: что необходимо изменить Казахстану?

Олжас Байдильдинов считает необходимым пересмотреть экономические условия, при которых незаконная деятельность оказывается привлекательнее легальной. Это касается как существенной разницы в стоимости топлива, так и административных сложностей, возникающих при оформлении прав на добычу полезных ископаемых.

При этом между незаконным экспортом, легальным вывозом топлива в автомобильных баках и работой предприятий без необходимых разрешений существуют принципиальные правовые различия. Не все подобные операции образуют контрабанду, а потенциальная коммерческая выгода не равнозначна прямым потерям государственного бюджета.

Предложения по либерализации также требуют отдельной оценки: снятие ограничений может увеличить легальный товарооборот и налоговые поступления, но одновременно создать дополнительные риски для внутреннего обеспечения топливом, окружающей среды и контроля за стратегическими ресурсами.

Главный вопрос, который возникает: способна ли действующая система регулирования не только выявлять и наказывать нарушителей, но и создавать условия, при которых законная добыча, переработка и реализация природных ресурсов будут экономически привлекательнее теневых схем.