Новая Конституция закрепила обновлённую систему защиты прав и свобод человека и сохранила ключевые механизмы, позволяющие гражданам отстаивать свои права в суде и обращаться к инструментам конституционного контроля. Однако эффективность этих гарантий во многом будет зависеть от того, как новые и уже действующие правовые нормы реализуются на практике — в работе судов, Конституционного Суда, государственных органов и нового однопалатного Курултая. Какие возможности получает гражданин, насколько действенной должна быть судебная защита и по каким критериям через несколько лет можно будет оценить результаты реформы, SHYNDYK.KZ рассказала адвокат Алматинской городской коллегии адвокатов, профессор Высшей школы права «Әділет», член Научно-консультативного совета при Верховном Суде Республики Казахстан Гульнара Сулейменова.
— Гульнара Жахановна, новая Конституция усилила акцент на правах и свободах человека и закрепила обновлённую систему их защиты. Если смотреть на реформу не с позиции юридических формулировок, а глазами обычного гражданина, какие реальные дополнительные возможности получил гражданин?
— Прежде всего, я бы не стала безоговорочно утверждать, что новая Конституция уже усилила защиту прав человека. Она действительно по-новому систематизировала соответствующие положения, отдельно закрепила защиту персональных данных, в том числе при использовании цифровых технологий, право человека быть выслушанным судом, конституционный статус адвокатуры и другие гарантии. Но многие основополагающие права, такие как право на судебную защиту, квалифицированную юридическую помощь, личную свободу, неприкосновенность, презумпция невиновности и другие были и ранее. Они не возникли только благодаря новой Конституции. То же относится к прямому обращению граждан в Конституционный Суд: такая возможность появилась в результате реформы 2022 года и действует с 1 января 2023 года.
Поэтому нельзя представлять ее как новое право, впервые предоставленное Конституцией 2026 года. С точки зрения обычного гражданина реальное усиление прав произойдет только тогда, когда изменится правоприменение. Человеку важно не то, в каком законе, в какой статье записано его право, а может ли он без каких-либо помех попасть в суд и получить не только законное и обоснованное, но и справедливое решение; рассчитывать на независимое и беспристрастное рассмотрение судом дела; добиваться проверки не только действий чиновника, но и нормы, на основании которой совершены оспариваемые действия; получить квалифицированную юридическую помощь независимо от своего материального положения; добиться своевременного и надлежащего исполнения вступившего в силу судебного решения и другие жизненно важные для него блага.
Пока правильнее говорить, что Конституция создала или подтвердила определенные правовые предпосылки. Превратились ли они в дополнительные возможности для гражданина, покажет практика.
Кроме того, оценивать реформу нужно не только по появлению новых гарантий, но и по тому, не расширились ли одновременно основания для ограничения прав. Конституция допускает такие ограничения в интересах национальной безопасности, общественного порядка, здоровья и нравственности общества. Эти понятия достаточно широки, поэтому решающее значение будет иметь то, насколько строго суды станут проверять необходимость и соразмерность каждого ограничения.
— Стало ли гражданину проще добиваться восстановления нарушенного права?
— Говорить об этом как о состоявшемся результате пока преждевременно. Новая Конституция действует менее двух месяцев. Кроме того, основные процессуальные механизмы судебной защиты — гражданское, уголовное, административно-процедурное и административное судопроизводство, апелляция и кассация -существовали и до ее принятия.
Эффективность судебной защиты определяется не наличием права подать жалобу, а конечным результатом. Судебная защита эффективна тогда, когда суд не ограничивается проверкой соблюдения формальных процедур, а устанавливает, действительно ли было нарушено право; когда он способен отменить незаконное решение государственного органа, законно и обоснованно осудить виновного либо оправдать невиновного, вынести иное правосудное решение, не опасаясь давления или угрозы лишения статуса, и обеспечить реальное восстановление человека в его правах. Суд должен воспринимать конституционные права как непосредственно действующий критерий законности, а не как декларативную преамбулу к отраслевому законодательству.
На практике, к сожалению, сохраняются проблемы системного характера, в частность это — доступность квалифицированной юридической помощи, реальное равенство в правах гражданина и государственного органа в судебном процессе, качество мотивировки и обоснованности актов органов досудебного расследования, прокуратуры и судебных актов, чрезмерный формализм при ответах на жалобы, ограниченность пересмотра вступивших в силу судебных актов и их исполнение исполнение. И это только часть проблем, их гораздо больше .
Поэтому конституционная реформа сама по себе не могла и не может сделать судебную защиту более доступной. Для этого одних изменений в законодательстве недостаточно: без соответствующей институциональной среды, устойчивых демократических процедур и развитой правовой культуры , прежде всего культуры правоприменения, никакая реформа не даст ожидаемого результата. Даже самые прогрессивные правовые институты не буде работать сами по себе. Для этого необходима соответствующая среда, способной воспринять и реализовать заложенные в них принципы. Поэтому подлинная реформа требует изменения не только законодательства и структуры государственных органов, но и соответствующего юридического мышления, профессионального правосознания и правовой культуры. В противном случае модернизация права превращается в имитацию реформ: меняются законы, нормы, названия правовых институтов, терминология и т.д., а практика – нет. В таком случае реформа становится не модернизацией, а ее имитацией.
— Одним из важнейших элементов новой правовой архитектуры остаётся конституционный контроль. Насколько эффективно должны взаимодействовать суды, Конституционный Суд и другие государственные институты, чтобы этот механизм действительно работал на защиту человека?
— Конституционная конструкция выглядит логичной. Гражданин может оспорить в Конституционном Суде нормативный правовой акт, непосредственно затрагивающий его конституционные права. Суд, если видит, что подлежащая применению норма ущемляет права человека, обязан приостановить дело и обратиться в Конституционный Суд. Акты, признанные неконституционными, прекращают действие, а нормы, признанные соответствующими Конституции только в определенном истолковании, должны применяться именно в таком истолковании. Решения Конституционного Суда являются общеобязательными.
Однако эффективность этой системы зависит от нескольких условий. Во-первых, суды общей юрисдикции должны реально пользоваться правом и обязанностью обращаться в Конституционный Суд, а не исходить из презумпции безусловной правильности любого действующего закона.
Во-вторых, правовые позиции Конституционного Суда должны применяться не только по тому делу, которое стало поводом для обращения. Они должны учитываться всеми судами, следственными органами, прокуратурой и государственными учреждениями в аналогичных ситуациях.
В-третьих, исполнение решений Конституционного Суда не должно сводиться к формальному внесению поправок. Законодатель обязан устранить саму причину нарушения, а не заменить одну проблемную формулировку другой. По официальным данным, уже к середине 2025 года Конституционный Суд получил более 10,5 тысячи обращений, причем значительная их часть касалась несогласия с судебными решениями, которые Конституционный Суд пересматривать не вправе. Это показывает, с одной стороны, востребованность института, а с другой -непонимание гражданами границ его компетенции и неудовлетворенность обычными судебными механизмами.
Нужен публичный механизм контроля: какие решения Конституционного Суда исполнены, какие законопроекты внесены, в какие сроки и каким образом изменилась судебная практика. Иначе обязательность решений останется только юридической формулой без измеримого результата.
— Какую роль должен играть Курултай?
— Курултай, как я полагаю, должен рассматривать защиту прав человека не как узкую задачу судов, а как критерий качества каждого принимаемого закона. Большинство нарушений начинается не в зале суда, а раньше -с принятия неясной, противоречивой либо чрезмерно ограничительной нормы.
У Курултая имеются необходимые конституционные инструменты: он принимает законы, регулирующие права и свободы, судоустройство и судопроизводство; проводит слушания; заслушивает послания Конституционного Суда; дает согласие на назначение судей Конституционного Суда. Председатель Курултая либо не менее одной пятой его депутатов могут инициировать проверку принятого закона Конституционным Судом до его подписания Президентом.
Но, на мой взгляд, однопалатность сама по себе не усиливает качество законодательства. Напротив, считаю, что исчезновение второй палаты означает утрату дополнительного этапа законодательной проверки. Поэтому новый Курултай должен компенсировать это сильными комитетами, открытыми слушаниями, полноценной правовой, и что важно – независимой, экспертизой и реальным участием адвокатуры, научного сообщества и гражданского общества.
Каждый законопроект, затрагивающий права человека, должен проходить оценку по конкретным вопросам: законна ли преследуемая цель, необходимо ли ограничение, соразмерно ли оно, существуют ли менее обременительные способы и обеспечена ли судебная защита от злоупотреблений.
Нельзя не учитывать и политическую сторону вопроса. Так, все 145 депутатов избираются по партийным спискам в едином общенациональном округе. Поэтому эффективность контроля будет зависеть от реальной политической конкуренции, самостоятельности депутатов и защищенности парламентского меньшинства. Если Курултай станет только местом утверждения подготовленных исполнительной властью решений, однопалатная модель, на мой взгляд, не создаст дополнительной гарантии прав граждан.
— Выборы в Курултай стали первой крупной избирательной кампанией в условиях новой конституционной модели. Насколько существующие механизмы позволяют оперативно восстановить права избирателя, кандидата или политической партии и что в этой системе ещё необходимо совершенствовать?
— Формально законодательство предусматривает оперативную, ускоренную судебную защиту. Обратиться в суд могут граждане, общественные объединения, кандидаты, партии, их доверенные лица и наблюдатели. Иск, поданный во время избирательной кампании, рассматривается в пятидневный срок, а поступивший менее чем за пять дней до голосования, в день голосования и до объявления итогов — немедленно. Срок апелляционного обжалования составляет три дня, а жалоба также должна быть рассмотрена в трехдневный срок либо немедленно
Считаю, что это — достаточно оперативная модель на уровне закона. Но избирательный спор особенно критичен, когда решение, принятое после завершения соответствующего этапа кампании, нередко уже не способно восстановить нарушенное право. Поэтому важна не только скорость рассмотрения обращения, но и возможность суда немедленно приостановить спорное решение, обеспечить доступ к документам избирательной комиссии, сохранить доказательства и вынести решение, которое может быть исполнено до наступления необратимых последствий.
Поэтому, на мой взгляд, необходимо совершенствовать несколько моментов: правила обеспечения иска в избирательных спорах; оперативный доступ участников к протоколам, спискам и другим избирательным документам; обязательное и незамедлительное опубликование судебных решений; четкое распределение бремени доказывания, при котором избирательная комиссия обязана подтвердить законность своих действий; эффективные способы восстановления права — от регистрации кандидата или списка до пересчета голосов либо отмены результатов на конкретном участке; гарантии для наблюдателей, журналистов и представителей партий при сборе и представлении доказательств.
Конечно, правовые механизмы существуют, но их реальную эффективность покажет не число рассмотренных жалоб, а число случаев, когда нарушенное право было восстановлено своевременно, то есть до того, как нарушение повлияло на итог выборов.
— По каким критериям через несколько лет можно будет объективно определить, заработали ли новые конституционные механизмы судебной защиты? Что в конечном счёте должно стать главным показателем эффективности реформы?
— Оценка должна основываться не на одном показателе, а на их совокупности и главными критериями, на мой взгляд, должны стать, во-первых, доступность суда: стоимость процесса, сроки, возможность получить квалифицированную и иную юридическую помощь, отсутствие необоснованных процессуальных барьеров. Во-вторых, качество правосудия: полнота и объективность исследования доводов сторон, мотивированность и обоснованность решений, единообразие практики и реальное равенство в правах гражданина и государственного органа. В-третьих, независимость суд при осуществлении правосудия: способность принимать законные и обоснованные решения не только по бесспорным делам, но и в ситуациях, когда затронуты интересы влиятельных органов и должностных лиц. В-четвертых, результативность защиты: сколько незаконных решений отменено и сколько граждан действительно восстановлены в своих правах. В-пятых, исполнение судебных актов: доля решений, исполненных добровольно и в установленный срок. В-шестых, эффективность конституционного контроля: доступность обращения, число обращений, принятых к производству, сроки рассмотрения, активность судов общей юрисдикции в направлении представлений. В седьмых, исполнение решений Конституционного Суда: насколько быстро законодательство приводится в соответствие с его правовыми позициями и прекращается ли аналогичная незаконная практика со дня принятия им нормативного постановления. И также важны качество законодательства, отсутствие повторных нарушений и доверие граждан: не абстрактная оценка в опросе, а готовность людей обращаться в суд и их убежденность в том, что суд способен защитить их и в споре с государством.
Доверие граждан является итоговым показателем, но оно не может заменить остальные. Оно должно быть следствием доступного суда, качественных законов, независимых решений и их неукоснительного исполнения. Поэтому главный тест на проверку новой конституционной модели достаточно прост: стал ли гражданин сильнее и защищённее в споре с государством? Если формулировки изменились, а человек по-прежнему сталкивается с формализмом, длительными процедурами и неисполнением решений, говорить о реальном усилении защиты прав будет преждевременно.
