Qarmet действительно восстанавливается, но что именно стоит за красивыми цифрами?
Ещё несколько лет назад бывший «АрселорМиттал Темиртау» ассоциировался прежде всего с хроническим недофинансированием, изношенным оборудованием, производственными проблемами и трагедиями на шахтах. После смены собственника предприятие, получившее название Qarmet, демонстрирует уже совсем другую динамику: производство растёт, себестоимость снижается, запускаются крупные проекты модернизации, а финансовая отчётность впервые за несколько лет показала чистую прибыль. Однако за красивыми цифрами восстановления скрывается гораздо более сложная картина. Вместе с огромным промышленным активом новый собственник получил накопленные годами проблемы, старые бизнес-процессы, уязвимости внутреннего контроля и необходимость одновременно модернизировать производство, обеспечивать безопасность десятков тысяч работников и обслуживать растущие финансовые обязательства. Действительно ли Qarmet удалось переломить ситуацию, что стоит за сегодняшними финансовыми показателями компании и сможет ли нынешний рост превратиться в настоящее промышленное возрождение — в новом выпуске подкаста Газизы Раимбек на YouTube-канале SHYNDYK.KZ.
Из убытка в прибыль
Если смотреть исключительно на финансовую отчётность, изменения действительно выглядят впечатляющими.
В 2025 году Qarmet впервые за несколько лет получила чистую прибыль — 6,1 млрд тенге. Годом ранее предприятие завершило период с чистым убытком в 63,5 млрд тенге.
Выручка приблизилась к 1,1 трлн тенге, производство выросло примерно на 8,6% — до 3,8 млн тонн, а себестоимость тонны продукции снизилась примерно на 7%: с 257 тыс. до 239 тыс. тенге.
Ещё показательнее операционный результат. Валовая прибыль предприятия достигла 190,2 млрд тенге, операционная — около 144 млрд. Прочие расходы при этом удалось сократить более чем вдвое — до 38,7 млрд тенге.
Укрепился и баланс компании. На конец 2025 года активы Qarmet составляли порядка 1,84 трлн тенге. Объём денежных средств и их эквивалентов вырос более чем в пять раз и достиг 71,6 млрд тенге. Торговая и прочая кредиторская задолженность, напротив, почти вдвое сократилась — до 136,7 млрд тенге.
Собственный капитал вырос до 440,6 млрд тенге, нераспределённая прибыль — с 377,5 млрд до 405,7 млрд тенге.
То есть речь идёт уже не только о росте физического производства. Финансовая конструкция предприятия действительно стала выглядеть здоровее.
Однако чистую прибыль в 6,1 млрд тенге нельзя автоматически воспринимать как результат исключительно повышения операционной эффективности.
Например, если годом ранее компания получила убыток от курсовой разницы в размере 59,5 млрд тенге, то в 2025 году валютный фактор, наоборот, дал положительный эффект в 24,7 млрд тенге. Кроме того, были восстановлены 9,5 млрд тенге резервов по ожидаемым кредитным убыткам. Прибыль от прекращённой деятельности составила 7,9 млрд тенге против убытка в 29,2 млрд тенге годом ранее.
Поэтому главный вопрос заключается не в том, улучшилась ли ситуация. Она улучшилась. Вопрос в другом: какая часть этого улучшения уже носит устойчивый производственный характер и сможет ли Qarmet повторять подобный результат несколько лет подряд.
Эффект низкой базы тоже нельзя сбрасывать со счетов
Нынешние результаты необходимо оценивать и с учётом того состояния, в котором предприятие находилось к моменту смены собственника.
В последние годы присутствия ArcelorMittal накопилось значительное отставание в ремонте и модернизации. Это означало, что новый владелец получил одновременно и огромный потенциал для восстановления, и чрезвычайно низкую исходную базу.
Поэтому часть резкого улучшения показателей закономерна: когда предприятие долгое время недополучает инвестиции, восстановление оборудования, ремонт, оптимизация расходов и нормализация производственных процессов способны сравнительно быстро дать заметный эффект.
Но эффект низкой базы не отменяет самих результатов.
Если производство растёт, себестоимость единицы продукции снижается, операционная прибыль увеличивается, а кредиторская задолженность сокращается, значит, внутри предприятия действительно происходят изменения.
Другое дело, что первый этап восстановления обычно оказывается легче следующего. Вернуть в строй простаивающее оборудование, ликвидировать наиболее очевидные неэффективные расходы и восстановить базовую производственную дисциплину — одна задача. Повышать производительность и рентабельность после исчерпания первоначального эффекта — уже значительно сложнее.
Именно следующие несколько лет покажут, где заканчивается восстановление после глубокой просадки и начинается собственно новая модель Qarmet.
$3,5 млрд на модернизацию
Масштаб предприятия делает его судьбу вопросом не только частного бизнеса.
Сегодня на Qarmet работают более 35 тыс. человек. В 2025 году предприятие произвело около 3,7 млн тонн стали, 3,5 млн тонн железорудного концентрата и порядка 7 млн тонн угля.
За этими цифрами находится целая экономика Темиртау и Карагандинской области: шахты, металлургическое производство, подрядчики, поставщики, транспорт, сервисные компании и тысячи семей, чьи доходы непосредственно или косвенно зависят от предприятия.
Именно поэтому после смены владельца речь шла не просто о передаче одного частного актива другому инвестору. Государство было заинтересовано в сохранении производства, рабочих мест и промышленной цепочки.
Правительство и Qarmet заключили соглашение, предусматривающее инвестиции в модернизацию предприятия на сумму $3,5 млрд.
Компания продолжает проекты по модернизации коксовых батарей №8–9, строительству нового сортопрокатного цеха, развитию линии оцинкования и полимерных покрытий, восстановлению кузнечно-прессового цеха, обновлению оборудования и газификации.
Для Qarmet это принципиальный момент. Если инвестиционная программа ограничится ремонтом существующей инфраструктуры, предприятие фактически получит обновлённую версию прежней производственной модели. Если же модернизация позволит увеличить глубину переработки и долю продукции с высокой добавленной стоимостью, речь уже может идти о структурной трансформации бизнеса.
Цена восстановления — растущий долг
Однако миллиарды долларов инвестиций необходимо откуда-то брать.
Qarmet активно выходит на долговой рынок. В 2025 году компания разместила два выпуска облигаций по $500 млн каждый. Ставка купона по первому выпуску составила 11%, по второму — 10,2%, погашение обоих предусмотрено в 2032 году.
В июне 2026 года последовал третий выпуск — на 4,1 млрд китайских юаней с купоном 9% и сроком погашения в 2036 году.
Совокупный объём трёх размещений составляет приблизительно $1,6 млрд.
На конец 2025 года краткосрочные и долгосрочные облигации отражались в балансе Qarmet примерно на 510,6 млрд тенге. Обязательства по капитальным проектам достигли ещё порядка 568,8 млрд тенге, увеличившись за год примерно на 55%.
Именно здесь находится один из главных рисков нынешней модели восстановления.
Сам по себе долг для промышленного предприятия не является признаком проблемы. Более того, масштабная модернизация металлургического производства практически невозможна без привлечения долгосрочного капитала.
Ключевой вопрос — какую отдачу принесут привлечённые средства.
Новые цеха, оборудование и технологические линии должны повышать производительность, снижать себестоимость, увеличивать объёмы выпуска и, главное, создавать дополнительный денежный поток, достаточный для обслуживания обязательств.
Иначе предприятие рискует заменить одну проблему другой: уйти от технологического износа, но получить чрезмерную долговую нагрузку.
Финансист Расул Рысмамбетов считает привлечение облигационного финансирования оправданным с учётом масштабов необходимой модернизации. Однако, по его оценке, долг должен работать на создание новых источников дохода.
В долгосрочной перспективе речь должна идти не только об увеличении производства стали, но и о более глубокой переработке, продукции с высокой добавленной стоимостью, расширении использования казахстанского сырья и выходе на новые внешние рынки.
Именно тогда модернизация сможет изменить не только состояние оборудования, но и саму экономику предприятия.
Второй фронт — внутренние утечки
Есть ещё одна сторона истории Qarmet, которая значительно реже попадает в красивые презентации с показателями производства.
Предприятие не только восстанавливает мощности. Оно одновременно пытается разобраться с наследием системы, в которой отдельные производственные и административные процессы оказались уязвимыми для хищений, злоупотреблений и криминального влияния.
Причём здесь необходимо чётко разделять периоды.
Значительная часть уголовных дел, которые сегодня расследуют правоохранительные органы или рассматривают суды, связана с событиями, произошедшими ещё во времена ArcelorMittal Temirtau. Некоторые эпизоды относятся к 2015 году, другие — к 2021–2023 годам.
Это не означает, что прежние собственники предприятия автоматически являются фигурантами соответствующих уголовных производств. Речь идёт о процессах, существовавших в тот период, тогда как ответственность конкретных лиц устанавливают следствие и суд.
Однако отдельные эпизоды были выявлены уже после перехода предприятия к новому владельцу. И это показывает масштаб задачи: сменить собственника и название значительно проще, чем одномоментно перестроить огромную систему внутренних связей, подрядчиков, пропускного режима, учёта и контроля.
190 млн тенге на содержании железа
Один из последних эпизодов связан с поставками железосодержащего сырья.
27 апреля 2026 года полиция Карагандинской области сообщила о задержании 13 жителей Темиртау. По версии правоохранительных органов, участники группы могли действовать в сговоре с отдельными сотрудниками предприятия и искусственно завышать содержание железа в поставляемом сырье.
Предварительный ущерб оценили примерно в 190 млн тенге.
В основе истории — договор, заключённый 6 января 2025 года между комбинатом и подрядной организацией на экскавацию, перевозку, переработку, сортировку и погрузку железосодержащего сырья.
По материалам проверки, продукция этого поставщика регулярно показывала содержание железа выше 50% и соответствовала требованиям предприятия, тогда как сырьё других поставщиков подобных показателей не демонстрировало.
Следствие проверяет версию о возможном ручном вмешательстве в результаты лабораторных исследований.
Если эта версия подтвердится, проблема оказывается гораздо глубже отношений предприятия с одним поставщиком. Под вопросом оказывается надёжность самой точки контроля.
В металлургии лабораторный показатель — это не просто цифра в документе. От качества сырья зависит его стоимость. Если содержание железа искусственно увеличивается на бумаге, предприятие может заплатить за сырьё больше его реальной стоимости.
То есть изменение нескольких цифр способно превращаться в прямые финансовые потери.
Полтора миллиарда — на металлоломе
Ещё более крупная сумма фигурирует в деле о поставках металлолома.
10 августа 2026 года Межрайонный суд по уголовным делам Астаны признал 13 подсудимых виновными по делу о хищении денежных средств и участии в организованной преступной группе. Приговор на момент подготовки материала не вступил в законную силу.
Согласно выводам суда первой инстанции, схема действовала с января 2021-го по декабрь 2023 года.
На предприятие под видом качественного металлолома поступали железнодорожные вагоны, в которых вместе с металлом находилось значительное количество шлака, песка, щебня, земли и других неметаллических примесей.
Участники, согласно материалам дела, распределяли между собой роли. Одни обеспечивали беспрепятственное прохождение вагонов и их ускоренную разгрузку, другие способствовали искусственному занижению показателя засорённости.
Экономический смысл схемы достаточно прост: чем ниже официально зафиксирован объём примесей, тем больше предприятие платит за металл. Если реальная доля шлака, песка или земли выше указанной в документах, комбинат фактически оплачивает металл, которого в вагоне нет.
Установленный судом ущерб Qarmet составил 1 млрд 503 млн 954 тыс. тенге.
Имущество примерно на 1 млрд тенге было конфисковано. Кроме того, суд удовлетворил гражданский иск Qarmet и постановил солидарно взыскать с осуждённых 803 млн 954 тыс. 694 тенге.
Истории с железосодержащим сырьём и металлоломом различаются по обстоятельствам, времени и фигурантам. Но экономическая логика у них похожа.
В первом случае деньги зависят от показателя содержания железа. Во втором — от уровня засорённости.
То есть в обоих случаях стоимость определяется результатом измерения. И если систему измерения можно обойти или изменить, появляется возможность влиять на деньги предприятия.
Миллиард на отходах и 1,8 млрд на имуществе
В 2025 году МВД сообщало ещё об одном расследовании — незаконном вывозе и реализации производственных отходов.
Предварительный ущерб оценивался примерно в 1 млрд тенге. В орбите следствия находились 14 человек, в том числе бывшие должностные лица Qarmet и представители подрядных организаций.
По версии МВД, производственные отходы планировалось вывозить с предприятия и выгружать на бесхозной территории возле Темиртау без надлежащей утилизации.
Здесь возникает уже другой вид уязвимости. Отходы для самого предприятия могут означать затраты на хранение, переработку или утилизацию. Но при отсутствии надлежащего контроля тот же поток способен превратиться в источник частного заработка для людей, имеющих к нему доступ.
Ещё одно расследование касается событий, начавшихся значительно раньше.
В декабре 2025 года Агентство по финансовому мониторингу сообщило о расследовании хищения имущества бывшего «АрселорМиттал Темиртау», правопреемником которого является Qarmet, на сумму свыше 1,8 млрд тенге.
История, по версии АФМ, связана с договором 2015 года на переработку доменного шлака. Договор давал право на переработку, но не предусматривал распоряжение остаточными продуктами.
Согласно материалам расследования, используя доступ к объектам предприятия, мог быть организован вывоз доменного присада и кускового чугуна. Следствие также указывает на использование охранной структуры для доступа транспорта и последующую легализацию похищенного через другие компании.
Обстоятельства дела ещё должны получить окончательную правовую оценку, однако с экономической точки зрения оно вновь демонстрирует ту же уязвимость: контроль за тем, кто получает доступ к территории, кто вывозит материальные ценности и на основании каких документов.
Самые дорогие места Qarmet — не всегда доменные печи
Если посмотреть на разные уголовные дела не как на отдельные криминальные истории, а как на совокупность экономических рисков, становится видна интересная закономерность.
Наиболее уязвимыми могут оказаться не сами огромные цеха, шахты и металлургические агрегаты.
Уязвимыми оказываются небольшие точки принятия решений.
Кто принимает сырьё и определяет его качество. Кто проводит лабораторный анализ. Кто устанавливает засорённость металлолома. Кто контролирует отходы. Кто разрешает въезд и выезд транспорта. Кто имеет доступ к материальным ценностям. Кто взаимодействует с подрядчиками. Кто отвечает за охрану.
На первый взгляд, это обычные технические функции огромного предприятия.
Но именно там возникает цена.
Изменился показатель содержания железа — изменилась стоимость сырья. Изменился уровень засорённости — изменилась стоимость металлолома. Ослаб пропускной контроль — появляется возможность вывезти имущество. Нет прозрачного учёта отходов — возникает неучтённый товарный поток.
Поэтому экономическая безопасность для современного Qarmet — не второстепенная административная функция. Она напрямую влияет на эффективность бизнеса.
Можно на несколько процентов снизить себестоимость тонны стали и одновременно потерять сотни миллионов на закупке сырья. Можно увеличить производство, но не контролировать движение материальных ценностей. Можно привлечь миллиарды долларов на модернизацию, но оставить слабые места в отношениях с подрядчиками.
В таком случае рост производства ещё не означает соответствующего роста эффективности.
Директор по экономической безопасности Qarmet Шокан Зекенов заявлял о принципе нулевой терпимости компании к коррупции, мошенничеству и недобросовестному обогащению.
И именно способность выявлять нарушения внутри собственной системы станет одним из важнейших тестов для нового менеджмента. Внешнего злоумышленника обнаружить проще. Сотрудник, который годами работает внутри предприятия, знает его процедуры, слабые места, документы и механизмы контроля значительно лучше.
Отдельная проблема — криминальное влияние вокруг предприятия
Масштаб Qarmet делает компанию центром не только экономической, но и социальной жизни региона.
В 2024 году правоохранительные органы сообщали о пресечении деятельности организованных преступных групп, связанных с хищениями металлопродукции и влиянием на криминогенную ситуацию вокруг предприятия.
В первый год работы Qarmet была пресечена деятельность ОПГ из 40 человек. В августе 2024 года правоохранительные органы задержали лидера и ещё 27 участников другой группировки, которая, по их данным, оказывала влияние в том числе на деятельность компании.
Были и другие эпизоды.
В сентябре 2024 года был осуждён представитель одной из шахт, получавший незаконные вознаграждения от кандидатов за трудоустройство. В декабре была ликвидирована группа, занимавшаяся вымогательством у шахтёров в Абайском районе.
В 2025 году служба экономической безопасности Qarmet совместно с УБОП ДП Карагандинской области пресекла деятельность группы из пяти человек, которых подозревали в регулярном вымогательстве денег у шахтёров под угрозой физического насилия.
При этом принципиально важно не смешивать эти эпизоды. Не каждое преступление, в котором фигурирует название Qarmet или его работники, означает хищение средств самой компании.
Но для предприятия с более чем 35 тыс. сотрудников криминогенная среда вокруг производства всё равно становится экономическим фактором. Она влияет на безопасность работников, кадровые процессы, подрядчиков и управляемость огромной промышленной системы.
Андрей Лаврентьев получил не только завод
После ухода ArcelorMittal новый собственник Андрей Лаврентьев получил актив, который нельзя было просто купить, сменить вывеску и продолжить эксплуатировать в прежнем режиме.
Вместе с производственными мощностями ему достались изношенная инфраструктура, накопленный инвестиционный дефицит, необходимость кардинально повышать промышленную безопасность и система внутренних процессов, часть которой формировалась десятилетиями.
Поэтому оценивать нового владельца исключительно по одному финансовому году было бы преждевременно.
Но и игнорировать достигнутые результаты нельзя.
Предприятие увеличивает производство. Себестоимость снижается. Появилась операционная прибыль. Чистый результат впервые за несколько лет стал положительным. Денежная позиция заметно улучшилась. Кредиторская задолженность снизилась. Запущена инвестиционная программа на миллиарды долларов.
Это реальные признаки восстановления.
Теперь Лаврентьеву предстоит доказать значительно более сложную вещь: что Qarmet способен не просто восстановиться после периода глубокого кризиса, а работать эффективно на длинной дистанции.
Главный экзамен только начинается
У Qarmet сегодня действительно есть шанс начать новую страницу.
Но главный показатель успеха — не 6,1 млрд тенге чистой прибыли за один год.
Настоящий результат будет виден тогда, когда предприятие сможет несколько лет подряд увеличивать производительность, удерживать себестоимость под контролем, обслуживать привлечённый долг, инвестировать в модернизацию и одновременно закрывать внутренние каналы финансовых потерь.
Потому что для компании с выручкой около 1,1 трлн тенге 190 млн, 1 млрд или даже 1,5–1,8 млрд тенге могут показаться относительно небольшими суммами.
Однако крупные предприятия редко теряют деньги через одну гигантскую дыру.
Чаще это десятки небольших точек: цена сырья, качество металлолома, движение отходов, пропускной режим, подрядчики, документы, показатели лаборатории, доступ к имуществу.
Если каждая такая уязвимость существует годами, потери превращаются уже в миллиарды.
Именно поэтому следующая стадия восстановления Qarmet должна происходить одновременно по двум направлениям.
Первое — технологическое: новые мощности, современное оборудование, безопасность, глубокая переработка, снижение себестоимости и продукция с большей добавленной стоимостью.
Второе — управленческое: прозрачные закупки, цифровой контроль движения сырья и материальных ценностей, независимые механизмы проверки качества, контроль подрядчиков и невозможность ручного изменения критически важных показателей.
Только сочетание этих двух процессов позволит говорить о настоящей трансформации.
Не только прибыль Лаврентьева — будущее Темиртау
В конечном итоге Qarmet нельзя оценивать исключительно как частный актив.
За предприятием стоят десятки тысяч людей и целый город, для которого металлургический комбинат остаётся частью повседневной жизни, источником работы, доходов и уверенности в завтрашнем дне.
Поэтому успех нового собственника будет измеряться не только строкой «чистая прибыль» в финансовой отчётности.
Он будет измеряться безопасностью шахтёров и металлургов. Зарплатами. Новыми рабочими местами. Состоянием оборудования. Производительностью труда. Заказами для казахстанских компаний. Объёмом налогов. Способностью выпускать внутри страны более сложную и дорогую продукцию.
И здесь перед Андреем Лаврентьевым стоит задача значительно масштабнее простого вывода предприятия из убытков.
Необходимо создать систему, в которой заработанные Qarmet деньги возвращаются в производство — в технологии, оборудование, безопасность, зарплаты и дальнейшее развитие, — а не теряются в уязвимостях, которые годами могли существовать вокруг огромных производственных потоков.
Сегодня финансовые показатели позволяют осторожно говорить: перелом действительно произошёл.
Но между «предприятие начало восстанавливаться» и «предприятие стало устойчивым» — огромная дистанция.
Её Qarmet только предстоит пройти.
И если через несколько лет компания сможет одновременно показывать прибыль, обслуживать привлечённые обязательства, завершать модернизацию, повышать безопасность, выпускать больше продукции с высокой добавленной стоимостью и последовательно перекрывать внутренние каналы потерь, тогда нынешние красивые цифры окажутся не краткосрочным эффектом восстановления после провала.
Они станут началом действительно нового Qarmet.
А для Темиртау и всей страны это будет означать значительно больше, чем успешный финансовый отчёт одной компании. Потому что речь идёт об одном из крупнейших промышленных активов Казахстана — и о том, сможет ли металлургический гигант, десятилетиями переживавший кризисы, превратиться в пример того, как промышленность страны может не просто выживать, а обновляться, становиться эффективнее и создавать больше стоимости внутри Казахстана.
