Задержание главы «Самрук-Қазына»: коррупционный скандал на фоне срыва стратегических проектов

Задержание председателя правления фонда «Самрук-Қазына» Нурлана Жакупова и руководителя «Қазақстан темір жолы» Елжаса Отыншиева вызвало новые вопросы об эффективности управления стратегическими государственными активами Казахстана. События произошли спустя неделю после критики премьер-министра Олжаса Бектенова в адрес руководства фонда за нарушения сроков реализации инвестиционных проектов общей стоимостью 43,8 трлн тенге. На фоне масштабных инфраструктурных программ, необходимости модернизации энергетики и растущей нагрузки на государственные финансы особую актуальность приобретает вопрос: насколько эффективно расходуются инвестиционные ресурсы и кто несёт ответственность за управленческие решения? В интервью SHYNDYK.KZ экономист, директор исследовательской компании «Улагат Консалтинг Групп»  Марат Каирленов предложил пересмотреть действующую модель управления национальными компаниями, провести независимый аудит крупных проектов и оценивать работу государственных холдингов по их реальному вкладу в экономику.

Задержания руководителей «Самрук-Қазына» и КТЖ: что известно

12 ноября 2026 года КНБ РК сообщил о задержании руководителей двух крупнейших государственных структур — председателя правления АО «Самрук-Қазына» Нурлана Жакупова и главы АО «НК «Қазақстан темір жолы» Елжаса Отыншиева.

Задержания состоялись 11 ноября. Оперативные мероприятия проводила Служба по противодействию коррупции КНБ. Вместе с руководителями фонда и железнодорожной компании были задержаны другие лица, подозреваемые в совершении коррупционного преступления.

В КНБ сообщили, что проводятся следственные действия для установления всех обстоятельств дела. Подробности расследования, включая характер предполагаемого преступления, размер возможного ущерба и конкретные эпизоды, пока не раскрываются.

Ведомство сослалось на статью 201 Уголовно-процессуального кодекса, ограничивающую разглашение данных досудебного расследования.

Отметим, задержание и подозрение в совершении преступления не означают доказанной виновности. Правовую оценку действиям фигурантов расследования может дать только суд.

От роста прибыли к критике правительства: что происходило в фонде перед задержаниями

Задержания произошли на фоне публичных претензий правительства к реализации крупных инвестиционных проектов.

4 ноября премьер-министр Олжас Бектенов провёл заседание совета директоров АО «Самрук-Қазына», на котором были рассмотрены финансовые результаты фонда за девять месяцев 2026 года и ход реализации стратегических инвестиционных программ.

Председатель правления Нурлан Жакупов доложил об увеличении выручки на 13%, а чистой прибыли — на 19%. Согласно представленным данным, планы по ключевым производственным показателям были выполнены.

Вместе с тем правительство обратило внимание на проблемы с реализацией отдельных инвестиционных проектов.

По официальному сообщению правительства от 4 ноября 2026 года, фонд осуществлял 69 крупных проектов общей стоимостью 43,8 трлн тенге. По 44 из них велись строительно-монтажные работы, остальные находились на различных стадиях реализации.

Наибольшие инвестиции приходились на нефтегазовую промышленность, нефтегазохимию, традиционную генерацию электроэнергии, газотранспортную инфраструктуру, транспорт и коммуникации.

Таким образом, на фоне положительной динамики финансовых показателей фонда сохранялись вопросы к срокам реализации проектов и качеству инвестиционного управления.

Особое значение эти проблемы имеют для энергетической отрасли, где задержки ввода новых мощностей способны усиливать риски энергодефицита, увеличивать стоимость инфраструктурных решений и ограничивать возможности промышленного развития.

В этой связи задержания руководителей фонда и КТЖ вновь актуализировали вопрос о том, насколько существующая система управления государственными активами обеспечивает не только финансовую отчётность, но и достижение конкретных экономических результатов.

Впрочем, официальных подтверждений связи уголовного расследования с нарушениями сроков инвестиционных проектов пока нет.

«Прорывов не произошло»: почему Каирленов предлагает менять систему управления

Комментируя происходящее, экономист Марат Каирленов отметил, что претензии к эффективности фонда «Самрук-Қазына» возникли задолго до нынешних задержаний.

По его словам, вопрос о необходимости реформирования государственного холдинга неоднократно поднимался на высшем уровне. Эксперт напомнил о прежней критике со стороны президента Касым-Жомарта Токаева, который требовал от руководства фонда повышения эффективности и существенных изменений в его работе.

«Нарекания были давно, когда президент принимал главу „Самрук-Қазына“ и говорил: либо вы действительно модернизируетесь и существенно повысите свою эффективность, либо холдинг нужно закрывать? Не сказать, что какие-то прорывы произошли. Определённые улучшения были, но не такие существенные», — отмечает Каирленов.

По мнению экономиста, главная проблема заключается не столько в отдельных управленческих ошибках, сколько в самой модели организации государственного сектора.

В структуре фонда объединены предприятия, работающие в совершенно разных отраслях экономики: нефтегазовой промышленности, энергетике, железнодорожном транспорте, телекоммуникациях и других стратегических направлениях. Однако наличие общего управляющего холдинга ещё не означает, что подобная система обеспечивает более высокую эффективность по сравнению с отраслевым управлением.

«Очевидно, надо пробовать менять систему управления. В „Самрук-Қазына“ объединены активы из разных отраслей. Какая альтернатива? Вернуть национальные компании в подчинение министерств. Допустим, КТЖ — Министерству транспорта. Но не просто так передать, а предложить министерствам сформулировать собственные планы. Что они смогут сделать? Есть ли у них конкретные предложения?», — поясняет экономист.

Каирленов считает, что государству необходимо рассматривать альтернативные механизмы управления национальными активами, но не проводить одномоментную реорганизацию всего холдинга. По его мнению, масштаб структуры требует осторожного подхода, предварительных расчётов и оценки возможных последствий.

Конкурс для министерств: кто предложит государству больше рабочих мест и налогов?

Одним из наиболее конкретных предложений Каирленова стало проведение конкурса управленческих программ между профильными министерствами и отраслевыми комитетами.

Экономист предлагает предоставить государственным органам два-три месяца для разработки альтернативных планов развития национальных компаний. В этот период представители министерств могли бы провести переговоры с отраслевыми экспертами, промышленными предприятиями, потенциальными инвесторами и производителями оборудования.

По мнению Каирленова, подобный подход позволил бы расширить круг участников инвестиционных процессов и выявить проекты, которые могли остаться без внимания при действующей системе управления.

Эксперт допускает, что отдельные руководители национальных компаний могут ориентироваться на ограниченный круг деловых партнёров и подрядчиков, тогда как другие предприятия способны предложить более выгодные условия.

В качестве примера он привёл гипотетическую ситуацию с развитием производства железнодорожных вагонов.

«Представьте, какая-нибудь компания скажет: вы сейчас производите условно 100 вагонов, а мы готовы наладить производство 300 вагонов в год в Казахстане по определённой цене. Казахстанское содержание в первый год доведём до 30%, а в течение трёх лет — до 50%. В дальнейшем увеличим производство до 400 вагонов. Это же более привлекательный вариант», — предлагает Каирленов.

По его словам, подобные производственные мощности могли бы обслуживать не только внутренний рынок Казахстана, но и потребности соседних государств ЦА.

Однако при выборе инвестиционных проектов государство должно ориентироваться не на размер заявленных вложений, а на их экономическую эффективность.

«Не обязательно выбирать того, кто больше инвестиций принесёт. Инвестиции зачастую бывают раздутыми. Нужно смотреть на рентабельность, сроки окупаемости, ожидаемые налоговые поступления, количество создаваемых рабочих мест. Сколько рабочих мест появится, сколько налогов получит государство при определённых затратах? Желательно минимальные затраты и короткие сроки — не через семь-десять лет, а через год, два или три», — поясняет экономист.

По мнению эксперта, государство должно оценивать проекты по совокупности показателей: доходности инвестиций, объёму создаваемой добавленной стоимости, налоговым поступлениям, производственным результатам и уровню долговой нагрузки и срокам.

При этом увеличение суммы инвестиций само по себе не должно считаться показателем эффективности. Напротив, завышенная стоимость проекта при сопоставимых результатах может свидетельствовать о нерациональном использовании ресурсов.

Трёхлетний эксперимент вместо одномоментного закрытия фонда

Каирленов предлагает начать реформирование системы управления государственными активами с ограниченного эксперимента. По его мнению, правительство могло бы выбрать две-три национальные компании, для которых профильные министерства представят наиболее убедительные программы развития.

Затем эти предприятия можно было бы на три года передать под отраслевое управление, предварительно определив конкретные показатели эффективности.

«Допустим, министерства представят два-три десятка планов по своим направлениям. Из них можно отобрать два-три наиболее сильных и сказать: вот эти национальные компании мы в качестве пилотного проекта на три года передаём под управление соответствующим министерствам или отраслевым комитетам. И будем смотреть на результаты», — предлагает Каирленов.

Экономист подчёркивает, что речь идёт не о простом перераспределении административных полномочий, а о сравнении эффективности различных программ развития.

Важнейшими критериями должны стать создание новых рабочих мест, увеличение налоговых поступлений, сокращение сроков реализации проектов, развитие отечественного производства и снижение долговой нагрузки.

При этом эксперт допускает, что отдельные предприятия могли бы предложить национальным компаниям более выгодные условия поставок оборудования и комплектующих, чем действующие контрагенты.

Особенно актуальным это становится в условиях геополитической нестабильности и рисков, связанных с поставками из России, где продолжающиеся военные действия и санкционные ограничения создают дополнительные сложности для производственных цепочек.

По мнению Каирленова, альтернативные поставщики могут предложить более низкие цены, локализацию производства и сокращение сроков исполнения контрактов.

В таком случае эффективность государственного управления будет измеряться не количеством согласованных программ и проведённых совещаний, а конкретными результатами для экономики.

Шесть уровней управления и огромные бонусы: зачем фонду такая бюрократия?

Отдельной критике экономист подверг организационную структуру «Самрук-Қазына».

По его мнению, существующая система управления характеризуется чрезмерной бюрократизацией, многочисленными административными уровнями и значительными расходами на содержание управленческого аппарата.

Каирленов считает, что наряду с передачей отдельных компаний профильным министерствам необходимо сформировать специальную команду по реструктуризации самого фонда.

«Всю структуру сразу ломать не стоит. Но нужно создать команду по реструктуризации. Шесть уровней управления — это огромный раздутый штат. Надо всё это сокращать. Если вы действительно хотите повысить эффективность, а не просто сидеть, размышлять и заниматься стратегированием, то должны быть конкретные результаты. А в итоге мы видим огромные бонусы и огромные расходы», — говорит экономист.

Эксперт ставит под сомнение экономическую оправданность содержания многоуровневой управляющей структуры, если её деятельность не приводит к существенному повышению доходности активов.

По его мнению, государство должно отдельно оценить, какую дополнительную стоимость создаёт непосредственно управляющий аппарат фонда и насколько его содержание оправданно с точки зрения конечных финансовых результатов.

Особое внимание, считает Каирленов, необходимо уделить системе вознаграждения топ-менеджмента. Если руководители получают значительные бонусы, то основанием для таких выплат должны становиться измеримые результаты: повышение производительности, рост доходности, снижение расходов, развитие новых производств и выполнение инвестиционных обязательств.

При этом утверждения о количестве управленческих уровней и масштабах вознаграждений требуют отдельной проверки по организационной структуре и финансовой отчётности фонда.

Почему «Самрук-Қазына» не стал казахстанским Temasek

АО «Казахстанский холдинг по управлению государственными активами «Самрук» было создано 28 января 2006 года на основании Указа Президента Республики Казахстан Н. А. Назарбаева № 50 «О мерах по дальнейшему обеспечению интересов государства в управлении государственным сектором экономики». А АО «Самрук-Қазына» было образовано 3 ноября 2008 года в результате объединения Казахстанского холдинга по управлению государственными активами «Самрук» и Фонда устойчивого развития «Қазына». Основанием стали Указ президента от 13 октября 2008 года № 669 и постановление правительства от 17 октября 2008 года № 962. Единственным акционером фонда является правительство Казахстана.

Первоначальная концепция объединения государственных активов предполагала формирование крупного инвестиционного холдинга, способного не только управлять национальными компаниями, но и обеспечивать их взаимодействие, привлекать финансирование и создавать новые промышленные цепочки.

Одним из международных ориентиров для подобной модели рассматривался сингапурский холдинг Temasek.

Однако, по мнению Каирленова, ожидаемого экономического эффекта от объединения разнородных активов в единую структуру добиться не удалось.

«Были большие ожидания, что „Самрук-Қазына“ станет новым Temasek, как в Сингапуре. Стал ли он таким? Очевидно, что нет. Предполагалось, что мы объединим промышленные активы, национальные компании, доли в сырьедобывающих предприятиях и финансовые институты. Фонд сможет привлекать деньги, выпускать облигации, а предприятия — совместно реализовывать крупные проекты. Но ожидаемая синергия не состоялась», — считает экономист.

По его словам, объединение компаний из различных отраслей должно было способствовать созданию новых производств и увеличению экономической отдачи от государственных активов.

Однако сам факт концентрации предприятий в одном холдинге не гарантирует эффективной промышленной кооперации. В частности, наличие металлургических предприятий, железнодорожной инфраструктуры и финансовых инструментов не привело, по оценке эксперта, к реализации всего потенциала отечественного вагоностроения.

Каирленов считает, что государству необходимо оценивать не только прибыльность отдельных активов, но и то, насколько управляющая структура способствует развитию смежных отраслей, технологической модернизации и увеличению добавленной стоимости внутри страны.

Доходы нефтегазовых активов и эффективность управляющего холдинга

Ещё одним принципиальным вопросом Каирленов считает разграничение доходов, получаемых от стратегических активов, и результатов непосредственной управленческой деятельности фонда.

Экономист обратил внимание на крупнейшие нефтегазовые проекты Казахстана — Тенгиз, Кашаган и Карачаганак, участие в которых обеспечивает значительные финансовые поступления в нефтегазовом секторе.

По его мнению, при анализе результатов «Самрук-Қазына» необходимо учитывать структуру доходов и определять, какую часть финансового результата обеспечивает деятельность дочерних компаний, а какую — управленческие решения холдинга.

«Много мнений на рынке, что „Самрук-Қазына“ основную прибыль получает даже не столько от операционной деятельности, сколько от долей в крупнейших нефтегазовых проектах. Надо смотреть отчётность, отдельно анализировать прибыль, стоимость активов, численность сотрудников. Всё зависит от того, какие критерии мы используем», — пояснил эксперт.

При этом финансовые результаты нефтегазовых проектов нельзя автоматически приравнивать к прямым доходам фонда: необходимо учитывать структуру владения, участие «КазМунайГаза», особенности распределения прибыли и консолидированную отчётность.

Каирленов также напомнил о многолетних спорах вокруг условий разработки крупных нефтегазовых месторождений, экологических обязательств инвесторов и распределения экономических выгод.

По его мнению, подобные вопросы показывают, насколько важно оценивать долгосрочные результаты участия Казахстана в стратегических проектах. Эксперт считает, что государственное управление активами должно обеспечивать не только получение дивидендов, но и защиту экономических интересов страны, развитие производственных мощностей, создание рабочих мест и выполнение экологических обязательств.

Аудит на 43,8 трлн тенге: могут ли инвестиционные сметы оказаться завышенными?

На фоне последних событий интересна теперь и дальнейшая судьба инвестиционного портфеля «Самрук-Қазына», стоимость которого достигает 43,8 трлн тенге.

По мнению Марата Каирленова, нынешние события должны стать поводом для комплексной проверки не только управленческих процедур, но и экономической обоснованности самих проектов.

Экономист считает, что в случае подтверждения коррупционных нарушений на высшем уровне управления государству необходимо провести углублённый аудит инвестиционных программ, прежде всего на предмет возможного завышения стоимости строительства, оборудования и подрядных работ.

«Нужно определить, нужны эти проекты или нет. Какая у них доходность? Если коррупция подтвердится на самом верхнем уровне, то очевидно, что надо смотреть проекты. Возможно, там просто завышенные сметы. Мы хотим больших цифр, триллионы тенге? Хорошо, будет вам. Допустим, теплостанция стоит триллион тенге, а в проекте указывают пять триллионов. Такое же может быть», — рассуждает Каирленов.

Приведённый пример является условным, однако сам механизм искусственного увеличения стоимости инвестиционных проектов представляет серьёзный риск для государственных финансов.

По мнению эксперта, в системе, где эффективность руководства оценивается, в том числе по масштабам заявленных инвестиций, может возникать заинтересованность в увеличении стоимости проектов без соответствующего роста их экономической отдачи.

В результате крупные суммы инвестиций начинают восприниматься как самостоятельное достижение, хотя для государства принципиально важно, какой результат будет получен за вложенные средства.

Каирленов считает, что в случае выявления системных нарушений проверка должна охватывать не только отдельные контракты, но и подходы к формированию инвестиционного портфеля.

«Если коррупция подтверждается на высшем уровне, вполне вероятно, что подобные подходы могли распространяться и на другие проекты. Поэтому необходимо проверить их на предмет завышения стоимости. Нам говорят: 43 триллиона тенге. А вдруг реальные затраты могут быть значительно ниже? Это надо проверять, а не принимать заявленные суммы как данность», — отметил экономист.

При этом Каирленов не утверждает, что стоимость проектов фонда действительно завышена в несколько раз. Речь идёт о риске, который, по его мнению, требует независимой проверки.

Особую актуальность этому вопросу придаёт то обстоятельство, что значительная часть инвестиционного портфеля фонда связана с капиталоёмкими объектами энергетики, транспорта и нефтегазовой инфраструктуры.

Для таких проектов даже сравнительно небольшое процентное отклонение от экономически обоснованной стоимости может означать значительные дополнительные расходы.

Цемент, оборудование и подрядчики: как проверить реальные расходы

Каирленов предлагает начинать аудит с анализа крупнейших статей расходов каждого инвестиционного проекта.

По его мнению, для выявления возможного завышения стоимости необязательно сразу проводить многолетние комплексные расследования. Первоначальная проверка может строиться на сравнении закупочных цен с рыночными предложениями.

«Нужно взять десять крупнейших статей расходов и просто сравнить их с рынком. Цемент по какой цене покупаете? Оборудование сколько стоит? А сколько оно стоит у других поставщиков? Вот с этого надо начинать», — предлагает экономист.

Такой подход позволил бы выявить существенные расхождения между сметной стоимостью и рыночными ориентирами.

При этом для объективной оценки необходимо учитывать технические характеристики оборудования, логистику, валютные риски, гарантийные обязательства и другие условия конкретных контрактов.

Экономист считает, что независимый аудит должен также оценивать обоснованность выбора подрядчиков, структуру финансирования, сроки реализации и ожидаемую доходность.

Особое внимание, по его мнению, следует уделить механизмам внутреннего контроля.

Ведь если в структуре фонда уже действуют службы внутреннего аудита, риск-менеджмента и комплаенса, возникает вопрос, насколько эффективно они способны выявлять финансовые нарушения до того, как государство принимает на себя крупные инвестиционные обязательства.

ГЧП: кто заинтересован в увеличении стоимости проектов?

Отдельным источником потенциальных финансовых рисков Каирленов назвал проекты государственно-частного партнёрства. Экономист обратил внимание, что в отдельных моделях ГЧП увеличение первоначальной стоимости объекта может влиять на размер будущих выплат частному партнёру. По его мнению, при недостаточной прозрачности расчётов такая система способна создавать стимулы для завышения инвестиционных расходов.

«В проектах ГЧП частный партнёр может быть заинтересован в увеличении сметы. Чем выше стоимость проекта, тем больше может быть объём последующего возмещения. При этом в таких проектах предусматривается определённая доходность для инвестора. Поэтому нужно внимательно смотреть, насколько обоснованны эти суммы», — поясняет эксперт.

Эксперт считает, что государство должно оценивать полную стоимость подобных обязательств, включая не только первоначальные капитальные затраты, но и будущие платежи, расходы на обслуживание и возможные гарантии. В противном случае проект, который первоначально представляется привлекательным за счёт привлечения частного финансирования, может создавать долгосрочную нагрузку на государственные финансы.

Вместе с тем условия ГЧП различаются в зависимости от конкретной модели договора, поэтому вывод о заинтересованности инвестора в завышении стоимости нельзя автоматически распространять на все подобные проекты.

Экономия на социальных расходах и триллионы на стройки: где государственные приоритеты?

Говоря о необходимости аудита инвестиционных программ, Каирленов связал этот вопрос с социальной политикой государства. По его мнению, на фоне ограниченности бюджетных ресурсов и обсуждения сокращения отдельных социальных расходов особенно важно обеспечить эффективное использование средств, направляемых на инфраструктуру.

Эксперт считает, что государство не может одновременно требовать от населения дополнительных налоговых поступлений и допускать неэффективное расходование крупных инвестиционных ресурсов.

«У нас уже социальные расходы сокращают. А ведь это будущее детей, будущая конкурентоспособность нации. Ребёнок должен иметь возможность не только получать образование, но и заниматься спортом, музыкой, ходить в кружки, развиваться физически и интеллектуально. Поэтому, когда речь идёт о триллионах тенге, нужно понимать, насколько эффективно эти деньги используются», — говорит экономист.

По его мнению, проблема выходит за рамки бюджетной дисциплины. Каждый неэффективно потраченный тенге означает упущенную возможность направить ресурсы на развитие человеческого капитала, образование, здравоохранение или поддержку отечественного производства.

Экономист обращает внимание, что социальная инфраструктура и развитие человеческого потенциала непосредственно влияют на долгосрочную конкурентоспособность экономики.

Получается, оценка государственных инвестиций должна учитывать не только финансовую доходность конкретных объектов, но и их альтернативную стоимость для общества.

«Самрук-Энерго» и энергетические проекты: почему сроки строительства имеют стратегическое значение

Особое место в инвестиционном портфеле «Самрук-Қазына» занимают проекты энергетической отрасли.

5 ноября, уже после заседания совета директоров фонда, премьер-министр Олжас Бектенов провёл отдельное совещание по вопросам электроэнергетики и реализации проектов «Самрук-Қазына».

В центре внимания были вопросы энергетического суверенитета и своевременного ввода новых генерирующих мощностей.

Ещё 4 ноября Бектенов поручил усилить контроль за проектами в Туркестане, Кызылорде, Алматы и Экибастузе, а также за строительством газоперерабатывающих заводов.

При этом кадровые изменения в энергетическом направлении начались раньше нынешних задержаний. Согласно официальному реестру назначений правительства, Кайрат Максутов был освобождён от должности председателя правления АО «Самрук-Энерго» 28 октября 2026 года. К 10 ноября компанию уже представлял новый председатель правления Ансар Айдаров.

Таким образом, в течение нескольких недель в системе управления стратегическими активами произошли существенные кадровые изменения, а правительство публично обозначило претензии к срокам реализации инвестиционных проектов.

Однако официальных оснований связывать увольнение руководителя «Самрук-Энерго» с уголовным расследованием в отношении Жакупова и Отыншиева на данный момент нет.

Для Казахстана энергетические проекты имеют особое значение из-за необходимости обновления генерирующих мощностей, снижения инфраструктурных рисков и обеспечения электроэнергией новых промышленных предприятий.

Задержки строительства могут приводить к увеличению капитальных затрат, переносу сроков окупаемости и сохранению зависимости от внешних источников электроэнергии.

Именно поэтому вопросы эффективности инвестиционного управления в энергетике приобретают значение не только для отдельных национальных компаний, но и для экономической безопасности страны.

АЭС вывели из «Самрук-Қазына», но фонд получил новое поручение Бектенова: кто отвечает за атомные проекты?

Отдельного внимания заслуживает участие фонда «Самрук-Қазына» в развитии атомной энергетики Казахстана. Каирленов поднял вопрос о стоимости строительства будущих атомных электростанций, прозрачности финансирования и возможных долгосрочных обязательствах государства.

«Вот эти проекты надо смотреть: нужны они или не нужны? По каким ценам они будут строиться? По АЭС ведь цены так и не называют. Говорят о Китае, России, об инвестициях. Но нужно понимать, на каких условиях всё это будет финансироваться, и кто в конечном итоге будет платить», — отмечает экономист.

Между тем в конце октября 2026 года премьер-министр Олжас Бектенов дал фонду «Самрук-Қазына» поручение, непосредственно связанное с будущими атомными электростанциями. На заседании правительства 29 октября он заявил о необходимости создания государственного стратегического резерва урана для обеспечения сырьём новых АЭС. Выполнение этой задачи поручено фонду совместно с Агентством Республики Казахстан по атомной энергии.

Вместе с тем непосредственное управление проектами строительства атомных электростанций уже не находится в ведении фонда. Постановлением правительства от 25 декабря 2025 года № 1146 было предусмотрено принятие 100% доли участия ТОО «Казахстанские атомные электрические станции» в республиканскую собственность. Согласно официальному сообщению Казахстанской фондовой биржи, с 31 декабря 2025 года «Самрук-Қазына» перестал владеть компанией. Права владения и пользования государственной долей переданы Агентству по атомной энергии.

Таким образом, необходимо разграничивать непосредственное управление строительством АЭС и участие фонда в обеспечении атомной энергетики сырьевыми ресурсами.

При этом 4 ноября 2026 года на заседании совета директоров «Самрук-Қазына» Бектенов рассмотрел инвестиционный портфель фонда общей стоимостью 43,8 трлн тенге. В официальном сообщении правительства строительство атомных электростанций отдельно не указано в составе этих проектов.

Следовательно, оснований включать стоимость строительства АЭС в названный инвестиционный портфель без дополнительного подтверждения нет.

По мнению Марата Каирленова, государству необходимо обеспечить прозрачность стоимости строительства атомных объектов, условий финансирования и обязательств перед зарубежными партнёрами.

Особое внимание эксперт предлагает уделить рискам возможного удорожания проектов, в том числе связанным с санкционными ограничениями в отношении России и условиями участия иностранных подрядчиков.

В этой связи принципиальное значение приобретает разграничение ответственности между Агентством по атомной энергии, непосредственными заказчиками строительства, зарубежными партнёрами и государственными структурами, обеспечивающими сырьевую и финансовую составляющие атомных проектов.

Именно прозрачность этих механизмов позволит оценить, насколько обоснованны будущие расходы и какие долгосрочные обязательства принимает на себя Казахстан.

Скрытые обязательства и китайские инвестиции: требуется финансовая прозрачность

Продолжая тему инвестиционных рисков, экономист обратился к вопросу обязательств казахстанских государственных и квазигосударственных компаний перед иностранными кредиторами.

В частности, он напомнил о прежних публикациях международных исследователей, посвящённых финансированию проектов китайской инициативы «Один пояс — один путь».

По словам Каирленова, в отдельных исследованиях высказывались предположения о расхождениях между официальной статистикой задолженности и более широким объёмом обязательств, которые могли принимать на себя казахстанские структуры.

«Были исследования, в которых анализировали публикации китайской прессы и данные о проектах „Одного пояса — одного пути“. По этим оценкам выходило, что обязательства Казахстана перед Китаем могли достигать $30 млрд, тогда как в официальных данных фигурировали значительно меньшие суммы. Если квазигосударственные структуры подписывают договоры и принимают обязательства, необходимо понимать, кто в конечном итоге за них отвечает», — вспоминает экономист.

Эксперт считает, что обязательства государственных холдингов и национальных компаний должны анализироваться с учётом потенциальных рисков для всей экономики.

При этом приведённые им суммы относятся к ранее опубликованным оценкам, точный первоисточник которых в рамках подготовки настоящего материала не установлен. Их нельзя считать подтверждёнными показателями текущего внешнего долга Казахстана перед Китаем.

Кроме того, внешний государственный долг, обязательства квазигосударственных компаний, частный внешний долг и государственные гарантии представляют собой разные финансовые категории.

Тем не менее, Каирленов обращает внимание на принципиальную проблему: крупные инвестиционные соглашения могут создавать долгосрочные обязательства, экономические последствия которых становятся очевидными значительно позже заключения контрактов.

«43 трлн тенге — это огромные деньги. Мы проводим налоговую реформу, пытаемся получить дополнительные поступления в бюджет, МСБ испытывает серьёзную нагрузку. Поэтому необходимо понимать, какие обязательства принимают на себя госкомпании и насколько они обоснованны», — подчёркивает экономист.

По его мнению, независимый аудит должен учитывать не только текущую стоимость инвестиционных проектов, но и их долгосрочное влияние на государственные финансы.

КТЖ: почему Казахстан не использует весь потенциал железнодорожного транзита?

В качестве одного из наиболее показательных примеров недостаточной эффективности управления госактивами Каирленов привёл железнодорожную отрасль.

По мнению экономиста, географическое положение Казахстана между Китаем, Россией, ЦА и европейскими рынками создаёт значительный потенциал для развития грузовых перевозок и отечественного транспортного машиностроения.

Однако для его реализации необходимо не только строительство новых железнодорожных линий, но и модернизация подвижного состава, повышение скорости движения грузовых поездов и развитие собственного производства вагонов.

«Мы сухопутная держава. Для нас железная дорога имеет огромное значение. Почему наши вагоны должны двигаться со скоростью 40–50 километров в час? Обеспечьте хотя бы 70–80 километров. Представьте, насколько можно увеличить пропускную способность. Китай рядом. Если бы мы могли перевозить грузы вдвое быстрее, это открывало бы совершенно другие возможности», — считает Каирленов.

Эксперт полагает, что увеличение эффективности перевозок способно создавать мультипликативный эффект для всей экономики.

Вместе с тем фактическая пропускная способность железнодорожной инфраструктуры зависит не только от скорости движения поездов, но и от состояния путей, организации движения, работы пограничных переходов, локомотивной тяги и других факторов.

Отдельное внимание Каирленов уделил производству железнодорожных вагонов.

По его мнению, государство могло бы использовать потребности КТЖ и других операторов для формирования устойчивого внутреннего спроса на продукцию отечественных предприятий.

«Если условно вагонный парк составляет 200 тысяч единиц, а срок службы — 20 лет, то для его обновления необходимо производить по 10 тысяч вагонов ежегодно. Это огромный потенциал для создания рабочих мест, развития металлургии, машиностроения и казахстанского содержания», — поясняет экономист.

Приведённые показатели являются условным расчётом эксперта и не заменяют официальные данные о структуре и состоянии вагонного парка Казахстана.

Однако сама идея промышленной кооперации имеет стратегическое значение.

Развитие собственного вагоностроения способно расширять производственные цепочки, обеспечивать загрузку металлургических предприятий, увеличивать налоговые поступления и снижать зависимость от зарубежных поставщиков.

По мнению Каирленова, именно такие результаты должны становиться одним из главных критериев оценки эффективности управления национальными компаниями.

Кто должен отвечать за неэффективные инвестиционные решения?

Возвращаясь к вопросу ответственности руководителей государственных компаний, Каирленов подчеркнул, что проблема не должна ограничиваться установлением возможных уголовных нарушений. По его мнению, государству необходима система, при которой руководители национальных компаний несут измеримую управленческую ответственность за результаты инвестиционных решений.

Речь идёт о сроках реализации проектов, их стоимости, финансовой отдаче, долговой нагрузке и создании экономических преимуществ для страны.

Эксперт считает, что нынешние события должны стать поводом для комплексной оценки деятельности фонда «Самрук-Қазына».

«Если коррупция подтвердится, нужен аудит всех этих проектов. Необходимо понимать, насколько обоснованны их стоимость и доходность. А дальше — смотреть, как менять управление. Не обязательно сразу ломать всю структуру, но нужно предложить министерствам и комитетам представить собственные программы и проверить их в рамках пилотного проекта», — считает Каирленов.

Он предлагает оценивать альтернативные модели управления по конкретным результатам. Важнейшими показателями должны стать увеличение числа рабочих мест, рост налоговых поступлений, развитие отечественного производства, сокращение сроков строительства и предотвращение чрезмерного роста долгов национальных компаний.

По мнению эксперта, отдельные отраслевые ведомства могут предложить более эффективные инвестиционные решения благодаря непосредственному взаимодействию с предприятиями и потенциальными инвесторами.

Однако такой подход требует не только перераспределения полномочий, но и создания прозрачной системы контроля за результатами. В противном случае передача национальных компаний министерствам может привести лишь к изменению административного подчинения без реального повышения эффективности.

Коррупционное расследование и будущее «Самрук-Қазына»: какие выводы должно сделать государство?

Задержание руководителей «Самрук-Қазына» и КТЖ происходит в период, когда Казахстан реализует масштабные инвестиционные программы, направленные на модернизацию энергетики, развитие транспорта и расширение промышленного потенциала.

Фонд управляет стратегическими активами, от эффективности которых зависят не только финансовые показатели национальных компаний, но и устойчивость значительной части экономики.

При этом нынешнее расследование пока не позволяет делать выводы о наличии системных коррупционных нарушений в фонде или о причастности конкретных инвестиционных проектов к предполагаемому преступлению.

Однако происходящее вновь ставит вопрос о качестве корпоративного управления, независимости внутренних контрольных механизмов и экономической обоснованности государственных инвестиций.

Марат Каирленов предлагает рассматривать ситуацию как повод для более глубоких институциональных преобразований. Его позиция сводится к двум основным направлениям: независимому аудиту крупных инвестиционных проектов и экспериментальному внедрению альтернативной модели управления отдельными национальными компаниями.

При этом эксперт не предлагает немедленно ликвидировать «Самрук-Қазына». Напротив, он считает необходимым сначала проверить, способны ли профильные министерства обеспечить более высокую экономическую отдачу.

Главный вопрос заключается в том, какую дополнительную стоимость создаёт существующая управляющая структура и насколько оправданны расходы на её содержание.

Для государства эффективность нацкомпаний должна измеряться не только прибылью и стоимостью активов, но и развитием производства, созданием рабочих мест, налоговыми поступлениями, качеством инфраструктуры и сокращением зависимости от внешних поставщиков.

В условиях, когда инвестиционный портфель фонда оценивается в десятки триллионов тенге, даже ограниченное повышение эффективности управления может иметь существенное значение для национальной экономики.

Именно поэтому последствия нынешних событий могут выйти далеко за рамки уголовного расследования.

В конечном счёте, Казахстану предстоит ответить на принципиальный вопрос: достаточно ли государству контролировать стоимость своих активов или настало время предъявить более жёсткие требования к тому, какую экономическую пользу эти активы приносят стране?