Назначение Ерлана Карина первым вице-президентом Казахстана стало одним из ключевых кадровых решений после вступления в силу новой Конституции и формирования первого однопалатного Курултая. Однако новая должность сама по себе ещё не означает, что именно Карин станет будущим преемником Касым-Жомарта Токаева. Международный политолог Аркадий Дубнов считает, что в нынешней конструкции вице-президент остаётся, прежде всего, человеком президента, тогда как вопрос о том, воспользуется ли сам Токаев правом вновь баллотироваться на пост главы государства в 2029 году, по-прежнему остаётся открытым, пишет SHYNDYK.KZ.
Возвращение вице-президентства
Казахстан вновь получил вице-президента спустя более трёх десятилетий после отказа от этого института. На должность назначен 50-летний Ерлан Карин. Решение президента Касым-Жомарта Токаева практически единогласно поддержали депутаты впервые избранного однопалатного Курултая.
Аркадий Дубнов обращает внимание, что институт вице-президентства для Казахстана не является абсолютно новым. Подобная должность существовала ещё на исходе советской эпохи. В 1990–1991 годах в Казахской ССР пост вице-президента занимали Сергей Терещенко и Ерик Асанбаев. После распада СССР и провозглашения независимости от этой модели отказались.
Политолог связывает произошедшее в том числе с необходимостью консолидации власти вокруг первого президента страны Нурсултана Назарбаева и с негативным политическим контекстом, возникшим вокруг самого понятия вице-президентства после августовского путча 1991 года в СССР.
Сегодня среди государств постсоветского пространства институт вице-президентства существует в Азербайджане. Однако, подчёркивает Дубнов, проводить прямые параллели между двумя государствами было бы ошибочно.
«Привожу данные подробности исключительно для того, чтобы сказать: Казахстан — это другое», — пишет Аркадий Дубнов.
Карин не вписывается в династическую модель
В Азербайджане должность первого вице-президента занимает Мехрибан Алиева — супруга президента Ильхама Алиева. Поэтому азербайджанскую политическую конструкцию Дубнов рассматривает в контексте формирования правящей династии.
В Казахстане, по его оценке, подобной перспективы сегодня не просматривается. Происхождение и политическая биография Ерлана Карина не позволяют говорить о воспроизводстве непотической модели власти, характерной для части государств региона.
«Никакой перспективы династической власти в стране не просматривается. Фигура Ерлана Карина никоим образом не встраивается в характерную для большинства остальных государств Большой Центральной Азии непотическую структуру управления государством», — отмечает политолог.
При этом возвышение Карина напрямую связано с политической эпохой Токаева. Именно после прихода нынешнего президента он превратился из преимущественно экспертной и исследовательской фигуры в одного из наиболее влиятельных участников формирования государственной политики.
Дубнов напоминает, что Карина называют одним из идеологов «Нового Казахстана» и человеком, участвовавшим в формировании политических «смыслов» токаевского периода. Однако считать его оппонентом прежней системы или идеологическим диссидентом времён Нурсултана Назарбаева было бы неправильно.
«Ошибкой при этом было бы считать, что Карин выглядел каким-то идеологическим диссидентом в назарбаевскую эпоху, ничего подобного… Но тогда он был на своём месте в качестве кабинетного исследователя», — пишет Дубнов.
Новое поколение управленцев Токаева
Назначение Карина международный политолог рассматривает и в более широком контексте смены поколений внутри государственного аппарата.
С приходом Токаева, по его наблюдению, значительно более востребованными стали управленцы в возрасте 40–50 лет, чьё профессиональное и мировоззренческое становление происходило уже после распада Советского Союза.
«С приходом Токаева во власть востребовано было новое поколение 40–50-летних, свободное от “натаскивания” советской выучкой, открытое широкому мировому горизонту с готовностью переформатировать казахскую идентичность, вернуть ей государственный характер», — считает Дубнов.
Характерной особенностью этого поколения он называет образование, полученное уже в независимом Казахстане, зачастую с последующим продолжением обучения на Западе.
К этой же генерации политолог относит переназначенного премьер-министром Олжаса Бектенова и Аиду Балаеву, получившую должность заместителя секретаря Совета безопасности.
Особое внимание Дубнов обращает на возможную политическую функцию Балаевой. По его словам, знакомые с логикой нынешних кадровых решений источники допускают, что она может выполнять роль своеобразного посредника между государственным аппаратом и гражданским обществом.
«Осведомлённые в логике нынешних токаевских назначений люди считают, что Балаева, известная своим независимым характером, призвана стать неким демпфером, упреждающим тенденции власти силой решать проблемы в отношениях с гражданским обществом, в том числе с медиа. Может быть», — пишет политолог.
Вице-президент — не самостоятельный центр власти
Однако наиболее принципиальным Дубнов считает конституционный статус нового вице-президента.
В отличие, например, от американской модели, в Казахстане президент и вице-президент не избираются гражданами в единой связке. Вице-президент получает должность внутри действующей президентской вертикали и сохраняет её до тех пор, пока пользуется доверием главы государства.
Поэтому, считает политолог, рассматривать Карина как уже определённого преемника Токаева было бы преждевременно.
«Согласно новой Конституции Казахстана должность вице-президента не предполагает его самостоятельный политический профиль. Он не выбирается в паре с президентом, как в США, он, скорее, является главным президентским порученцем», — отмечает Дубнов.
Более того, президент сохраняет возможность заменить человека на этой должности, если тот перестанет соответствовать поставленным перед ним задачам.
И именно эта особенность новой системы, по мнению политолога, делает нынешнюю конструкцию власти особенно интересной с точки зрения будущего политического транзита.
«Означает ли восхождение Ерлана Карина на высокую должность его непременную будущность в качестве преемника Токаева? 100-процентного “да” на этот вопрос не просматривается», — отмечает политолог.
Карин как инструмент консолидации власти
При этом в одном Дубнов практически не сомневается: назначение Карина должно укрепить существующую президентскую вертикаль.
По его оценке, новый вице-президент способен помочь Токаеву консолидировать власть, одновременно продолжая внешнеполитический курс на сохранение самостоятельности Казахстана и дистанцирование от союзов, способных ограничить эту самостоятельность.
«Единственное, что можно утверждать точно, Ерлан Карин поможет Касым-Жомарту Токаеву консолидировать власть в Казахстане, удерживая страну в своём независимом статусе, дистанцируясь от разрушительных союзов и обеспечивая её социально-экономическое развитие», — считает Дубнов.
В этом контексте политолог обращает внимание и на переназначение Олжаса Бектенова премьер-министром. По его мнению, напутствие, которое президент дал главе правительства, вписывается в ту же конструкцию: политическая консолидация должна сопровождаться социально-экономическим развитием государства.
Что будет в 2029 году
Но главный вопрос новой политической конструкции Казахстана пока остаётся без ответа.
Принятие новой Конституции, появление однопалатного Курултая и введение института вице-президента сами по себе не позволяют определить, собирается ли Токаев воспользоваться правом ещё раз участвовать в президентских выборах.
Дубнов допускает не только выборы в 2029 году, но и возможность более раннего электорального сценария.
«Ребрендинг власти, осуществлённый новой Конституцией, не даёт ответа на вопрос, воспользуется ли казахстанский президент своим правом баллотироваться ещё на один срок в 2029 году. А может, и раньше, на досрочных выбора[», — отмечает Дубнов.
На решение президента, по мнению политолога, способна повлиять и международная обстановка. Продолжающийся военный конфликт в Европе существенно повышает значение политической стабильности и предсказуемости внешнеполитического курса Казахстана.
«Продолжающаяся пятый год бойня в Европе может не оставить Токаеву шансов покинуть Офис», — заключает Аркадий Дубнов.
Таким образом, появление вице-президента пока скорее усиливает существующую систему, чем даёт однозначный ответ на вопрос о будущем преемнике. Ерлан Карин становится одной из центральных фигур новой политической архитектуры Казахстана, однако его дальнейшая траектория будет зависеть от объёма полномочий, которые фактически передаст ему президент. Одновременно открытым остаётся и другой сценарий — сохранение самого Касым-Жомарта Токаева во главе государства после 2029 года.
