Банк развития ШОС: зачем Казахстану штаб-квартира нового финансового института Евразии

Создание Банка развития ШОС, которое обсуждалось более 15 лет, постепенно переходит из политической идеи в плоскость конкретных решений. На саммите Шанхайской организации сотрудничества в Бишкеке президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев не только вновь поддержал инициативу Китая, но и предложил при согласии государств — членов ШОС разместить штаб-квартиру будущего финансового института в Казахстане. Для страны это может означать гораздо больше, чем получение статуса хозяина ещё одной международной организации: речь идёт о доступе к долгосрочному финансированию инфраструктуры и промышленности, развитии Среднего коридора, создании квалифицированных рабочих мест и возможности превратить Казахстан в один из инвестиционных центров Евразии. Однако новый банк одновременно ставит вопросы о размерах взносов участников, распределении голосов, роли Китая и условиях, на которых бизнес сможет получать финансирование. SHYNDYK.KZ разбирался, зачем ШОС собственный банк и что от его создания может получить Казахстан.

От триллиона долларов торговли — к собственному банку

На прошедшем 1 сентября 2026 года в Бишкеке юбилейном, 26-м заседании Совета глав государств — членов ШОС экономическая повестка заняла одно из центральных мест. За четверть века организация выросла из «шанхайской пятёрки» в объединение десяти государств, охватывающее значительную часть Евразии и почти половину населения планеты.

Касым-Жомарт Токаев обратил внимание на огромный, но пока не полностью реализованный экономический потенциал объединения. По его словам, взаимный товарооборот государств ШОС уже уверенно приближается к 1 трлн долларов.

При этом президент Казахстана отметил, что уровень экономической взаимосвязанности стран организации пока не соответствует имеющимся возможностям. Казахстан выступил за формирование широкого торгово-инвестиционного пространства ШОС с минимальными барьерами, цифровыми процедурами и развитой транспортно-логистической связанностью.

Токаев предложил перейти от общих договорённостей к конкретным механизмам — в частности, запустить пилотные индустриальные консорциумы, в рамках которых несколько готовых к сотрудничеству государств смогут начинать совместные проекты, не ожидая подключения всех остальных участников ШОС. Успешные проекты впоследствии смогут масштабироваться на всю организацию.

Ещё одним инструментом могут стать зоны трансграничной торговли ШОС на базе уже действующих центров приграничного сотрудничества. На этих площадках предполагается апробировать упрощённый товарообмен, цифровые процедуры и современные механизмы взаиморасчётов.

И именно в эту экономическую конструкцию Токаев встроил будущий Банк развития ШОС.

«Казахстан поддерживает инициативу Китая по созданию Банка развития ШОС. Считаем целесообразным направить ресурсы данного банка прежде всего на инфраструктурные, технологические и промышленные проекты. И при наличии консенсуса государств-членов Казахстан мог бы принять у себя данный институт, его штаб-квартиру», — заявил Касым-Жомарт Токаев.

Таким образом, Казахстан предложил не просто стать одним из участников нового финансового института. Астана фактически заявила о готовности превратиться в место, откуда потенциально будет координироваться финансирование крупных проектов на пространстве ШОС.

По итогам саммита тема получила отражение и в Бишкекской декларации двадцатипятилетия ШОС. Государства-члены официально отметили прогресс в создании Банка развития ШОС в период председательства Кыргызстана и подчеркнули необходимость продолжить работу в этом направлении.

Идее Банка развития ШОС уже больше 15 лет

Сам проект появился задолго до нынешнего Бишкекского саммита. Одним из главных инициаторов создания отдельного финансового института ШОС стал Китай.

Ещё в ноябре 2010 года на заседании глав правительств государств ШОС в Душанбе тогдашний премьер Госсовета КНР Вэнь Цзябао предложил углублять финансовое и валютное сотрудничество, расширять каналы финансирования бизнеса и изучить возможность создания Банка развития ШОС. Одновременно Пекин выступал за развитие совместного финансирования и расширение расчётов в национальных валютах.

Экономическая логика предложения была понятна уже тогда. ШОС постепенно выходила за пределы преимущественно политической и безопасностной повестки, а государства организации обсуждали десятки совместных инфраструктурных и экономических проектов. Для их реализации требовался собственный механизм финансирования.

При этом финансовое взаимодействие внутри ШОС к тому моменту уже существовало. В 2005 году было создано Межбанковское объединение ШОС. Казахстан в нём представляет Банк развития Казахстана. В задачи объединения входят организация финансирования инвестиционных проектов, взаимодействие с финансовыми институтами государств-наблюдателей и партнёров, а также сотрудничество с другими структурами развития.

Но Межбанковское объединение и будущий Банк развития ШОС — принципиально разные конструкции. МБО объединяет существующие национальные финансовые институты. Новый банк должен стать самостоятельной международной финансовой организацией со своим капиталом, механизмами принятия решений и собственными инструментами финансирования.

Именно параметры такого института на протяжении многих лет оставались предметом дискуссий.

Одним из наиболее сложных вопросов была модель формирования капитала и, соответственно, распределения влияния внутри банка. Китай, как крупнейшая экономика объединения, объективно способен стать одним из основных источников его капитала. Однако это неизбежно поднимает вопрос о том, будет ли размер финансового вклада влиять на количество голосов и возможность определять инвестиционную политику.

Исторически подходы России и Китая к будущему финансовому механизму ШОС также различались. Пекин выступал за создание нового самостоятельного банка, тогда как в экспертных и политических дискуссиях рассматривался и вариант использования уже существующих институтов развития, в частности Евразийского банка развития.

В результате идея годами оставалась предметом переговоров.

Перелом произошёл в Тяньцзине

Ситуация принципиально изменилась на саммите ШОС 1 сентября 2025 года в китайском Тяньцзине.

Именно тогда заинтересованные государства — члены организации достигли политического консенсуса о создании Банка развития ШОС и договорились активизировать консультации по вопросам его будущего функционирования.

Казахстан открыто поддержал проект.

Выступая на заседании Совета глав государств, Касым-Жомарт Токаев сообщил, что товарооборот Казахстана со странами ШОС приблизился к 70 млрд долларов, и заявил о готовности страны участвовать в создании нового банка.

«Казахстан поддерживает инициативу Китая о создании Банка развития ШОС и готов принять участие в реализации этого перспективного проекта. Кроме того, предлагаем на базе Международного финансового центра Астана создать Офис ШОС по сопровождению перспективных инвестиционных проектов и консолидации деятельности юридических, консалтинговых и финансовых компаний», — заявил тогда президент.

Фактически уже в Тяньцзине начала формироваться конструкция, которую Казахстан развил год спустя в Бишкеке: связать будущую финансовую инфраструктуру ШОС с возможностями МФЦА, а затем предложить разместить в стране уже саму штаб-квартиру банка.

Что происходило с банком в 2026 году

После политического решения в Тяньцзине работа перешла на технический уровень.

29–30 апреля 2026 года в китайском Сиане состоялась вторая консультативная встреча по созданию Банка развития ШОС. Казахстан предложил включить в число приоритетов будущего института проекты в области искусственного интеллекта, биотехнологий, трансферта промышленных и «зелёных» технологий, в том числе технологий из Китая.

Одновременно обсуждались уже вполне конкретные финансовые вопросы: несуверенное финансирование, формирование уставного капитала с использованием местных валют и применение альтернативных финансовых инструментов.

28 мая в Бишкеке состоялась третья консультативная встреча. В ней участвовали делегации 20 стран и представители Секретариата ШОС. Стороны обсуждали ключевые элементы будущего банка и договорились продолжить многосторонний переговорный процесс.

Казахстан вновь акцентировал внимание на несуверенном финансировании, возможности использовать местные валюты при формировании капитала, альтернативных финансовых инструментах. Отдельно поднимался вопрос о требованиях к месту размещения будущей штаб-квартиры.

Таким образом, предложение Токаева, прозвучавшее в сентябре на саммите, появилось не на пустом месте. Казахстан ещё за несколько месяцев до встречи лидеров участвовал в обсуждении критериев размещения центрального офиса будущего банка.

При этом важно понимать: Банк развития ШОС пока не начал работу. Продолжается согласование его архитектуры, капитала, инструментов финансирования, системы управления и других параметров. Бишкекская декларация 2026 года фиксирует достигнутый прогресс, но одновременно говорит о необходимости продолжать работу.

Половина внешней торговли Казахстана уже связана со странами ШОС

Экономический интерес Казахстана к будущему банку становится особенно очевидным на фоне структуры внешней торговли страны.

По данным Министерства торговли и интеграции, в 2025 году товарооборот Казахстана с государствами ШОС достиг 72,6 млрд долларов против 67,7 млрд годом ранее. Экспорт составил 30,7 млрд долларов, импорт — 41,8 млрд.

Крупнейшим торговым партнёром Казахстана внутри ШОС стал Китай с товарооборотом 34,2 млрд долларов. На Россию пришлось 27,4 млрд, Узбекистан — 4,8 млрд, Кыргызстан — 2,2 млрд долларов.

Для сравнения: весь внешнеторговый оборот Казахстана в 2025 году составил около 143,9 млрд долларов.

Таким образом, объём торговли Казахстана со странами ШОС эквивалентен примерно половине всего внешнеторгового оборота республики.

Причём речь идёт не только о сырье. В казахстанском экспорте в государства ШОС действительно сохраняют значительную роль уран, медные руды и концентраты, нефть, медь, природный газ и пшеница. Однако в 2025 году заметно росли поставки продукции сельского хозяйства и переработки. Экспорт кормов для животных увеличился в 2,5 раза — до 614,9 млн долларов, подсолнечного масла на 62,4% — до 633,7 млн, пшеницы на 17,1% — до 1,13 млрд долларов.

Поэтому собственный финансовый институт ШОС для Казахстана — далеко не абстрактная геополитическая конструкция. Он создаётся внутри пространства, на которое уже приходится огромная часть казахстанской торговли.

Страны должны будут не только получать деньги

Однако участие в международном банке предполагает не только доступ к его ресурсам, но и обязательства.

Эксперт по государственным финансам, директор аналитического центра Integrity Astana, экономист Жанат Нургалиев обращает внимание на то, что логика создаваемого института заключается именно в совместном финансировании проектов стран организации.

«Банк развития ШОС создаётся как финансовый институт для реализации совместных инициатив государств — участников организации. Речь может идти о проектах в сфере логистики и других отраслях экономики. Предполагается, что банк будет финансировать такие совместные проекты, при этом страны-участницы должны будут вносить свой вклад в его капитал. То есть участие в создании банка предполагает для каждого государства определённые финансовые обязательства», — отметил Нургалиев.

Поэтому одним из принципиальных вопросов для Казахстана станет соотношение будущего вклада страны в капитал банка и тех возможностей финансирования, которые получат казахстанские проекты.

Штаб-квартира — это не просто престиж

Финансист, член Совета директоров — независимый директор АО «ЕНПФ» Расул Рысмамбетов считает предложение Касым-Жомарта Токаева разместить штаб-квартиру банка в Казахстане экономически обоснованным. При правильной организации работы речь может идти о вполне конкретных доходах для экономики.

«Считаю предложение президента экономически обоснованным. При правильном исполнении и должной работе банка размещение штаб-квартиры такого института обязательно принесёт стране доход. Главное — это квалифицированные рабочие места, спрос со стороны Банка ШОС на юридические, аудиторские, финансовые и технологические услуги. Кроме того, будет размещение команд международных консультантов. Да и наши специалисты смогут поработать в пределах ШОС», — говорит Расул Рысмамбетов.

Эффект способен выйти далеко за рамки самого банковского офиса. Вокруг международного финансового института будут концентрироваться специалисты, занимающиеся подготовкой проектов, инвестиционным анализом и оценкой рисков.

«Такой крупный международный институт будет точкой кристаллизации — будут формироваться команды по подготовке проектов, оценке рисков и так далее. Для Казахстана улучшается возможность стать региональным инвестхабом, помочь своими лучшими практиками соседям по региону. Плюс у нас есть МФЦА», — отмечает финансист.

Однако Казахстану важно добиться не формального присутствия банка, а размещения в стране подразделений, где будут приниматься содержательные финансовые решения.

«Кроме того, нам важно добиться размещения у нас содержательных функций банка, а именно инвестиционной экспертизы, казначейства, управления рисками, подготовки проектов. Тогда мы будем зарабатывать и на финансировании собственного развития, и на обслуживании развития всего региона», — считает Рысмамбетов.

Энергетика, вода, железные дороги и Средний коридор

Если банк заработает в качестве полноценного международного института развития, возникает следующий вопрос: какие проекты Казахстану следует предлагать ему в первую очередь?

Рысмамбетов считает, что международный капитал прежде всего необходимо направлять туда, где инфраструктурные ограничения уже начинают сдерживать дальнейший экономический рост страны.

«Наверное, крупные международные инвестиции нужны для снятия экономических ограничений, как энергетика и сети, водная инфраструктура, железные дороги и логистика, а потом и переработка и технологическая модернизация», — говорит эксперт.

Особое значение может получить транспорт.

Казахстан находится одновременно на пересечении нескольких крупных евразийских направлений. На Бишкекском саммите Токаев говорил о необходимости сопряжения китайской инициативы «Один пояс, один путь», Транскаспийского международного транспортного маршрута — Среднего коридора, направления Север — Юг и перспективных маршрутов между Центральной и Южной Азией.

Президент предложил разработать Стратегию транспортной взаимосвязанности ШОС до 2035 года, развивать цифровизацию таможенных процедур, взаимное признание электронных документов и «зелёные коридоры». Ещё одной инициативой стало создание Единой цифровой платформы транзита ШОС, которая могла бы сопровождать груз от пункта отправления до конечного получателя.

В такой конструкции Банк развития ШОС может стать финансовой составляющей транспортной стратегии организации.

«В Среднем коридоре важно финансировать всю цепочку интегрально — подходы к портам, терминалы, флот, погранпереходы, цифровой обмен документами. Для промышленности важны проекты, которые увеличивают глубину переработки, снижают энергоёмкость и создают конкурентоспособную продукцию», — подчёркивает Рысмамбетов.

Один банк сам по себе торговлю не увеличит

Однако создание нового финансового института автоматически не приведёт к росту товарооборота.

Для бизнеса важен не сам факт существования банка, а возможность получить финансирование в условиях предсказуемой логистики, расчётов и правил поставок.

«Потенциал есть, но рост торговли не обязательно следует за созданием банка. Бизнесу нужны предсказуемые условия поставок, работающая логистика, расчёты и возможность финансировать расширение. Банк способен помочь там, где экономически полезный проект слишком крупный, длительный или сложный для одного коммерческого кредитора», — объясняет Рысмамбетов.

При этом набор инструментов нового банка потенциально может оказаться значительно шире обычной выдачи кредитов.

«Поэтому это могут быть совместные кредиты с другими банками, гарантии по отдельным рискам, участие в капитале проектных компаний, финансирование подготовки ТЭО и, может быть, ПСД. Для усиления трансграничной торговли нужны и аккредитивы, и другие инструменты. В регионе есть такие инструменты в институтах развития, однако Банк ШОС смог бы согласовывать быстрее и продуктивнее», — считает финансист.

Именно здесь находится одно из возможных отличий Банка развития ШОС от уже работающих институтов: он может специализироваться на многосторонних проектах, связывающих сразу несколько экономик организации.

Деньги бизнесу без обязательной гарантии государства

Для Казахстана особенно важным становится предложение о несуверенном финансировании, которое страна уже официально продвигала во время консультаций по созданию банка.

В такой модели экономически состоятельный проект может получать финансирование не непосредственно под обязательства государства, а под собственные будущие денежные потоки.

«Для Казахстана возможность несуверенного финансирования принципиальна как для самостоятельности бизнеса. Экономически состоятельная компания или проект должны иметь возможность привлекать деньги под собственные денежные потоки, без обязательной государственной гарантии. Это позволяет развивать инфраструктуру и производство, ограничивая прямую нагрузку на бюджет», — объясняет Рысмамбетов.

Однако здесь принципиально важно содержание конкретных договоров.

«Но нужно смотреть на содержание обязательств, потому что иногда государство обязуется выполнить то, чего сделать не готово — особенно покрывать неэффективные расходы частного сектора», — предупреждает эксперт.

Иными словами, формально частное финансирование не должно превращаться в скрытое государственное обязательство, когда прибыль остаётся у бизнеса, а убытки в конечном итоге перекладываются на бюджет.

Зачем банку национальные валюты

Другим направлением переговоров стало использование национальных валют.

Экономическая логика здесь прежде всего связана с валютными рисками. Если казахстанское предприятие получает основную выручку в тенге, а занимает, например, в долларах, изменение курса способно резко увеличить долговую нагрузку.

«С национальными валютами логика следующая: валюта долга по возможности должна соответствовать валюте выручки. Для предприятия с тенговыми доходами кредит в тенге снижает валютный риск», — говорит Рысмамбетов.

Использование национальных валют может одновременно снизить часть расходов, связанных с конвертацией, и зависимость от отдельных международных платёжных каналов.

Однако считать это универсальной защитой от внешних ограничений нельзя.

«Расчёты в национальных валютах могут уменьшать зависимость от отдельных платёжных каналов и расходы на конвертацию. Однако санкционные ограничения определяются также участниками и содержанием сделки. Смена валюты сама по себе их не снимает, поэтому нам нужен институт с надёжным контролем операций и устойчивым доступом к международному финансированию», — подчёркивает финансист.

Китай даст капитал, но кто получит голос?

Пожалуй, наиболее сложный вопрос будущего Банка развития ШОС касается не места расположения штаб-квартиры, а его внутренней архитектуры.

Китай был одним из первых и наиболее последовательных сторонников создания такого института. Масштаб китайской экономики одновременно означает, что Пекин способен стать крупнейшим источником капитала будущего банка.

Для банка это огромное преимущество — без серьёзной капитализации международный финансовый институт рискует остаться ещё одной политической площадкой с ограниченными возможностями.

Но именно здесь возникает вопрос распределения влияния.

Будут ли голоса государств равными? Будет ли их вес зависеть от внесённого капитала? Кто станет утверждать крупнейшие проекты? Как будут распределяться ресурсы между государствами? Получат ли небольшие экономики такой же доступ к финансированию качественных проектов, как крупнейшие участники?

Рысмамбетов считает, что само по себе значительное участие Китая не следует воспринимать как недостаток.

«Участие Китая как крупного поставщика капитала — значительное преимущество будущего банка. Но интересы всех участников должны защищаться правилами, которые сохраняют силу независимо от размера экономики конкретной страны. Поэтому Казахстану необходимо вести переговоры одновременно о двух вещах: привлечении максимально возможного капитала и защите собственных институциональных интересов. Вот почему главная переговорная задача Казахстана всё же — закрепить полноценный голос в управлении и равный доступ к финансированию качественных проектов», — говорит Расул Рысмамбетов.

От политической организации — к финансовой инфраструктуре

История Банка развития ШОС хорошо показывает изменение самой организации. Межбанковское объединение существует с 2005 года. Идея самостоятельного банка была публично выдвинута Китаем ещё в 2010-м. Затем более десяти лет государства обсуждали его возможную конструкцию. Только в Тяньцзине в 2025 году заинтересованные страны приняли политическое решение о создании института, после чего в 2026-м началась предметная работа над его устройством.

Теперь Казахстан предлагает разместить штаб-квартиру банка у себя. Экономический расчёт здесь просматривается достаточно ясно. Казахстан уже торгует со странами ШОС на 72,6 млрд долларов в год, находится между крупнейшими рынками Китая, России, Центральной Азии и далее Европы, развивает Средний коридор и одновременно располагает собственной финансовой площадкой — МФЦА.

Если штаб-квартира Банка развития ШОС действительно окажется в Казахстане и здесь будут сосредоточены не только административные, но и ключевые инвестиционные функции, страна сможет претендовать на роль площадки, через которую будут готовиться, оцениваться и частично финансироваться проекты гораздо более широкого евразийского пространства.

Но окончательный экономический эффект будет зависеть от деталей, которые ещё предстоит согласовать: размера капитала, взноса Казахстана, системы голосования, стоимости финансирования, требований к заёмщикам, возможностей несуверенного кредитования и реального объёма операций банка.

Поэтому главный вопрос уже не только в том, появится ли у ШОС собственный банк. После политического решения 2025 года этот процесс фактически запущен. Для Казахстана теперь значительно важнее другое: какое место он займёт внутри новой финансовой архитектуры — будет лишь одним из участников или сумеет превратить Астану в одну из точек, где будут приниматься инвестиционные решения для значительной части Евразии.