Почему в Алматы и Астане акимы меняются значительно чаще, чем мэры многих крупных городов мира? Зависит ли это только от политической системы страны или свою роль играет сам статус мегаполиса, который находится под постоянным вниманием центральной власти? На примере Москвы, Нью-Йорка, Шанхая, Сингапура и других крупных городов SHYNDYK.KZ разбирался, как разные государства ищут баланс между стабильностью управления и кадровым обновлением, и какой опыт может быть полезен Казахстану.
Почему в Алматы и Астане часто меняются акимы?
Если смотреть на мировую практику, то Казахстан действительно выделяется довольно высокой ротацией акимов крупных городов.
Сначала важно понять разницу в системах. В Казахстане аким — это назначенец. Акимов областей, Алматы, Астаны и Шымкента назначает президент. Поэтому аким часто воспринимается не как самостоятельный политик, а как менеджер, которого можно заменить в любой момент, если руководство страны считает это нужным. Из-за этого срок работы фактически не фиксирован. Формально можно работать долго, но на практике многое зависит от политической конъюнктуры, результатов и кадровых перестановок.
Вопрос частой сменяемости акимов в Казахстане на первый взгляд кажется чисто кадровым. Но если посмотреть шире, он выводит на гораздо более важную тему — горизонт управления городом. Одно дело, когда руководитель мегаполиса приходит на один-два года и фактически работает в режиме антикризисного менеджера. Другое — когда мэр или глава города находится у власти 8, 10, 15 лет и имеет возможность последовательно реализовывать транспортную, жилищную, инфраструктурную и градостроительную политику.
Казахстан в этом смысле заметно отличается от многих крупных городских систем мира. В Алматы и Астане акимы за последние 25–26 лет менялись достаточно часто. В Алматы с 2000 года городом фактически руководили Виктор Храпунов, Имангали Тасмагамбетов, Ахметжан Есимов, Бауыржан Байбек, Бакытжан Сагинтаев, Ерболат Досаев и с 2025 года Дархан Сатыбалды. Если считать период с 2000 по 2026 год, получается около семи руководителей за 26 лет. Средний срок — примерно 3,7 года на одного акима.
В Астане ротация была ещё более частой. С начала 2000-х столицей руководили Адильбек Джаксыбеков, Темирхан Досмухамбетов, Умирзак Шукеев, Аскар Мамин, Имангали Тасмагамбетов, снова Адильбек Джаксыбеков, Асет Исекешев, Бахыт Султанов, Алтай Кульгинов и Женис Касымбек. В среднем за последние 26 лет один аким столицы работал около 2,5–2,7 года.
Опыт России: Москва – скорее исключение, чем правило
А если мы возьмём как пример мэра Москвы, то там противоположный пример: мэр избирается населением на 5 лет. Сергей Собянин руководит Москвой с 2010 года и в 2023 году был переизбран ещё на один срок. Получается, он находится во главе города уже около 16 лет. Это один из самых длительных периодов управления мегаполисом в современном мире.
Интересно, что многие москвичи могут критиковать отдельные решения Собянина, но практически все признают: когда один руководитель работает десятилетиями, он может реализовывать проекты на 10–15 лет вперёд — метро, дороги, реновацию, транспортную реформу. Можно спорить с отдельными решениями московской мэрии, но сам факт длительного управления даёт Москве то, чего часто не хватает Алматы и Астане, — преемственность.
Однако Москва интересна не только примером Сергея Собянина. До него городом более 18 лет руководил Юрий Лужков — с 1992 по 2010 год. Именно при нём Москва пережила масштабную трансформацию: активно развивалась транспортная инфраструктура, строилось жильё, формировался деловой центр «Москва-Сити», расширялась сеть метрополитена. Таким образом, уже более 30-ти лет крупнейшим российским мегаполисом управляют фактически всего два руководителя, что позволило обеспечить долгосрочную преемственность городской политики.
Именно при Лужкове Москва фактически приобрела современный облик:
— был построен и расширен Московский метрополитен;
— завершено строительство МКАД в современном виде;
— появился деловой центр Москва-Сити;
— активно строилось жильё;
— реализовывались масштабные дорожные проекты и транспортные развязки;
— была проведена реконструкция центра города;
— появились многие крупные торговые комплексы и бизнес-центры;
— Москва превратилась в главный финансовый центр России.
При этом отношение к эпохе Лужкова тоже остаётся неоднозначным. Сторонники считают его создателем современной Москвы, а критики указывают на точечную застройку исторического центра, коррупционные скандалы и чрезмерную концентрацию власти в руках городской администрации. Но, стоит отметить, что крупнейшие инфраструктурные проекты мегаполиса обычно реализуются в течение десятилетий. Метро, дорожная сеть, градостроительные программы и развитие новых районов редко укладываются в срок 2–4 года.
Если посмотреть на другие крупные города России, ситуация уже совсем другая. Например, в Санкт-Петербурге должность называется губернатор, поскольку город является отдельным субъектом федерации. За последние 30 лет руководители менялись не слишком часто:
— С 1996 по 2003 годы — Владимир Яковлев (около 7 лет);
— С 2003 по 2011 годы — Валентина Матвиенко (8 лет);
— С 2011 по 2018 годы — Георгий Полтавченко (7 лет);
— С 2019 года Александр Беглов.
Фактически всего четыре полноценных руководителя. Средний срок получается более 6 лет на одного руководителя. Это ближе к московской модели стабильности, чем к казахстанской.
Главы самого Краснодарского края менялись не слишком часто: с 2001–2015 управлял краем Александр Ткачёв, а с 2015 — Вениамин Кондратьев. Получается, Ткачёв 14 лет был Губернатором, Кондратьев уже почти 11 лет.
Но вот на уровне городов ситуация другая. Сочи особенно интересен для сравнения с Алматы. После подготовки к Зимним Олимпийским играм 2014 город пережил несколько смен руководства. Мэры Сочи в последние годы менялись заметно чаще, чем губернаторы края. Причина проста: огромные инфраструктурные проекты, высокий уровень внимания федерального центра, туристическая экономика и большие бюджеты.
С 2000 года Сочи руководили:
— С 2001 по 2003 годы — Леонид Мостовой;
— С 2004 по 200 годы — Виктор Колодяжный (после ухода был назначен руководителем «Олимпстроя»);
— С 29 июня 2008 по 30 октября 2008 года (около 4 месяцев) — Владимир Афанасенков;
— С 30 октября 2008 – 20 января 2009 года — Джамбулат Хатуов;
— С 12 мая 2009 по 9 сентября 2019 года (более 10 лет) городом руководил Анатолий Пахомов
— С 11 сентября 2019 – 14 мая 2024 года — Алексей Копайгородский;
— С июля 2024 года — Андрей Прошунин.
То есть Сочи по ротации уже гораздо ближе к Алматы, чем к Москве или Петербургу. Здесь явно напрашивается гипотеза: чем больше федеральных денег, крупных строек, международных мероприятий и внимания центра сосредоточено в городе, тем выше вероятность кадровых перестановок.
Именно поэтому Алматы логично сравнивать не только с Москвой, но и с Сочи — оба города являются витринами своих стран, туристическими и финансовыми центрами, которые постоянно находятся под пристальным вниманием центральной власти. Это может стать одной из самых сильных аналитических линий в твоём будущем материале.
В самом Краснодаре за последние годы также было несколько смен мэров:
— С 2000 по 2004 годы — Николай Приз (около 4 лет);
— С 2005 по 2016 годы Владимир Евланов (около 11 лет);
— С 2016 по 2021 годы Евгений Первышов (около 5 лет);
— С 2021 по 2022 годы Андрей Алексеенко (менее года);
— С ноября 2022 — Евгений Наумов.
Интересно, что до 2016 года Краснодар был довольно стабильным городом: сначала Приз 4 года, затем Евланов 11 лет. Но после ухода Евланова ротация ускорилась.
Причём многие российские эксперты отмечают интересную особенность: чем крупнее и политически значимее город, тем чаще федеральный центр вмешивается в кадровую политику. Это очень похоже на Казахстан.
В Екатеринбурге за последние два десятилетия город было несколько смен глав администрации и мэров. При этом система управления неоднократно реформировалась: часть полномочий переходила от мэра к сити-менеджеру и обратно. То есть стабильность руководства была ниже, чем в Москве.
Казанью Ильсур Метшин руководит уже с 2005 года. Это уже более 20 лет. Фактически по продолжительности работы он даже опережает Собянина. Именно поэтому многие урбанисты связывают преобразование Казани последних лет не только с федеральными инвестициями, но и с наличием одного руководителя, который смог реализовывать долгосрочную стратегию.
И тут появляется ещё один интересный вопрос. Может быть, дело не столько в стране, сколько в статусе города?
Очень часто столицы, финансовые центры и города особого значения находятся под более пристальным контролем центральной власти. Из-за этого кадровые решения там принимаются чаще и сильнее зависят от политической ситуации.
Поэтому Алматы можно сравнивать не только с Москвой или Нью-Йорком, но и с Сочи, Краснодаром, Екатеринбургом, Шанхаем и Стамбулом. Тогда получится гораздо более объёмная картина того, как разные государства ищут баланс между стабильностью управления и кадровым обновлением.
Как часто меняются главы городов в других странах?
В Нью-Йорке система другая — там мэр избирается населением на четыре года и может переизбираться. Майкл Блумберг управлял городом с 2002 по 2013 год — три срока, 12 лет. Билл де Блазио был мэром с 2014 по 2021 год — два срока, 8 лет. То есть американская модель тоже допускает долгий срок управления, но через выборы и политическую конкуренцию. Если жители недовольны, мэр уходит. Если получает поддержку — остаётся и продолжает свою программу.
Китайская модель ближе к вертикальной системе, но там ротация встроена в партийно-государственную карьерную логику. Например, в Шанхае мэры действительно менялись, но не хаотично. Хань Чжэн руководил городским правительством Шанхая почти десять лет — с 2003 по 2012 год. После него Ян Сюн работал с 2012 по 2017 год, Ин Юн — с 2017 по 2020 год, Гун Чжэн занимает пост с 2020 года. При этом в Китае мэр крупного города — не единственный центр власти: выше него стоит партийный секретарь города. Поэтому устойчивость обеспечивается не только персоной мэра, но и общей партийной стратегией.
Китайские кадровые ротации обычно встроены в долгосрочную систему карьерного роста. Чиновник может 5 лет руководить городом, потом 5 лет провинцией, потом перейти в центральное правительство. Поэтому там тоже есть ротация, но она выглядит более плановой.
Сингапур — ещё более показательный пример долгого горизонта. Это не город в обычном смысле, а город-государство. Но именно поэтому он интересен для сравнения с мегаполисами. Ли Куан Ю был премьер-министром с 1959 по 1990 год, Го Чок Тонг — с 1990 по 2004 год, Ли Сянь Лун — с 2004 по 2024 год. То есть страна десятилетиями развивалась в логике преемственности. Руководители менялись редко, но институты и стратегия сохранялись.
В Германии, например, в Берлине и Гамбурге модель тоже отличается от казахстанской. Там главы городов зависят от парламентской и партийной конфигурации, а не от прямого назначения президентом. В Берлине социал-демократы возглавляли город с 2001 по 2023 год, менялись персоналии, но политическая линия сохранялась внутри одной партийной системы. В Гамбурге тоже были длительные периоды управления: Оле фон Бойст руководил городом с 2001 по 2010 год, Олаф Шольц — с 2011 по 2018 год, Петер Ченчер — с 2018 года.
В Алматы за 26 лет было около 7 акимов — примерно 3,7 года на одного акима, в Астане — 10 акимов за этот срок — примерно 2,5–2,7 года. Москва при Собянине — уже около 16 лет. Нью-Йорк у Блумберга — 12 лет, у де Блазио — 8 лет. Шанхай при Хань Чжэне — почти 10 лет, здесь руководители меняются реже, но сохраняется партийная преемственность. В Сингапуре — десятилетия развития в рамках единой стратегии государства.
Если посмотреть на последние годы, то в Алматы и Астане акимы менялись довольно часто. В результате возникает проблема, которую многие урбанисты называют «коротким горизонтом управления». Новый аким приходит и меняет приоритеты, пересматривает проекты предшественника, формирует новую команду, начинает собственные инициативы. Из-за этого, возможно, часть долгосрочных проектов постоянно перезапускается.
Стоит отметить, что вышеперечисленных странах зарубежных аналогов казахстанского акима называют по-разному. В большинстве случаев это мэр (mayor) — именно так именуют глав городов в Нью-Йорке, Лондоне, Париже и многих других мегаполисах. В Германии используются специальные названия вроде правящего бургомистра (Regierender Bürgermeister) в Берлине или первого бургомистра (Erster Bürgermeister) в Гамбурге. В Китае должность называется мэром города, хотя фактическая система управления отличается из-за ведущей роли партийного секретаря. В Сингапуре прямого аналога акима нет, поскольку это город-государство, а ключевую роль играет премьер-министр и центральное правительство.
Получается, что если в Казахстане аким зачастую рассматривается как назначаемый государственный менеджер, то в большинстве западных стран глава города является самостоятельным политиком, который получает полномочия непосредственно от жителей через выборы. Эта разница во многом объясняет и различия в сроках пребывания руководителей у власти, и подходы к долгосрочному развитию мегаполисов.
Почему в Краснодаре после 2016 года участились смены мэров?
Тут уже другая история. Краснодар переживает очень быстрый рост населения. Фактически это один из самых быстрорастущих городов России. Появились проблемы: транспорт, пробки, школы, детские сады, хаотичная застройка. Поэтому требования к главе города стали гораздо выше.
Кроме того, в современной России глава города далеко не всегда является самостоятельной политической фигурой. Во многих городах он зависит от губернатора, городского совета, региональных элит и федеральной власти. Поэтому смена главы города может происходить значительно чаще, чем смена губернатора.
И вот здесь появляется очень интересное сравнение с Казахстаном. На первый взгляд кажется: Россия — выборы, Казахстан — назначения. Но если копнуть глубже, всё сложнее. Да, российские губернаторы и многие мэры формально избираются. Но политологи, в частности Пётр Своик, часто говорят о сильном влиянии федерального центра на кадровую политику.
Поэтому получается интересная ситуация: формально губернатор избирается населением, а фактически поддержка федерального центра остаётся крайне важной.
Почему Казахстан так делает?
Есть несколько причин. В аким — прежде всего назначаемый управленец. Он не избирается горожанами напрямую, а назначается президентом с согласия маслихата. Поэтому его политическая ответственность направлена не столько вниз — к избирателю, сколько вверх — к центру. Это не хорошо и не плохо само по себе, но это меняет саму природу должности.
Частая смена акимов может объясняться несколькими причинами. Во-первых, сильной президентской вертикалью: центр сохраняет возможность быстро менять региональных руководителей. Во-вторых, логикой кадрового резерва: акимат часто становится этапом карьеры, после которого чиновника переводят в правительство, администрацию президента, национальную компанию или другой регион. В-третьих, желанием не допустить чрезмерного укрепления местных элит. Чем дольше руководитель сидит в городе, тем больше вокруг него формируется собственная сеть влияния.
Поэтому аким нередко воспринимается как временная должность. Получается интересная дилемма. Частая смена руководителей даёт центру больше контроля. Но одновременно: долгое пребывание руководителя обычно помогает реализовывать масштабные городские проекты.
Но у этой модели есть и обратная сторона. Город — это не министерство, где можно быстро заменить одного управленца другим. Мегаполис живёт длинными циклами: метро строится десятилетиями, транспортная реформа требует многих лет, жилищная политика не даёт результата за один сезон, вопросы сноса, застройки, экологии, воды, арыков, пробок, школ и больниц требуют устойчивой управленческой памяти.
Поэтому в Алматы и Астане каждая смена акима почти неизбежно становится не только кадровым событием, но и перезапуском ожиданий. Новый аким приходит со своей командой, своим стилем, своими приоритетами. Одни проекты продолжаются, другие пересматриваются, третьи теряют политическую поддержку. В итоге город может двигаться вперёд, но рывками, а не единой линией.
Именно здесь возникает главный вопрос для Казахстана: что важнее для крупных городов — управляемость из центра или длинный горизонт развития? Частая ротация удобна для политической вертикали, но не всегда удобна для города. Долгое управление даёт преемственность, но несёт риск закрытости, застоя и формирования местных групп влияния. Мировая практика показывает: универсального ответа нет. Но для Алматы и Астаны этот вопрос становится всё более актуальным, потому что оба города уже давно живут не в масштабе обычных административных центров, а в масштабе мегаполисов, которым нужна стратегия не на три года, а минимум на одно-два десятилетия.
Москва, Сингапур, многие китайские города и ряд европейских столиц показывают, что для крупных инфраструктурных преобразований часто требуется минимум 8–10 лет стабильного руководства. А в Алматы и Астане руководители обычно работают заметно меньше этого срока, поэтому преемственность становится более сложной задачей.
С одной стороны частая ротация позволяет обновлять команду, снижает риск коррупционных связей, не даёт местным элитам чрезмерно укрепляться. А с другой — каждый новый аким приходит со своими приоритетами, часть проектов пересматривается, город теряет институциональную память, стратегические проекты на 10–15 лет сложнее доводить до конца.
Для Алматы это особенно интересно, потому что город пережил очень разные эпохи:
— период Виктора Храпунова;
— период Имангали Тасмагамбетова;
— длительный период Ахметжана Есимова;
— эпоху Бауыржана Байбека с акцентом на урбанистику;
— период Бакытжана Сагинтаева после Январских событий;
— период Ерболата Досаева;
— нынешний этап при Дархане Сатыбалды.
Можно сказать, что фактически через историю акимов менялись приоритеты самого Алматы.
Для Астаны ещё интереснее: там практически каждый аким строил свою версию столицы — от периода переноса столицы и масштабного строительства до цифровизации, транспортных реформ и нынешнего этапа развития.
Почему в Алматы и Астане высокая кадровая ротация?
Если Москва может жить с одним мэром 16 лет, Санкт-Петербург — с четырьмя губернаторами за четверть века, а Краснодарский край — фактически с двумя губернаторами за 25 лет, то почему Алматы и особенно Астана демонстрируют гораздо более высокую кадровую ротацию?
Политолог Петр Своик считает, что при сравнении Казахстана и России важно не ограничиваться только вопросом сроков пребывания руководителей на своих постах. По его мнению, между двумя странами существует принципиальное различие в самой системе местного управления. Если в России институт местного самоуправления, несмотря на все его ограничения, всё же существует, то в Казахстане аналогичных механизмов фактически нет.
Эксперт отмечает, что в России действует многоуровневая система власти, в которой существуют как региональные руководители, так и институт городских мэров и муниципальных советов. При этом главы городов формально избираются в рамках собственного законодательства и не назначаются напрямую президентом страны.
«У нас этого просто нет. Дело в том, что в России есть система местного самоуправления. Она, конечно, несовершенна, но она реально есть. То есть там есть областное правительство, областной губернатор, и область есть часть Российской Федерации. А вот институт мэров городов, институт городских советов — у нас его просто нет. У нас есть аким города, которого назначает аким области. А выборов акима города, в отличие от России, нет», — отметил Петр Своик.
По словам политолога, поэтому прямое сравнение казахстанских акимов с российскими мэрами не совсем корректно. В России существуют механизмы муниципального управления, которые позволяют городским властям обладать определённой самостоятельностью. В Казахстане же городская вертикаль встроена в общую систему государственного управления.
При этом эксперт считает, что различия между странами не стоит переоценивать. Несмотря на наличие выборных процедур, и в России, и в Казахстане ключевые региональные руководители остаются частью общей государственной вертикали.
«Говорить о том, что мэры городов в России, избираемые населением, и к этому президент не имеет никакого отношения, тоже не совсем так. Понятно, что выборы в России регулируются, и верховная власть, конечно, вмешивается. Но в России в любом случае есть институт городского самоуправления, а у нас его просто нет», — пояснил эксперт.
Своик обращает внимание и на другой аспект. Даже если сравнивать не мэров, а губернаторов российских регионов и казахстанских акимов областей, различия в сроках пребывания на должности всё равно остаются заметными. В качестве примера он приводит Краснодарский край, где за последние десятилетия сменилось всего несколько руководителей.
Политолог ответил и на вопрос о том, достаточно ли четырёх лет для того, чтобы руководитель крупного города смог реализовать долгосрочные проекты и оставить после себя заметный результат. По его мнению, проблема заключается не столько в сроках, сколько в логике самой президентской вертикали.
Эксперт считает, что длительное пребывание сильного руководителя на одном месте может восприниматься центральной властью как потенциальный риск. Поэтому кадровые перестановки становятся естественным элементом системы управления.
«И там, и у нас это просто назначенцы. Люди из команды президента. И вообще президент по самому характеру власти не должен держать кого-то слишком долго на акимовской должности. Если он слабый, то его просто не стоит держать. Зачем слабака держать? А если он сильный, то его ни в коем случае нельзя долго держать. Его надо куда-нибудь передвинуть», — считает Своик.
По мнению политолога, именно поэтому в странах с сильной президентской вертикалью кадровая ротация зачастую становится не признаком неэффективности чиновника, а наоборот — свидетельством его политического веса и способности накапливать влияние.
Отдельно эксперт остановился на примере Краснодарского края и Сочи. По его словам, этот регион всегда занимал особое место в российской политической системе и имеет собственную историческую специфику.
Своик напомнил, что ещё в позднесоветский период Краснодарский край считался одним из наиболее влиятельных регионов страны. Через него проходили значительные финансовые потоки, а руководство региона традиционно обладало серьёзным политическим весом.
«Это житница кадров. Горбачёв оттуда. И вообще в советское время Сочи был особым городом. Помните, под конец СССР мэра Сочи расстреляли. Было очень громкое дело. На весь Советский Союз рассказывали, какими громадными деньгами он ворочает, какая там была мафия. И руководитель Краснодарского края тоже попал под удар. А Горбачёва, наоборот, сначала туда поставили, а потом оттуда взяли в ЦК», — рассказал эксперт.
По мнению Своика, именно поэтому Краснодарский край и Сочи нельзя рассматривать как обычный российский регион. Исторически это территория с особым политическим и экономическим значением для федерального центра.
Проводя параллели с Казахстаном, политолог отмечает, что наиболее близким аналогом подобного статуса можно считать Алматы. Как и Сочи для России, Алматы остаётся городом с особым экономическим, политическим и символическим значением для страны.
«Краснодар и Сочи — отдельный регион, у которого своя история. У нас нечто похожее в Алматы только», — заключил Пётр Своик.
Статус мегаполиса как фактор кадровой политики
Москва, Санкт-Петербург, Алматы, Астана, Шанхай и Нью-Йорк давно вышли за рамки обычных административных центров. Это крупнейшие финансовые, политические, транспортные и деловые узлы своих стран, через которые проходят значительные инвестиционные потоки, реализуются масштабные инфраструктурные проекты и концентрируется существенная часть национальной экономики. Именно поэтому должности руководителей таких городов нередко оказываются одними из самых политически чувствительных в государстве.
При анализе кадровой ротации важно учитывать не только особенности политической системы, но и статус самого города. Российский опыт показывает, что даже внутри одной страны частота смены руководителей может существенно различаться. Так, Краснодарский край на протяжении последних десятилетий демонстрировал высокую стабильность управления: с 2001 по 2015 год регионом руководил Александр Ткачёв, а с 2015 года губернатором является Вениамин Кондратьев. Фактически за четверть века край возглавляли всего два человека.
Однако на уровне отдельных городов ситуация складывалась иначе. В Сочи, который после подготовки к Олимпиаде-2014 приобрёл особое значение для федерального центра, кадровые перестановки происходили заметно чаще. Во многом это было связано с масштабными инфраструктурными проектами, огромными инвестициями и постоянным вниманием со стороны федеральных властей. Руководители города нередко переходили на новые должности после завершения крупных проектов или становились частью федеральных управленческих команд.
Похожие тенденции можно наблюдать и в других странах. Чем выше экономическое и политическое значение города, чем больше в нём крупных строек, инвестиций, общественного внимания и государственных интересов, тем чаще вопросы управления оказываются под непосредственным контролем центральной власти. В этом смысле Алматы и Астана сопоставимы не только с Москвой или Нью-Йорком, но и с Сочи, Шанхаем, Стамбулом, Сингапуром и другими городами особого государственного значения.
Поэтому частота смены руководителей определяется не только особенностями политической системы страны. Сам статус мегаполиса делает должность его главы одной из наиболее значимых и одновременно наиболее уязвимых для кадровых решений. Чем важнее город для государства, тем сильнее внимание к его руководству и тем выше вероятность того, что кадровая политика будет определяться не только хозяйственными результатами, но и более широкими политическими задачами.
В завершение Пётр Своик акцентировал внимание на том, что при анализе кадровой политики необходимо учитывать не только особенности государственного устройства, но и статус конкретного города. По его словам, Москва, Санкт-Петербург, Казань, Сочи, Алматы и другие крупные центры имеют собственную политическую специфику, которая напрямую влияет на частоту смены руководителей и отношение к ним со стороны центральной власти.
