Проект новой Конституции, вынесенный на референдум, который пройдёт 15 марта 2026 года, меняет не отдельные статьи, а саму логику государственного устройства. Однопалатный парламент вместо двухпалатного, введение должности вице-президента, расширение гарантий прав человека и фиксация цифровых реалий — масштаб изменений достиг 84% текста. На этом фоне в экспертной среде звучит тезис: речь идёт не о корректировке прежней модели, а о формировании нового институционального фундамента. Политолог Айдар Амребаев считает реформу логичным продолжением курса, начатого Касым-Жомартом Токаевым ещё в 2019 году. Насколько изменения в новой Конституции отвечают общественному запросу и способны ли они усилить устойчивость государства, эксперт рассказал в интервью SHYNDYK.KZ.
Референдум 15 марта 2026 года
В Казахстане разворачивается одна из крупнейших конституционных реформ в истории независимости. Президент Касым‑Жомарт Токаев подписал указ о проведении всенародного референдума по проекту новой Конституции 15 марта 2026 года. На голосование будет вынесен единый вопрос: «Принимаете ли вы новую Конституцию Республики Казахстан?», — а сам проект опубликован в СМИ 12 февраля с призывом к гражданам активно участвовать в обсуждении.
Представленный проект фактически заменяет действующий Основной закон 1995 года. В нём отражены дестабилизировавшие прежний порядок трансформации институтов власти предложения и предложения общества: от механизма отбора и взаимодействия ветвей власти до обновлённой структурной модели государства. Общий объём изменений — около 84% текста — самый масштабный пересмотр за всю историю республики. По сути, речь уже не о наборах поправок, а о новой редакции Конституции, которая должна вступить в силу 1 июля 2026 года, если её поддержат казахстанцы на референдуме.
Одним из ключевых моментов реформы является переход от двухпалатного парламента (Мажилис и Сенат) к однопалатному законодательному органу — Курултаю, что призвано упростить и ускорить работу законодательной власти. Параллельно вводится должность вице-президента, которая, как предполагается, будет играть важную роль в системе управления и обеспечении преемственности власти.
Проект также подчёркивает, что народ остаётся единственным источником государственной власти и носителем суверенитета, чьи полномочия осуществляются не только через выборы, но и через сам референдум — как прямой институт народовластия. В преамбуле и первой части документа усиливаются положения о защите прав и свобод человека, о верховенстве закона и принципах правового государства, а также вводятся новые подходы к вопросам, связанным с цифровыми правами и механизмами ответственности государственных органов.
Впервые в проекте Конституции конкретно прописаны гарантии возмещения вреда, причинённого незаконными действиями государства, более чётко сформулированы свобода слова и распространения информации с оговорками о защите чести и достоинства, уточняются условия ограничения прав в интересах национальной безопасности.
В обществе и экспертных кругах сейчас оживлённо обсуждаются как содержание поправок, так и их политическое и юридическое влияние на баланс институтов власти в стране.
От «Слышащего государства» к новому институциональному оформлению
Конституционная реформа, по оценке политолога Айдара Амребаева, не выглядит ситуативным решением. Он связывает её с логикой трансформаций, начавшихся ещё в 2019 году — с концепции «Слышащего государства» и попытки выстроить устойчивый диалог между властью и обществом. После январских событий 2022 года запрос на институциональное обновление лишь усилился.
«Конституционная реформа – вполне логичный ход. Ещё в 2019 году, когда Касым-Жомарт Кемелевич Токаев вступил в должность, он начал с анализа того, как население воспринимает сложившуюся политическую, социально-экономическую систему и культурную среду. Тогда была провозглашена идея «Слышащего государства». Стало очевидно, что прежняя модель была моделью отчуждённого от общества государства: государство жило своей жизнью, общество — своей. Смысл инициативы заключался в формировании каналов взаимодействия власти и общества», — напоминает эксперт.
Тогда, по словам политолога, появились институты диалога — Национальный совет общественного доверия, затем Национальный курултай.
«После событий 2022 года, когда возникла попытка реставрации прежнего режима, родилась идея Нового, Справедливого Казахстана. И в обществе сформировалось понимание, что Новый Казахстан нуждается в новом институциональном оформлении, основой которого является Конституция», — считает Амребаев.
От частичных поправок к смене смыслов
По словам эксперта, референдум 2022 года стал компромиссным шагом: тогда были устранены наиболее одиозные положения, связанные с суперпрезидентской моделью, но сама система осталась прежней по своей сути. Сегодня ситуация иная: общество изменилось, а внешние и внутренние вызовы стали глубже.
«Тогда власть, в которой присутствовали представители и Старого, и Нового Казахстана, не была готова к кардинальным изменениям. Общество тоже, ещё не остывшее после Января, опасалось резких движений. Поэтому было принято решение о частичном изменении Конституции — прежде всего, тех норм, которые закрепляли сверхполномочия первого президента. Эти изменения трансформировали модель, но не изменили её в корне. Сегодня прошло уже значительное время, общество ощутило на себе кризисы, внешние вызовы, трансформации. Мы живём в иной реальности, и эта реальность требует более глубокого переосмысления конституционного фундамента», — отмечает политолог.
Цифровая реальность как новый конституционный фактор
Отдельно Амребаев обращает внимание на отражение в проекте Конституции цифровых изменений. По его мнению, это принципиально отличает новый документ от предыдущих редакций и даже от ряда зарубежных конституций.
«Я внимательно посмотрел текст новой Конституции, и момент, связанный с цифровой реальностью, там отражён. Это существенно отличает её от предыдущего варианта и даже от многих зарубежных конституций. Цифровая реальность меняет в корне содержание жизни человека — его возможности социализации, политической и культурной вовлечённости. Она меняет саму ткань общественных отношений. Поэтому необходимость нового конституционного оформления сегодня очевидна», — говорит Амребаев.
Внутренняя устойчивость — как основа внешней субъектности
Отвечая на вопрос о геополитическом измерении реформы, политолог подчёркивает взаимосвязь внутренней и внешней политики. По его мнению, прочный конституционный фундамент усиливает международные позиции государства.
«Внутренняя и внешняя политика тесно взаимосвязаны. Сильную внешнюю политику можно вести только тогда, когда есть что выражать внутри страны, есть ценности и смыслы, которые ты защищаешь. Конституция — это нормативно-законодательный фундамент государства. Если этот фундамент силён, тогда и во внешней политике мы чувствуем себя увереннее. Сегодня мир турбулентен и нестабилен, трудно прогнозировать поведение таких фигур, как Дональд Трамп. В такой ситуации опору нужно искать в собственном народе и государстве. Если государство обладает внутренней устойчивостью — нормативной, законодательной и духовной — появляется дополнительная легитимность для проведения самостоятельной внешней политики», — отмечает политолог.
Таким образом, в интерпретации Амребаева конституционная реформа — это не только юридическое обновление текста Основного закона, но и попытка институционально закрепить переход от «Старого» к «Справедливому» Казахстану. Она рассматривается как ответ на общественный запрос, усиленный событиями 2022 года и последующими трансформациями. В проекте отражены новые реалии: прежде всего цифровые изменения, влияющие на саму структуру общественных отношений. В стратегическом измерении обновлённая Конституция, по мнению эксперта, способна стать фундаментом внутренней устойчивости и внешней субъектности страны в условиях глобальной турбулентности.
