Предстоящие выборы депутатов Курултая станут проверкой не только новой политической системы Казахстана, но и того, насколько избирательный процесс действительно доступен для всех граждан. Сегодня требования к избирательным участкам уже не ограничиваются наличием пандуса: речь идёт о возможности самостоятельно добраться до места голосования, получить необходимую информацию и тайно сделать свой выбор без посторонней помощи. Какие изменения произошли за последние годы, что уже сделано в регионах и какие проблемы сохраняются накануне голосования — в интервью SHYNDYK.KZ рассказал Председатель правления ОО инвалидов «Азат», член Рабочей группы по обеспечению избирательных прав лиц с инвалидностью при Центральной избирательной комиссии РК, эксперт с 14-летним стажем работы в общественном объединении инвалидов и аккредитованный эксперт-аудитор по доступности Руслан Кенесбаев.
— Руслан Уалиханович, можно ли уже назвать предстоящие выборы в Курултай доступными для людей с инвалидностью? Если сравнивать с тем, как проходили выборы раньше, и как организована подготовка сейчас, произошли ли существенные изменения? Я знаю, что Вы, в том числе, участвуете в проверке готовности избирательных участков.
— Да, конечно, разница есть, но она наблюдается уже не первый год. По крайней мере, по городу Астане она существенная. Сейчас на избирательных участках оборудованы специальные уголки для лиц с инвалидностью. Там установлены большие мониторы размером не менее 54 сантиметров, лупы, наушники, специальное программное обеспечение для незрячих людей, чтобы они могли прослушать необходимую информацию.
Есть также трафарет Брайля, который накладывается на избирательный бюллетень, благодаря чему соблюдается тайна голосования. То есть незрячий человек с инвалидностью может самостоятельно находиться в кабинке и прочитать бюллетень. Если же он не владеет азбукой Брайля, предусмотрен аудио бюллетень. Нажимая на стрелки, человек получает голосовую озвучку и подсказки — ему объясняется, что написано в той или иной графе. Раньше этого не было. Всё это было внедрено практически в последний год.
— Это касается непосредственно процесса голосования внутри помещения. А что изменилось с точки зрения физической доступности самих участков — пандусов, подъёмников, тактильных указателей? Всё это существовало и раньше или здесь также появились новые требования?
— Раньше это было, но находилось, скажем так, на уровне обеспечения только физического доступа на объект. Сейчас действует национальный стандарт СТ РК 3846-2023, который предусматривает доступность уже самой услуги, а в данном случае этой услугой является голосование.
Поэтому сейчас мы рассматриваем доступность гораздо шире. Она начинается от остановки общественного транспорта либо парковочного места для лица с инвалидностью. Затем оценивается весь маршрут до здания и непосредственно маршрут внутри здания.
Если, например, оказывается, что вход по каким-либо причинам недоступен, должны предусматриваться дополнительные разумные приспособления: переносные пандусы, возможность ситуационной помощи. Должны быть обученные люди, которые, к примеру, могут помочь человеку подняться или спуститься по крутому пандусу. На входах устанавливаются кнопки вызова помощи. То есть даже если человек с инвалидностью пришёл самостоятельно и столкнулся с каким-либо барьером, у него должна быть возможность вызвать помощь.
— Получается, что сейчас пандусы, подъёмники, тактильные указатели и другие элементы доступности имеются практически повсеместно?
— Практически везде есть. Конечно, остаются старые объекты, где всё это только внедряется, либо исторические объекты, на которых обеспечить такую доступность физически невозможно.
На некоторых объектах мы видели, например, специальные гусеничные ступенькоходы. К ним можно прикрепить инвалидную коляску и таким образом поднять человека по ступенькам.
Но здесь остаётся открытый вопрос. Я как раз задавал его вчера на заседании рабочей группы при ЦИК РК по обеспечению доступности для лиц с инвалидностью: как проверить человека, который будет поднимать человека с инвалидностью на таком ступенькоходе? Насколько этот сотрудник обучен? Как это гарантируется? Какой у него опыт?
Мы как мониторинговая группа этого не видим. Нам необходимо видеть соответствующие документы. Поэтому наша рекомендация всё равно заключалась в том, чтобы найти более безопасный вход и обеспечить доступ через него.
Например, есть объекты — многие школы, — в которых располагаются два или четыре избирательных участка, причём все они имеют разные входы. При этом существует центральный безопасный вход с пандусом, через который любое лицо с инвалидностью может спокойно пройти. Но если избиратель относится к другому участку, ему, соответственно, указывают другой вход. А зачастую это пожарный или аварийный вход-выход, где необходимой доступности уже нет.
Поэтому сейчас мы рекомендуем открыть для всех доступ через центральный вход, обозначить это на картах и разъяснить людям, каким образом пройти к своему участку, чтобы человек с инвалидностью не был вынужден долго искать необходимый вход.
— Такая система мониторинга действует только в Астане или распространяется на регионы? Например, в небольших населённых пунктах выборы могут проходить не в школах, а в клубах, зданиях почты и других помещениях. Кто должен контролировать их доступность для людей с инвалидностью?
— ЦИК на постоянной основе проводит общие совещания и заседания, к которым через Zoom подключаются территориальные избирательные комиссии городов и областей. В их состав также входят представители общественных объединений лиц с инвалидностью и мониторинговые группы. Поэтому я более чем уверен, что в районах действует такая же система.
Например, вчера отчитывались районы Северо-Казахстанской и Павлодарской областей. Нам показывали пример одного небольшого посёлка, где буквально ради одного глухонемого избирателя сотрудники избирательной комиссии выучили жестовый язык, чтобы иметь возможность всё ему объяснить. Поскольку это маленький посёлок, там все друг друга знают. И вот такое уважение, такое отношение — очень хороший показатель.
Мы рекомендовали масштабировать подобный опыт. Для чего это необходимо? Нужно показывать идеальные участки, чтобы представители других избирательных комиссий могли увидеть эти примеры, учиться на них и повторять такую практику у себя.
— А если человеку на инвалидной коляске во время пребывания на участке понадобится воспользоваться санузлом, предусмотрены ли соответствующие условия?
— Конечно. На сайте ЦИК размещены правила по оборудованию избирательных участков. Они предусматривают в том числе не только доступность маршрута, но и требования к санитарным узлам. Мониторинговые группы непосредственно проверяют обеспеченность избирательных участков соответствующими санузлами.
Например, во время выездов мы довольно часто видели ситуации, когда, возможно, из-за непонимания со стороны монтажников откидные поручни устанавливались таким образом, что фактически не могли откидываться, либо их просто путали местами.
Когда мы указывали на это, люди порой не понимали, в чём проблема: поручни ведь установлены. Тогда приходится объяснять на конкретном примере. Представьте человека на инвалидной коляске: у коляски есть подножка, человек заезжает в помещение, упирается и уже не может развернуться. Как он должен пересесть? Многие думают: ну, человек просто встал и сел. Но он ведь не может встать. Поэтому приходится непосредственно на местах обучать людей, показывать им такие ситуации и делать соответствующие замечания. Собственно, для этого мониторинг и необходим.
Параллельно нам помогает Министерство труда и социальной защиты населения. У них есть сайт inva.gov.kz, где отображается доступность избирательных участков и размещаются фотографии. Мы можем даже удалённо параллельно сверять эти данные. Например, приходим на объект и смотрим: на сайте может быть указано, что объект доступен, но при этом по фотографии видно, что существует барьер, который фактически не устранён.
На этих сайтах можно моментально оставить отзыв. После этого создаётся рабочая группа для проверки данного объекта с предписанием об устранении выявленного нарушения. То есть сейчас, в век цифровизации, все эти возможности контроля значительно усилились.
— Но остаётся ещё вопрос информационной доступности. Например, если избирательный участок находится в небольшом посёлке, в том же здании почтового отделения, как человек с инвалидностью должен заранее понять, насколько этот объект для него доступен и с какими препятствиями он может столкнуться?
— У нас есть дополнительные рекомендации даже по самим сайтам, потому что не всегда соблюдаются нормы информационной доступности. Вот Вы, например, спросили про избирательный участок в посёлке, расположенный в почтовом отделении. Это как раз вопрос информационной доступности.
Если в этом посёлке есть такой избирательный участок и на сайте соответствующего избирательного округа либо этого почтового отделения будет размещена карта с маршрутом — где находится остановка, откуда человек будет заезжать, какие препятствия могут встретиться у него на пути, предусмотрена ли ситуационная помощь, есть ли человек на входе, к которому можно обратиться, — тогда лицо с инвалидностью, ещё не выходя из дома, сможет рассчитать свои силы и заранее понять, к кому оно может обратиться, не доходя до самого объекта.
Соответственно, это исключает возможный конфликт. Человек уже морально готов к существующему барьеру. Даже увидев фотографию, он понимает: да, здесь есть такой-то барьер, но ничего страшного, я к этому готов.
— Вы всё-таки говорите о том, что на некоторых избирательных участках сохраняются недостатки, которые необходимо устранить. Какие проблемы сейчас встречаются чаще всего? И успеют ли их устранить до выборов 23 августа?
— Например, у нас в Астане большинство объектов, которые мы прошли, в принципе, достаточно хорошо готовы. Но для слабовидящих людей мы видели, например, отсутствие контрастных элементов в местах перепада высот. Речь идёт, в частности, о ступенях. По нормативам первая и последняя ступени должны иметь контрастный цвет. У нас, например, на практике используется яркий жёлтый цвет. Но на некоторых объектах таких обозначений нет, и мы на это указываем.
Возникали вопросы и по расположению мнемосхем, шрифтов Брайля.
Но, пожалуй, одна из наиболее часто повторяющихся проблем — высокие пороги. Они встречаются практически повсеместно в дверных проёмах. При этом, когда мы говорим о доступности, мы опираемся на принцип универсального дизайна. Ведь кроме лиц с инвалидностью есть, например, женщины с детьми в колясках. У детской коляски маленькие колёса, и такой порог превращается в барьер: происходит удар, возникает возможность опрокидывания коляски. То есть появляется риск, а речь прежде всего, идёт именно о безопасности. Поэтому вопрос высоких порогов возникает повсеместно. Мы даём рекомендации устранять их, устанавливать специальные аппарели.
Ещё один вопрос — отсутствие поручней. И здесь мы опять же должны думать не только о лицах с инвалидностью, но и о наших пожилых избирателях. Для них это тоже риск. В универсальном дизайне есть принцип: всё должно быть сделано таким образом, чтобы исключить риск случайной ошибки. Допустим, человек неправильно поставил ногу или поскользнулся, но в последний момент смог схватиться за поручень — и благодаря этому избежал травмы.
То же самое касается крутого пандуса или подъёма: человек может держаться за поручень и благодаря этому не откатиться назад или вперёд.
Все эти замечания мы даём, показываем их, в том числе для того, чтобы регионы могли масштабировать эту работу. В свою очередь, регионы также демонстрируют нам новые решения, которые внедряют у себя.
Например, Павлодар показывал специальную ручку, которая считывает информацию. В неё предварительно загружаются тексты — например, содержание избирательного бюллетеня или описание партии. Человек наводит эту ручку на текст, и она голосом озвучивает то, что здесь написано.
Жамбылская область вчера показывала ещё одно решение. Они разместили QR-код непосредственно в пригласительном листе. Человек наводит телефон на QR-код и переходит в специальную программу, адаптированную в том числе для слабовидящих и незрячих людей, где предусмотрена озвучка. Там можно получить информацию о партиях, о самом голосовании и другие необходимые сведения. То есть практически вся имеющаяся информация помещается в QR-коде буквально в небольшом приглашении. Это тоже очень удобное решение.
Регионы показывают друг другу подобные практики. В этом, в том числе, и заключается роль ЦИК: она собирает участников этой работы, чтобы лучшие практики можно было демонстрировать всем и затем масштабировать.
— Физическая доступность участка — это только одна сторона вопроса. Но насколько доступна для людей с инвалидностью сама предвыборная кампания перед выборами в Курултай? Могут ли они заранее ознакомиться с партиями и их программами, или соответствующая информация становится доступна только непосредственно на избирательном участке?
— Нет, конечно, информация доступна заранее. Она сейчас есть даже на eGov. Практически какой сайт ни откроешь, я вижу информацию о выборах в Курултай. Нажимаешь — и сразу происходит переход на сайт Центральной избирательной комиссии, где размещена информация о кандидатах.
И что самое интересное: у нас уже в последнем Мажилисе были представители лиц с инвалидностью. У нас даже существовала депутатская группа «Инклюзивный парламент», которая продвигала интересы лиц с инвалидностью.
Соответственно, при выборах в Курултай действует норма о 30-процентной квоте, в которую входят женщины, молодёжь и лица с инвалидностью. И каждая партия эту квоту выдержала. Когда партии подавали свои списки, ЦИК проверяла их на соответствие этой квоте.
— Мы немного затронули тайну голосования. Правильно ли я понимаю, что человек с инвалидностью действительно может проголосовать самостоятельно — без родственника, сопровождающего или члена избирательной комиссии непосредственно в кабинке?
— Да, самостоятельно, без сопровождающего. Человека доводят до кабинки, после этого оставляют там одного, и он самостоятельно может спокойно проголосовать. Но открытым для нас остаётся вопрос людей с ментальными нарушениями. Для них я пока не видел специальных приспособлений. Но для маломобильных граждан, лиц с инвалидностью, передвигающихся на инвалидных колясках, людей с нарушениями зрения и слуха необходимые условия созданы.
— Если говорить не только об организации самого голосования, но и о политическом представительстве, насколько партии, участвующие в выборах в Курултай, учитывают интересы людей с инвалидностью? По Вашим наблюдениям, это характерно для всех политических партий?
—Буквально вчера этот вопрос задавался на заседании, и представитель Центральной избирательной комиссии — заместитель председателя ЦИК — подтвердил, что при приёме списков от партий проверялось соблюдение 30-процентной квоты. То есть в неё вошли лица с инвалидностью, женщины и молодёжь от каждой партии. Кроме того, вчера в Zoom присутствовали представители всех политических партий — всех семи партий, и они подтвердили этот факт.
— Если уже после выборов в Курултай оценивать, стали ли выборы действительно «без барьеров» для людей с инвалидностью, какие показатели, на Ваш взгляд, должны стать главным критерием? Это количество доступных участков, число обращений и жалоб, явка избирателей с инвалидностью или какие-то другие показатели?
— По моему сугубо личному мнению, я бы обратил внимание именно на количество жалоб и статистику посещения избирательных участков, то есть на количество проголосовавших лиц с инвалидностью.
— Вы упоминали портал invagov.kz и интерактивную карту доступности. Насколько эта система сегодня удобна для самих людей с инвалидностью, и какие рекомендации по её совершенствованию вы предлагаете?
— На invagov.kz есть интерактивная карта доступности. По ней мы вчера тоже дали очень много рекомендаций. На заседании присутствовала вице-министр труда и социальной защиты населения Виктория Шегай, и она эти вопросы приняла.
Мы сверяли именно удобство этой карты доступности для лиц с инвалидностью и говорили о моментах её недостаточной информативности, чтобы эти замечания были учтены. Соответственно, аналогичную рекомендацию мы давали и ЦИК. Речь идёт именно о вопросе информационной доступности.
Пусть даже какие-то изменения не успеют реализовать к этим выборам в Курултай, но их можно будет внедрить уже к следующим выборам.
— Сейчас избирателям приносят приглашения на выборы, на которых размещены QR-коды. Какую информацию человек может получить, перейдя по такому QR-коду? Содержатся ли там сведения обо всех партиях, кандидатах и выборах в целом или пока речь идёт преимущественно об информации о конкретном избирательном участке?
— Я приводил Вам пример Жамбылской области, где реализовали такой пилот. Насколько я понимаю, в имеющихся сейчас QR-кодах содержится только информация об избирательном участке и о том, как принять участие в выборах. А тот вариант, о котором я говорил ранее, Жамбылская область показывала именно в качестве пилотного проекта.
Кстати, вчера свои решения показывала и Караганда. Там вообще один избирательный участок специально сделали максимально наполненным всеми новинками в сфере доступности. И они говорят, что приглашают туда председателей со всех избирательных участков, чтобы показать им, как всё должно быть организовано. Чтобы они увидели это своими глазами и прочувствовали. Наша рекомендация как раз заключается в том, чтобы все это видели и активно участвовали.
— Может ли сам избиратель с инвалидностью через интерактивную карту сообщить о том, что его избирательный участок недоступен? И насколько быстро государственные органы реагируют на подобные обращения?
— Вице-министр труда и социальной защиты населения вчера тоже озвучила такую просьбу: «заходите на invagov.kz и пишите отзывы, мы моментально реагируем».
То есть человек на интерактивной карте находит свой избирательный участок и там же может написать отзыв. Если участок недоступен, можно приложить фотографию. Это будет вашим содействием в улучшении данного объекта. То есть, со слов Виктории Шегай, реакция происходит моментально — создаётся комиссия.
Кстати, в дополнение к нашему интервью могу привести пример из нашего мониторинга. Кроме нас в состав комиссии входили представители территориальной избирательной комиссии, районных акиматов и социальной защиты. Вначале они, например, оспаривали многие моменты. Но затем начинали вникать. Мы показывали им конкретные несоответствия и объясняли, как всё должно быть организовано. И буквально вечером того же дня либо уже на следующий день нам показывали фотографии, подтверждающие устранение выявленных замечаний. То есть реакция происходит непосредственно в моменте.
Был, например, один объект, по которому мне показали, что замечание устранено. Я не поленился и на следующий день самостоятельно туда проехал, чтобы проверить, действительно ли всё сделано. Нарушение устранили, но при этом обнаружилось другое упущение. Там была парковка для лиц с инвалидностью. Парковочное место сделали, установили соответствующий знак, но отсутствовал съезд с проезжей части на тротуар. А тротуар высокий, соответственно, человек на инвалидной коляске с проезжей части на него заехать не сможет.
Я сразу сделал фотографию и написал, что это замечание было упущено с их стороны. В ответ мне пришло официальное письмо за подписью директора школы, на территории которой расположен избирательный участок. В письме сообщалось, что замечание принято в работу, и школа гарантирует до 22 августа устранить данное несоответствие.
— Подобный механизм может работать не только в крупных городах, где мониторинговые группы непосредственно выезжают на участки, но и в регионах, где физически проверить каждый объект невозможно?
— Да. Я более чем уверен: если в регионах люди также будут оставлять отзывы о выявленных несоответствиях, эту информацию будут видеть и Минтруда и ЦИК. Потому что мы тоже мониторим эту информацию, смотрим и проверяем. Даже те объекты, на которые сейчас физически не можем выехать, мы хотя бы оцениваем по фотографиям: смотрим, действительно ли объект соответствует требованиям доступности или нет.
— А есть ли недоработки на сайте invagov.kz?
—Например, я предлагал доработать некоторые функции на invagov.kz. Там есть такой показатель, как доступность маршрута, но сейчас у них указан только маршрут внутри здания. Я предложил сделать маршрут от остановки общественного транспорта или от парковки. Там также есть показатель доступности информации, но при этом не указано, например, насколько доступна информация на сайте самого здания или объекта. Если бы они дополнили эту систему и добавили туда ещё сайт соответствующего объекта, сделали возможность перехода на него, мы могли бы гораздо шире пользоваться возможностями invagov.kz.
Пока этого нет. Но поскольку соответствующая рекомендация уже будет направлена, мы будем добиваться того, чтобы это внедрили. Выборы ведь будут проводиться и дальше, поэтому это как раз тот пласт работы, в рамках которого можно двигаться вперёд и постепенно всё совершенствовать.
— Если оценивать доступность избирательных участков именно с профессиональной точки зрения эксперта-аудитора, остаются ли вопросы, которые пока не урегулированы?
— Я как эксперт-аудитор иду ещё дальше. Например, спрашиваю: покажите приказ или внутреннее распоряжение о назначении ответственного человека, который оказывает ситуационную помощь. Покажите, какой инструктаж по безопасности он прошёл, какое обучение прошёл. А этого пока ещё не внедрено. И люди иногда с удивлением спрашивают: а зачем это нужно? Но как зачем? Это тоже безопасность, это тоже доступность. Может быть, этот человек просто не умеет правильно оказывать такую помощь. Откуда мы это знаем? Поэтому и эти вопросы необходимо учитывать.
— Спасибо за интервью!
— Спасибо Вам за интерес к этой теме и за возможность подробно о ней рассказать.
