Обсуждение новой редакции Конституции Казахстана выходит за рамки юридической корректировки статей. Речь идёт о переосмыслении архитектуры власти, принципов государственного устройства и механизмов реализации прав граждан. Насколько системными являются предлагаемые изменения, и что реально изменится для граждан в повседневной жизни, в интервью SHYNDYK.KZ прокомментировал политолог, президент Coventry University Kazakhstan Мирас Дауленов.
От Конституции 1995 года к проекту новой архитектуры власти
Действующая Конституция Казахстана была принята 30 августа 1995 года на республиканском референдуме. Она закрепила президентскую форму правления с сильной вертикалью исполнительной власти — модель, которая в условиях экономического кризиса, гиперинфляции и институциональной нестабильности середины 1990-х позволила оперативно принимать решения и обеспечить управляемость государства.
За годы независимости Основной закон менялся несколько раз — в 1998, 2007, 2017 и 2022 годах. Поправки перераспределяли полномочия между ветвями власти, корректировали статус парламента, усиливали роль Конституционного суда, уточняли положения о правах граждан. Однако базовая конструкция суперпрезидентской модели сохранялась.
Референдум 2022 года стал первым серьёзным шагом к трансформации системы — были восстановлены институты конституционного контроля, ограничены отдельные президентские полномочия, перераспределены функции между центром и регионами. Но обсуждаемый сегодня проект — это уже не точечная корректировка.
По данным разработчиков, изменения затрагивают около 84% текста действующей Конституции. Согласно Закону «О правовых актах», если более половины текста закона изменяется, принимается новый текст. Фактически речь идёт о новой редакции Основного закона — с переосмыслением институциональной модели, статуса парламента, идеологических ориентиров и принципов государственного устройства.
В центре дискуссии — несколько системных вопросов:
- переход к однопалатному парламенту;
- уточнение президентской формы правления;
- закрепление фундаментальных принципов суверенитета и самостоятельности;
- усиление роли науки и образования;
- изменение механизмов реализации конституционных норм;
- обязательность референдума как механизма легитимации.
Таким образом, обсуждение выходит за пределы юридической техники. Речь идёт о формировании новой правовой надстройки, которая должна задать вектор развития Казахстана на долгосрочную перспективу.
Конституция как общественный договор
В экспертной среде всё чаще звучит тезис: Конституция — это не просто юридический документ, а философия развития государства. Мирас Дауленов подчёркивает, что Основной закон задаёт не только правила, но и направление эволюции страны.
«Конституция – это основной закон страны, по которому живут общество и государство. Если хотите, это идеология Жан-Жака Руссо, это своего рода общественный договор между государством и обществом. Конституция должна определять и предвосхищать отношения между человеком и государством, государственными органами. Она всегда задаёт тон дальнейшему развитию страны», — говорит Дауленов.
Конституция — не догма: опыт 1993 и 1995 годов
Казахстан уже проходил через этапы конституционной трансформации. Первая Конституция 1993 года, затем редакция 1995 года — каждая отражала исторический момент.
«Конечно, я не говорю о том, что Конституция должна быть закостенелым документом. Мы знаем, сколько поправок было в американской Конституции, и в основном они касались прав. Государству нужна дальнейшая правовая надстройка, которая будет определять развитие», — считает эксперт.
По его словам, Конституция 1995 года для своего времени была прогрессивной. Казахстан переживал гиперинфляцию, дефицит бюджета, сложный этап становления государственности. Необходима была система, позволяющая оперативно принимать решения, сохраняя при этом права граждан.
«Конституция 1995 года сыграла свою роль. Я сам входил в Научный конституционный совет, сейчас — в Научно-консультативный совет при Конституционном суде. И когда возникали вопросы интерпретации, мы исходили из духа Конституции, потому что буква во многом устарела», — рассказывает Дауленов.
Опыт изнутри: от Министерства к Конституционному суду
Позиция Мираса Дауленова строится не только на академическом анализе. Он работал в системе государственного управления — в Министерстве образования и науки, участвовал в прохождении законопроектов через парламентские процедуры, а также входил в Научный конституционный совет. Сегодня он является членом Научно-консультативного совета при Конституционном суде.
Этот опыт позволяет ему оценивать реформу не теоретически, а через практику законотворчества.
«Я сам работал в системе государственного управления, в Министерстве науки, тогда это было Министерство образования и науки. После того, как мы проходили обсуждения в Мажилисе рабочей группы, мне приходилось идти в Сенат и там снова доказывать по сути то же самое. Сенат имел право вернуть законопроект в Мажилис, и это случалось. С одной стороны, это система сдержек и противовесов, с другой — дополнительные механизмы, которые иногда усложняли процесс», — рассказывает эксперт.
По его словам, именно этот практический опыт сформировал понимание, почему идея однопалатного парламента может усилить правовую определённость.
Однопалатный парламент: ставка на правовую определённость
Одним из ключевых изменений нового проекта является переход к однопалатному парламенту. Сегодня процедура выглядит сложнее: закон принимает Мажилис, затем его рассматривает Сенат, после — подпись президента. Возможна также проверка в Конституционном суде.
«В новом проекте говорится о том, что будет один парламент. Сейчас, когда Мажилис принимает закон, в СМИ говорится, что закон принят, но за скобками остаётся Сенат, подпись президента и возможное направление закона в Конституционный суд для проверки конституционности. А при однопалатном парламенте это будет способствовать большей правовой определённости. Если парламент принял закон, значит, он принят. Не будет шероховатостей, когда какие-то нормы изменяются в Сенате», — говорит эксперт.
Таким образом, по его мнению, упрощение структуры не означает ослабление контроля, а может означать более прозрачный и понятный процесс для граждан.
Наука и образование как конституционный приоритет
Отдельный блок изменений касается науки и образования. И здесь, по словам Дауленова, проект новой Конституции во многом опирается на европейский опыт — в частности, на модель Федеративной Республики Германии. Он подчёркивает, что в Конституции 1995 года существовали нормы, которые со временем вошли в противоречие с реальностью.
«Я комментировал статью Конституции 1995 года, касающуюся образования. Там говорилось, что высшее образование можно получить на конкурсной основе в государственном учебном заведении. Но с 1995 года частные организации образования активно развились. Это входило в противоречие с реальностью. Долго в таком состоянии это быть не может», — рассказывает эксперт.
В новом проекте нормы, касающиеся образования, представлены иначе. Кроме того, усиливается акцент на науке как самостоятельной ценности. Дауленов проводит прямую параллель с Германией.
«Похожая норма есть в Конституции Федеративной Республики Германии. Там также делается акцент на науку и образование. Федеральный конституционный суд Германии давал широкие интерпретации этой нормы — от академической автономии университетов и учёных до обязанности государства обеспечивать развитие науки страны. В Германии выделяются большие средства на фундаментальную науку. И, по-моему, наша конституционная комиссия была инспирирована в том числе Основным законом Германии», — считает Дауленов.
По сути, речь идёт о закреплении не только права на образование, но и обязанности государства формировать научную политику и обеспечивать развитие фундаментальных исследований.
Что изменится для граждан?
На вопрос о конкретных изменениях для повседневной жизни Дауленов отвечает, что изменения носят масштабный характер.
«Там 11 разделов и 96 статей. Конституция выполняет общеидеологическую функцию — в ней отражены общенациональные ценности. Принцип — это то, от чего нельзя отступить. В первом разделе закреплены фундаментальные положения о суверенитете, правовой системе, самостоятельности. Казахстан определяется как независимое государство с президентской формой правления — это было и в 1995 году, но теперь выражено ярче», — отмечает эксперт.
К системным изменениям он относит введение однопалатного парламента — Курултая — как законодательного органа. Есть и инструментальные нормы — например, касающиеся сроков задержания. Формулировка остаётся «в соответствии с законом», однако вопрос обсуждался активно. Важно и то, что изменения затронули 84% текста Конституции.
«У нас есть закон о правовых актах: если меняется больше половины текста закона, принимается новый текст. Никто не даст гарантии, что Конституция не будет дополняться в будущем. Но этот этап будет жёстким — потребуется референдум. И это тоже важно», — говорит Дауленов.
Референдум как принципиальный выбор
Дауленов подчёркивает, что вынос проекта на референдум — принципиально важное решение. Он приводит пример европейских стран, которые проводили референдумы при вступлении в ЕС, поскольку речь шла о делегировании части суверенитета.
«Например, конституции европейских стран допускают референдумы и через парламент, но, как правило, в щепетильных вещах всегда включается референдум. Потому что это всегда неочевидные вещи. Например, когда я учился по программе «Болашак» за рубежом, занимался исследованием Европейского права стран, которые причислялись к Евросоюзу. И вроде бы хорошо, что они присоединялись к Евросоюзу, они все проводили референдум, потому что это деление суверенитета с ними, это наднациональные организации и так далее. Когда Казахстан вступал в ЕАЭС, референдум не проводился, но я всегда был сторонником референдума, потому что речь шла о разделении суверенных полномочий», — отмечает эксперт.
Для самого спикера этот референдум имеет личное значение.
«В 1995 году я был ребёнком и не мог голосовать. Сейчас наступил момент, когда мой голос будет иметь значение. Я приветствую, что это выносится на референдум. Это наиболее широкий способ выражения мнения населения», — считает президент Coventry University Kazakhstan.
По его мнению, принятие Конституции — лишь первый этап, и важнее не принять, а реализовать реформу.
«Проблема не в том, чтобы принять Конституцию, а в её реализации. Когда пойдут конституционные законы, важно широко обсуждать механизмы реализации. Потому что закладываются не только основные принципы и идеологические положения, но и инструменты их воплощения», — говорит эксперт.
По его мнению, именно конституционные законы станут тем уровнем, где будет проверена практическая состоятельность новой модели.
Работая в научно-конституционных структурах, Дауленов сталкивался с ситуациями, когда текст Конституции 1995 года требовал гибкой интерпретации.
«Когда возникали вопросы интерпретации Конституции 1995 года, мы исходили из её духа, а не только из буквы. Потому что буква во многом устарела», — считает эксперт.
Это, по его мнению, один из аргументов в пользу новой редакции: если значительная часть норм уже требует расширительного толкования, значит, система объективно нуждается в обновлении.
Новая редакция Конституции позиционируется как системная перезагрузка — от институциональной архитектуры парламента до усиления роли науки и закрепления принципов суверенитета.
