Визит Касым-Жомарта Токаева в Баку привлёк внимание не только к вопросам безопасности в Азии, но и к дальнейшему сближению Казахстана и Азербайджана. Транспортные маршруты, энергетическое сотрудничество и цифровые коммуникации через Каспий придают этому партнёрству всё более практическое содержание. Одновременно возникает вопрос о том, к чему ведёт укрепление связей между тюркскими государствами: к расширению экономического сотрудничества или к формированию более глубокого политического объединения. В комментарии SHYNDYK.KZ политолог Ералы Нуржума объяснил, какую роль в этих процессах играет Баку, может ли Азербайджан стать проводником турецкого влияния в ЦА, и какая модель интеграции отвечает интересам Казахстана.
Саммит, переговоры и цифровой маршрут через Каспий
15 октября Касым-Жомарт Токаев выступил в Баку на VII саммите Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии. Президент поддержал преобразование СВМДА в полноценную международную организацию, предложил запустить механизм превентивной дипломатии, дополнить направления работы Совещания искусственным интеллектом и создать Водное партнёрство СВМДА.
Двусторонняя повестка включала переговоры с президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым. Главы государств подтвердили намерение довести взаимный товарооборот до 1 млрд долларов, обсудили расширение поставок казахстанских энергоресурсов через Азербайджан и совместные проекты в промышленности, энергетике, транспорте, логистике и сельском хозяйстве.
Одним из практических результатов стало участие президентов в запуске Транскаспийской волоконно-оптической линии связи. Как сообщала ранее Акорда, линия протяжённостью 380 километров соединила Казахстан и Азербайджан по дну Каспийского моря. Проект реализован «Казахтелекомом» совместно с AzerTelecom и становится частью маршрута связи между Казахстаном, другими странами Центральной Азии, Китаем и Европой.
Именно сочетание дипломатической и экономической повестки, по мнению Ералы Нуржумы, позволяет оценивать значение поездки президента Казахстана в Баку шире протокольного участия в международном мероприятии. В его оценке, Азербайджан постепенно становится одной из ключевых точек внешнеполитических и экономических связей Казахстана. Здесь пересекаются интересы, связанные с Центральной Азией, Южным Кавказом, тюркским миром, Каспийским морем и выходом на европейские рынки.
Что скрывается за идеей «Великого Турана»
Сближение Казахстана и Азербайджана эксперт рассматривает также в контексте развития тюркского пространства. По его мнению, общественный интерес к объединению тюркских народов существует, однако политическая привлекательность этой идеи ещё не означает наличия согласованного проекта её реализации.
«Здесь важно отделять реальную институциональную интеграцию от политического лозунга. Сегодня нет единого государства или единого политического проекта под названием «Туран»», — подчёркивает Нуржума.
При этом за дискуссиями об объединении он видит вполне конкретные процессы: укрепление ОТГ, расширение экономических связей Турции, Азербайджана и стран ЦА, развитие транспортных маршрутов, культурных и образовательных программ. По оценке политолога, именно эти направления постепенно создают основу для более тесного взаимодействия. Поэтому перспективы тюркской интеграции он предлагает оценивать через содержание сотрудничества: насколько странам удаётся связывать свои рынки, инфраструктуру и институты.
Может ли Азербайджан стать проводником турецкого влияния
Особое место в этой системе отношений занимает связка Баку и Анкары. Нуржума характеризует её как исключительно тесную: взаимодействие охватывает оборону, энергетику, инфраструктуру и инвестиции. Вместе с тем он не считает корректным описывать Азербайджан как государство, полностью подчинённое Турции.
«Тем не менее, говорить о чрезвычайно глубокой взаимозависимости и значительном турецком влиянии вполне обоснованно», — считает эксперт.
На этом фоне возникает вопрос: способно ли укрепление отношений Казахстана с Азербайджаном одновременно расширять возможности Анкары в Центральной Азии? Политолог допускает такую перспективу, но предостерегает от прямолинейных выводов.
«Такая вероятность существует, но я бы не говорил о каком-то неизбежном «поглощении» Центральной Азии Турцией. Скорее формируется сеть взаимосвязей, в которой Азербайджан занимает ключевое промежуточное положение», — поясняет Нуржума.
В его интерпретации, география этой сети достаточно наглядна: Турция, Азербайджан, Каспийское море, Казахстан и далее другие страны Центральной Азии. Экономические и транспортные проекты постепенно обеспечивают практическую основу для такого взаимодействия.
Средний коридор связывает больше, чем грузовые потоки
Одним из важнейших элементов сближения эксперт называет Средний коридор. Его значение, по мнению Нуржумы, выходит за пределы перевозки китайских товаров в Европу: маршрут способен стать инфраструктурной осью, соединяющей Турцию, Южный Кавказ и Центральную Азию.
Санкционные ограничения на российском направлении и вооружённые конфликты на Ближнем Востоке политолог рассматривает как факторы, повышающие интерес к транскаспийским маршрутам. В этой логике развитие коридора становится частью более широкого поиска устойчивых связей между регионами.
При этом транспортная инфраструктура дополняется цифровой. Запуск линии связи через Каспий эксперт связывает с переходом к сотрудничеству, которое охватывает не только торговлю и логистику.
«Открытие Транскаспийской волоконно-оптической линии между Казахстаном и Азербайджаном показывает, что речь уже идёт не только о перемещении грузов. Формируется и цифровая связанность региона», — отмечает он.
По мнению политолога, значение каспийского направления для Казахстана постепенно расширяется: к перевозкам и энергетике добавляется инфраструктура передачи данных.
Возможен ли тюркский аналог Евросоюза
Рассуждая о будущем тюркского пространства, политолог обращается к европейскому опыту. В его сравнении, экономическое сближение способно постепенно создавать потребность в общих правилах и институтах: вслед за торговлей и транспортом могут развиваться инвестиционные связи, согласование стандартов, цифровые системы и образовательное сотрудничество.
Однако переносить европейскую модель на тюркские государства без учёта различий Нуржума считает ошибкой. Он обращает внимание на другую историческую и геополитическую ситуацию, различия экономических систем и внешнеполитических приоритетов участников. Кроме того, каждое из этих государств поддерживает собственные отношения с Россией, Китаем, Европейским союзом, США и странами Ближнего Востока.
«В нынешних условиях попытка сразу создать политический союз с наднациональными органами, скорее, может оказаться преждевременной и даже создать противоречия между самими участниками», — полагает эксперт.
Более реалистичным направлением он считает последовательную экономическую интеграцию. Речь идёт о снижении торговых барьеров, согласовании технических стандартов, развитии транспортных и энергетических сетей, облегчении движения инвестиций, создании совместных цифровых платформ и расширении образовательных программ.
«Это уже могло бы создать фактически единое экономическое пространство без необходимости создавать единое политическое государство», — считает Нуржума.
Какая интеграция выгодна Казахстану
Для Казахстана, по мнению политолога, принципиальным остаётся вопрос о том, как совместить углубление тюркского сотрудничества с сохранением разнообразных внешних связей.
Нуржума связывает возможности страны с её ресурсами, территорией и транзитным потенциалом. Одновременно он подчёркивает: Казахстан не заинтересован в превращении одной интеграционной структуры в единственный внешнеполитический ориентир.
Наиболее рациональным подходом эксперт называет «открытую тюркскую интеграцию». Она предполагает развитие отношений с Турцией, Азербайджаном и другими тюркскими государствами при сохранении полноценных связей с Россией, Китаем, Европейским союзом, США и другими партнёрами.
«В таком случае тюркское пространство становится не альтернативой другим направлениям, а дополнительным ресурсом казахстанской многовекторной политики», — объясняет он.
Такая модель, в его оценке, позволяет расширять экономические возможности страны и одновременно сохранять самостоятельность при принятии внешнеполитических решений.
Кто будет определять правила сближения
Если использовать термин «Великий Туран», то его реалистичное содержание Нуржума видит, прежде всего, в сотрудничестве экономик и развитии связей между государствами.
«Это не обязательно единое государство, общий парламент или отказ от национального суверенитета. Гораздо реалистичнее представить его как пространство взаимосвязанных экономик, инфраструктуры, торговли, цифровых коммуникаций и гуманитарных связей», — отмечает политолог.
По его мнению, востребованной может стать модель, при которой экономическая взаимозависимость делает сотрудничество выгоднее конкуренции, а каждое государство сохраняет собственную внешнюю политику и стратегическую самостоятельность.
Именно поэтому визит Токаева в Баку эксперт рассматривает, как возможность проследить несколько взаимосвязанных процессов: укрепление казахстанско-азербайджанского партнёрства, развитие Среднего коридора, цифровое сближение через Каспий и дальнейшее формирование тюркского пространства.
Для Казахстана значение будет иметь и его собственная роль в этом сближении.
«Вопрос в том, смогут ли тюркские государства постепенно наполнить эту идею конкретным экономическим содержанием, и будет ли Казахстан одним из тех государств, которые будут определять правила этого процесса, а не просто следовать им», — считает Ералы Нуржума.
