В Японии нашли 97 страниц секретных документов о Желтоқсане: что скрывали архивы Токио?

Документы обнаружил японовед-историк Олжас Куанбай 14 ноября 2025 года в архиве МИД Японии в Токио. В тот период он занимался научной работой в Токийском университете иностранных языков. По словам исследователя, материалы стали доступны общественности 20 ноября 2019 года после длительного периода секретного хранения.

Архивная подборка состоит из двух разделов и шести документов общим объёмом 97 страниц. Материалы хранятся под названием «Внутренняя политика СССР и национальные вопросы». Один из разделов посвящён событиям в Алма-Ате и обозначен как «Массовые беспорядки в Алма-Ате».

Первые сведения о происходившем в Алматы японские дипломаты фиксировали в рукописных заметках, а затем передавали в Токио зашифрованными телеграммами. В одном из документов стоит пометка «Секретный документ №609». Имена советских политических деятелей также были зашифрованы: Динмухамед Кунаев обозначался как «Ку», Геннадий Колбин — «Ко», Николай Рыжков — «Ру», Михаил Горбачёв — «Го», Леонид Брежнев — «Бу».

Сбором информации занимались представители японской дипломатической миссии в СССР, в том числе посол Ясуэ Катори, консул Сайки, дипломаты Кёджи Комачи и Тощио Цунодзаки. Они обменивались зашифрованными сообщениями и передавали в Токио сведения о политической ситуации в Советском Союзе.

Особое внимание японские дипломаты уделяли причинам декабрьских событий. В их аналитических материалах отмечалось, что советское руководство недооценило авторитет Динмухамеда Кунаева среди казахского населения. Его отставка и назначение Геннадия Колбина, не имевшего отношения к Казахстану, стали одним из факторов общественного недовольства.

В документах также упоминаются накопившиеся противоречия между республикой и союзным центром, в том числе вопросы распределения инвестиций и использования природных ресурсов. Японские дипломаты рассматривали протесты не только как реакцию на кадровое решение Москвы, но и как проявление более глубоких противоречий в национальной политике СССР.

Отдельный интерес представляет версия о роли председателя Совета министров СССР Николая Рыжкова в назначении Колбина. Согласно оценке, изложенной в архивных материалах, Колбин считался его доверенным человеком, а кадровое решение могло быть связано с намерением ускорить освоение природных ресурсов Казахстана. В частности, упоминались вопросы развития газовых месторождений и энергетической политики Советского Союза.

В архиве сохранились и сведения о встречах японских дипломатов с международным политическим обозревателем газеты «Правда» Виталием Корионовым. Он излагал советскую официальную позицию, согласно которой протесты якобы были организованы людьми из окружения Кунаева, опасавшимися потерять свои должности. При этом японские представители интересовались вопросами национальной политики и причинами недовольства казахского общества.

По словам Олжаса Куанбая, примечательно и то, как японские дипломаты описывали происходящее. В документах неоднократно использовались выражения «казахский народ», «казахское руководство», «поддержка Кунаева казахами» и «национальные чувства казахского народа». Это, по мнению исследователя, свидетельствует о попытке рассматривать события в Алматы как политическое явление, связанное с национальными интересами.

Японская пресса также освещала Желтоқсанские события. Газеты Asahi Shimbun, Yomiuri Shimbun и Mainichi Shimbun публиковали сообщения, опираясь на информацию ТАСС и корреспондентов японских информационных агентств Kyodo News и Jiji Press, работавших в Москве.

Однако иностранным журналистам не разрешали приезжать в Алматы, поэтому реальные масштабы происходящего оставались недостаточно известными международной аудитории.

По словам историка, сейчас документы переводятся с японского языка и готовятся к публикации в отдельном архивном сборнике. Исследователь считает, что найденные материалы помогут глубже изучить Желтоқсанские события и сопоставить советскую официальную трактовку с оценками иностранных дипломатов.